18+
' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Мадо, до востребования

Это прелестная история, которая мне нравилась ровно до тех пор, пока я не понял, что на моих чувствах очаровательным образом пытаются играть. Поняв это, я взбунтовался и закричал, подобно принцу Гамлету, что играть на мне нельзя.

Это как бы простенькая картина, снятая в провинциальной Франции, вовсе не «по-заграничному», но с секретом. Грубая схема ее вполне укладывается в то, что мы в советские времена любили называть «добрый фильм». Фокус в том, что трогательная история некрасивой и обыкновенной Мадо снята, как «добрый фильм» минус традиционная советская сентиментальность, неизбывная даже в «чернухе». Наша «чернуха» — чаще всего та же сентиментальность, вывороченная наизнанку. А Адабашьян сумел снять свой фильм легко, как пробег по клавиатуре, с обертонами отнюдь не тяжеловесного юмора. Одним словом, как-никак по-заграничному.

В советском прошлом Александр Адабашьян был первым художником при дворе короля Никиты. А ныне он чуть ли не надежда французского кино. Однако в своем режиссерском дебюте он, скорее, в ретроспективе, нежели в перспективе. «Мадо» кажется маленьким и изящным саженцем в большом саду, по которому мы уже гуляли.

Взращенный на плодородной почве социалистических французских денег, французского сюжета, особой французской атмосферы, фильм Адабашьяна показался мне не претендующей на эпохальность киноновеллой. Без российской натуги и пластического надрыва. История почтальонши оставляет просветленное чувство — редкость в нашем Отечестве.

С точки зрения современной эстетики, очень странен этот экскурс в поэтику неореализма, благополучно скончавшегося в пятидесятые годы. Но с точки зрения мировосприятия русского человека, оказавшегося в Европе, более чем понятна апологетика традиционного мира: священники, проститутки, девственницы, патриархальные ценности. Столь же мило, сколь и скучно.

Фильм настолько французский, что все стереотипы явлены в нем с точностью до наоборот. Деревенскую толстушку-почтальоншу играет француженка в духе юной Наташи Андрейченко. А пресыщенного европейской славой режиссера — Олег Янковский. Картезианская локальность замысла, напитанная чувственной провинциальной атмосферой, создает все предпосылки для приза Perspectives du cinema francais, который действительно присужден фильму в Канне. Кажется, русское кино скоро будут успешно делать иностранцы.

У французского Адабашьяна кино получилось улыбчиво-печальное, как лето на повороте к осени, блаженно-ленивое, как задержавшееся в зените солнце. Притихшее — так, что слышно, как кадр пересекает назойливая деревенская муха. И не скучное, нет.

Охотник
Subscribe2018
Канны
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»