18+
3 СЕНТЯБРЯ, 2019 // НОВОСТИ

Венеция-2019: Скорсезе, Церковь, Холокост

Венеция-2019: Скорсезе, Церковь, Холокост

«Мартин Иден» Пьетро Марчелло — божественный. С Каравайчуком на саундтреке и с каким-то русским следом — кажется (читайте в большом тексте). На Марчелло мог повлиять и визит в Петербург четыре года назад, и работа над фильмом про Пелешяна. Под конец накатывает, словно смотришь «Объяснение в любви» Авербаха. Сюжет Лондона дан в довольно условных итальянских 1960-70-х, с какими-то каплями хроники, крупными планами исчезнувшего человечества, обрывками музыки от классики до Дассена, из которых складывается большая меланхолическая симфония. Короче, если нужен итальянский кандидат на призы, то — вот.

 

 

Наплевав (пока!) на Шаламе в доспехах, пошел на «Нью-Йорк, Нью-Йорк» Скорсезе (кажется, единственный пленочный показ на этом празднике жизни — остроумцы вроде Бориса Нелепо называют современные фестиваля не filmfestival, а filefestival). Господи, как же это прекрасно. Я как-то никогда не ценил этот фильм — просто потому что никогда не смотрел его в кино. А, между прочим, он работает здесь как идеальный комментарий к «Брачной истории» Баумбаха. Тот же пигмалионовский конфликт, когда Галатея уходит от душноватого (теперь говорят «токсичного») создателя в свободную жизнь, та же легкая грусть в финале от невозможности все вернуть назад. Там еще, конечно, есть совершенно фантастический фильм в фильме — признание в любви Винсенту Миннелли. Приятно было послушать не только песни, но добродушные похрюкивания публики от невыносимых маскулинных подкатов и шуточек Де Ниро и его бесконечного самолюбования. Попробовал бы такое сделать Гослинг в «Ла-ла Ленде»!

 

 

Постоял в очереди на показ Giornate degli autori — «Дней авторов», думал, честно, что снова не попаду, потому что не встал на час раньше. Фильмы программы показывают в крошечных залах (и еще в относительно большом зале «Перла» — здесь помещается 500 человек), пускают по билетам и сразу по всем аккредитациям скопом — без иерархий и приоритетов. Очередь, как в мавзолей, — хвост высунула на улицу, захватила лестницу. Название фильма подходящее — Corpus Christi. Польское кино в топе. Мрак мрака. По сюжету бойкий парубок, освободившись из юношеской колонии, залетает в какое-то село рядом с местом работы по распределению и волей случая притворяется священником. Дело в том, что он, действительно, хотел выучиться на падре, купил себе воротничок даже, но в семинарию с судимостью нельзя. Пару недель он служит в церкви вместо священника-алкоголика, пока тот лечится. И за это время становится нечеловечески популярен, а заодно изгоняет демонов гордыни из местной общины. История реальная, сценарий написан автором журнальной статьи. Говорят, в Польше ежегодно с десяток таких случаев. Главный герой чудный — с лицом Киллиана Мерфи и манерами четкого пацана с района. Он поет в церкви, быстро сходится с местной молодежью, а взрослых покоряет своим неортодоксальным подходом к мессам. Есть с десяток гомерически смешных моментов: сценарий качает от комедии положений к сельской трагедии. Все, конечно, вспоминают Малгожату Шумовску, «Лицо». Но тут все несколько жестче, страшнее и точнее. Я почему-то вспомнил «Вия», где Хому Брута тоже фактически засасывает сельская церковь, где он — дурак дураком — должен служить, пока вокруг клубятся злые духи. Если фильм будет на каких-нибудь неделях польского кино, обязательно полюбопытствуйте.

 

 

Пока идет премьерный показ «Раскрашенной птицы» Вацлава Мархула, можно, наверно, рассказать о пресспоказе этой экранизации Ежи Косинского. Фильм оказался ожидаемо адским, но при этом довольно хитрым, если не циничным. Роман из 1960-х при всем, что в нем было описано, все-таки не бил прикладом по голове. У Косинского была оптика шестилетнего ребенка, который смотрел на ад вокруг (Восточная Европа времен холокоста) особенным образом — где-то мифилогизировал, где-то преувеличивал, где-то наоборот сглаживал. Мархул же начинает с места в карьер: с избиения главного героя, с горящих живых хорьков… С каждой минутой он все больше нагнетает ужас. Ко второму часу от изнасилований, избиений, умирающих в кадре животных, расстрелов и прочего мутнеет глаз и немеет тело. Поразить трудно. Больше уже особо ничего не чувствуешь. Некоторые зрители даже порой хихикали от очередного злобного поворота судьбы. В тщательности, с которой выстроена картина — академическая строгость кадра, фантастическая работа художников, придуманный «межславянский» язык — чувствуется какой-то подвох. А ощущение подвоха усиливает кинематографический интертекст. Блаженные голливудские старцы Удо Кир, Стеллан Скарсгард, Харви Кейтель — в эпизодах (это, видимо, для маркетинга — бюджет-то гигантский). Алексей Кравченко отдувается за Красную Армию и «Иди и смотри» и объясняет, что партия — поезд, а Сталин — машинист. Есть еще дословные цитаты из «Иванова детства». Или вот снайпер Барри Пеппер пришел из «Спасения рядового Райана». Откуда, вообще, эта эстетская манера ведрами лить кровь, грязь и мочу, но закатывать глаза в рафинированном ч/б? Под конец уже думаешь не об искалеченном мире и не о главном герое, а об оздоровляющей роли советской армии и о том, какой же ушлый этот Мархул. Есть истории, не предназначенные для кино. О них сломает зубы даже режиссер-вампир, присосавшийся к Михаэлю Ханеке, чтобы снять фильм Алексея Германа на территории Белы Тарра. Сгинь, черный глаз! Кажется, чтобы придать картине ощущение стилистической завершенности, режиссеру стоило бы поставить на нее логотип Российского Военно-исторического общества. Получить его не так уж сложно.

Первый день: «Правда», «Пеликанья кровь»
Второй день: «Идеальный кандидат», «Только животные», «Я обвиняю» («Офицер и шпион»), «Сиберг», «Невероятно уменьшающийся человек», «Мама»
Третий день: «Взрослые в комнате», «Джокер», «Осиная сеть»
Четвертый день: «Новый папа», «Прачечная», «Брачная история», «Номер 7, Черри-лэйн»
Пятый день: «Мартин Иден», «Нью-Йорк, Нью-Йорк», «Тело Господне», «Раскрашенная птица»
Шестой день: «О бесконечности», «Почетный гость», «Король», «Калина красная»
Седьмой день: «Молочные зубы», «Субботний роман», «Преступный человек», Gloria Mundi
Восьмой день: «Поместье», ZeroZeroZero, «Говорят, все меняется»

А также: «Джокер», «К звездам», «Мартин Иден»

© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»