18+
41-42

Маньяки и людоеды

Наш маленький мир имел свои границы: оптовый Южный рынок, сползший одним подгнившим боком на проспект Юрия Гагарина; дом, в котором жил Людоед, погубивший четырнадцать людей; липкий ларек с аудиокассетами, оклеенный постерами Бритни Спирс и Энрике Иглесиаса; задворки детской поликлиники, где мы играли в прятки.

Больше всего мы, конечно, любили Людоеда. Мы, можно сказать, не давали ему покоя: часами стояли под окнами желтой хрущевки и канючили, чтобы он нас съел. Когда Людоеду наконец надоедало наше нытье — это был флегматичный небритый мужчина лет сорока— он делал вид, что сейчас спустится. Нас как ветром сдувало: спрятавшись за гаражами или в первой попавшейся парадной, мы сидели, затаив дыхание.

Про Людоеда говорили, что он жарит человеческие котлеты на медленном огне, и еще, злодей такой, заправляет их луком и специями. Это была звезда местного масштаба.

Простодушный, рано привязавшийся к разным чудовищам, искренне интересовался Людоедом и даже оставлял ему под дверью письма в конвертах с самыми красивыми марками. Анжелка и Вика смеялись над ним: все пишут письма Коту Мурычу, Хохе, Тото и Веснушке, а он Людоеду, который даже читать, наверное, не умеет. Но Простодушный считал их недалекими: что могут знать о жизни и привычках Людоедов девочки в кислотных лосинах.

Однажды, засовывая под дверь Людоеду очередное письмо, Простодушный услышал над собой незнакомый, но приятный голос:

— Ребенок, дай пройти, — и флегматичный небритый мужчина лет сорока, в безупречно выглаженных брюках стал открывать дверь ключом. Пока ключ угрожающе скрипел в замочной скважине, Простодушный медленно терял дар речи. На случай контактов с незнакомыми взрослыми у него были припасены две пышные фразы: «Будьте любезны» и «Простите за беспокойство», но сейчас он никак не мог решить, что уместнее.

— Ну, заходи, писатель. Я вот тебе письма твои приготовил — для работы над ошибками, — сказал мужчина, открывая дверь в прихожую с обоями под кирпич.

Простодушный сделал пару шагов на онемевших ногах.

— Я вообще-то на венграх специализируюсь, — сказал Людоед и закурил.

Простодушный подумал про себя: «Венгров он, что ли, ест?», а вслух скромно заметил:

— Они же, наверно, дорогие.

Людоед задумался.

— Да, за редкие языки доплачивают. Но теперь работы совсем нет.

«Значит, сначала он отрежет мне язык», — ужаснулся Простодушный.

— Вот видишь, мелочью всякой приходится пробавляться, — и Людоед кивнул в сторону кухни, аккуратно завешенной календариками с котятами — там жизнерадостно блестели сковородки и кастрюли, миски и ножи. На всех было написано «Tefal».

«Зачем ему столько сковородок?», — думал Простодушный, — «Может, он ужины дружеские устраивает? С другими людоедами».

— Я бы тебя угостил чем-нибудь, да все вкусненькое закончилось, — грустно резюмировал Людоед, открывая пустой холодильник. — Ты еще как-нибудь заходи!

Простодушный схватил пачку писем и, перепрыгивая через две ступеньки, сбежал по лестнице. Он тогда не знал, что фирма «Tefal» платила флегматичному унгаристу зарплату сковородками.

Subscribe2018
Бок о бок
Зимние братья
Закат
Сеанс68
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»