18+
28 СЕНТЯБРЯ, 2018 // НОВОСТИ

Что смотреть на выходных? «Сердце мира», Гиллиам, Андреасян и Роми Шнайдер

Что смотреть на выходных? «Сердце мира», Гиллиам, Андреасян и Роми Шнайдер

Нас часто спрашивают, что посмотреть в кино. На окаянный вопрос чаще удается ответить односложно, но в этот четверг на экраны вышло сразу несколько картин, которые следует застать в кинозале. Вводим новый тип публикаций — рассказываем о насущных премьерах.

 

«Сердце мира»

Ветеринар Егор работает на притравочной станции, а живет в семье ее хозяина. Про семью — со взрослой дочерью и ее сыном — мы понимаем скоро, а вот сам Егор поначалу непроницаем, на поверхности лишь сдержанные манеры и безграничное старание. Там непростое прошлое — оно нагрянет, займет и расшатает кадр, и жизнь в отдалении от большой цивилизации понемногу выйдет из пазов.

«Это фильм, снятый будто собачьим носом. Сложная задача для камеры — сопеть, лаять, пускать слюни, грызть, скулить, нюхать. Но камера Евгения Цветкова на это способна. Чувствилище. Если бы фильмы можно было смотреть с закрытыми глазами, то „Сердце мира“ обдало горячим влажным дыханием. За это не очень удобное ощущение живого, спасибо», — Василий Степанов.

«Степа очень многое внес в „Сердце мира“ из своего детства. Какие-то детали, которые невозможно придумать. Например шуточный эпизод, в котором дети садятся голой попой на ведро с цыплятами… Он в детстве так же играл. И все эти отношения с собаками, с домашними животными — все это скорее его личное, чем что-то мое. Мы вместе с ним писали все с таким расчетом, что он должен был это играть. И, конечно, характер героя замешан на каких-то его личных эмоциональных качествах, проявлениях его характера, на том, что ему свойственно», — Наталия Мещанинова в интервью «Сеансу».

 

«Непрощенный» Сарика Андреасяна

На языке рынка это зовется «каннибализацией»: теперь, упоминая фильм «Непрощенный», мы обязаны будем уточнять, какой конкретно имеем в виду. Сейчас мы имеем в виду новую работу Сарика Андреасяна, уже вторую экранизацию трагической истории Виталия Калоева, убившего авиадиспетчера, из-за ошибки которого в авиакатастрофе погибло семь десятков человек, включая семью Калоева. (Прежде его играл Шварценеггер, теперь — Нагиев.)

История Калоева, если опустить отдельные детали, походит на греческую трагедию и должна обрываться на сцене у порога дома диспетчера Нильсена. Но действительность жестче литературных прочтений: став убийцей, Калоев превратился в героя Северной Осетии, успел побывать замминистра, получить медаль и спокойно выйти на пенсию — именно эту точку зрения весьма самозабвенно озвучивает с экрана Сарик Андреасян. Тем не менее, его кино можно посмотреть просто потому, что это шаг если не вперед, то хотя бы прочь от того кино, которое сделало имя режиссера нарицательным.

Читайте также — Антон Долин о «Добром кино» и явлении Андреасяна.

 

«Три дня с Роми Шнайдер»

Фильм Эмили Атеф действительно воспроизводит три дня из последнего года жизни актрисы — то есть в ту пору, когда дни уже буквально наперечет. Роми Шнайдер проводит их в реабилитационной клинике в Киброне. Холодное побережье, телефонные звонки из внешнего мира, невозможная еда и якобы строгий режим. Но, как в любой прочей тюрьме, бывалые невольники раздобывают всё, что надо, и три дня с Роми пролетают в непрестанном угаре — в одном из эпизодов в образе творческого клошара в фильм затешется Дени Лаван.

Красивое, усердно обставленное кино в почасовой степени подробности воспроизводит механику и описывает причины того невмешательства, из-за которого кумиры следуют под откос до решительного конца. Все вроде бы правильно, но оттого и чуточку скучно: примерно через сорок минут понимаешь, что режиссер в стремлении передать чувство дурной бесконечности однозначно преуспевает.

«В какие-то моменты мне казалось, что она может быть еще счастлива. Но ее состояние ухудшалось на глазах. Она слишком много пила. Принимала слишком много транквилизаторов. И вовсе не для того, чтобы поскорее свести себя в могилу, как утверждают некоторые. Нет. Она не могла спать. Она все время чего-то боялась. Ее изнуряли беспричинные приступы страха. Никакие лекарства не помогали ей. Она сама произвольно увеличивала дозу. Мне кажется, что в конце своей жизни она боялась самой себя», — «Роми не покончила с собой».

 

«Человек, который убил Дон Кихота»

Терри Гиллиам — автор печального образа, чьи споры с судьбой уже давно напоминают многолетнюю и потерявшую смысл (но не остроту) перепалку соседей по коммунальной квартире, все-таки закончил фильм, о котором слышал каждый, кто интересовался кинематографом последние 25 лет. Титры фильма утверждают, что именно столько он «снимался, а точнее не снимался». Если отделить саму картину от плачевной истории ее не-создания, но перед нами вполне себе ловкая и обаятельная, но не то чтобы гениально смешная лента: в главном герое, бывшем независимом режиссере (Адам Драйвер похож на идальго, но вынужден изображать Санчо Пансу) без труда узнается сам Гиллиам тридцатилетней давности — а сюжет фильма представляет собой горькую историю о том, каким заразительно коварным может быть искусство, ловко интерпретирующее и меняющее реальность, но все-таки не способное полностью подменить ее собой. Выходить в реальность, увы, не так уж радостно. На радость киноведам будущего рука Рока продолжает вести Гиллиама и после завершения работы над картиной: премьеру в Каннах чуть не сорвал продюсер Паулу Бранку, а позднее летом он отсудил у Гиллиама права на фильм.

«Мы начали работу над фильмом. Опять. У меня появился новый продюсер — парень из Испании, ему 29 лет. Он умник, очень энергичный. Или гений, или мошенник. Клянется, что до 1 октября приступим. Денег пока нет. Я в Москве встречался, кстати, с господином, который получил франшизу от HBO. Финансировать кино очень сложно. Студии — большие корпорации, а вне корпораций деньги на кино дают самые разные типы. Иногда это гангстеры», — интервью Гиллиама «Сеансу».

Коротко

© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»