18+
' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Требуется няня

Воспринимается фильм как психологический триллер или детектив. Он держит в постоянном напряжении, поскольку обманывает ожидания. Режиссер довольно искусно играет в перевертыши: только вы определили, кому уготована роль жертвы, а кому — палача, как персонажи меняются местами. Только отождествили себя с милой униженной русской женщиной, как из-под маски простодушия проступают совершенно зловещие черты. Все эти превращения в фильме Ларисы Садиловой не нарочиты, не искусственны, они логически и  психологически мотивированы.

При наличии очень неплохой идеи про новых русских, нянями у которых служат неновые русские, столь же неплохих актеров, включая чудесную девочку Иру Шипову, отличных наблюдений за бытованием почти «рублевских» дач, кино у Ларисы Садиловой так и не началось. Она пристальна в мелочах и словно слепа в  обозрении целого. Из-за тридцати тысяч весь огород городить? И чтобы из самого «огорода» сегодняшних отношений не выросло ничего, кроме дешевого позавчерашнего жанра, приклеенного для галочки? Пшик какой-то…

Лариса Садилова — классический пример человека, которого эх и угораздило же (поменяем «с душой и талантом» на более нейтральное «с ее интересами и типом мышления») родиться в России. У нас женщин-режиссеров вообще раз-два и обчелся. А уж склонных, выразимся так, к феминистскому дискурсу, как Садилова, нет вообще. Ей бы во Францию — к Катрин Брейя, Жанне Лабрун, Брижит Руан и мн. др.: там бы она стала не только влиятельной кино-, но и общественной фигурой. Здесь же ее выигравший в Роттердаме фильм «С любовью. Лиля» прошел незамеченным. А вот картину «Требуется няня» даже показали по ТВ. Кажется, потому, что Садилова сделала уступку актуальности. Причем постаравшись опередить время (показав новых русских не такими уж подлецами, которые сами могут пасть жертвой гувернанток или уборщиц), все-таки безнадежно от него отстала. О том, что еще один доверчивый новый русский пострадал от обслуги, только и слышишь. Фильм получился слишком предсказуемым и чересчур моралистическим. Впрочем, всегда интересны — весьма редкие — режиссерские попытки осознанно сделать неприятное для зрителя кино.

Лариса Садилова — мастер физиологического очерка на женском материале. Сценарий «Няни» предполагал иное — владение жанром, однако сам жанр выписан в  нем совершенно невнятно — и не социально-психологи ческая драма, и не триллер (хотя поначалу фильм напоминает отфильтрованный до состояния дистиллированной водицы фильм Кертиса Хэнсона «Рука, качающая колыбель» 1993 года). Таким образом, режиссер попадает в двойной капкан, и оттуда до нас донесся лишь, по слову Вальтера Беньямина, «вопль природы» — прорыв женского бессознательного империализма, который вплоть до объявления свобод долго втрамбовывался в рамки предписанной нормы. Прежде ударница в стане благословляющих женщину, Лариса Садилова поставила жирный крест на обветшавшем мифе о ней — спасибо и на этом.

Фильм «Требуется няня» я воспринимаю как перекресток в творческой жизни Ларисы Садиловой. В этой картине есть все, чтобы она воспринималась как экзистенциальная драма. Зло, которое несет героиня, явно не социальной природы: оно не обусловлено конкретными жизненными обстоятельствами, а воплощается в человеке, потому что так распорядилась судьба. Но я думаю, что режиссер пришел к этому попутно и так до конца и не понял, какая выгода кроется именно в таком понимании персонажа. Поэтому Садилова хватается за бытовую достоверность. То, что ей привычней, что до сих пор составляло прелесть ее картин и обеспечивало определенный успех. Поэтому ко второй части она запутывается в сюжетных линиях и в жанре. И Марина Зубанова, и Алексей Макаров, и  Раиса Рязанова играют отлично, но в совершенно разли чной манере. Бытовая драма не становится экзистенциальной, а экзистенциальная драма не может до конца преодолеть милый сердцу Ларисы Садиловой бытовой фильм.

Художество — наука точная, и анализ современного общества, сделанный Садиловой, сродни химическому. Нет ни господ, ни слуг, но лишь те, кому повезло или не повезло, а что касается содержимого всякой черепной коробки, то по этой части на русских просторах доктор Фрейд отдыхает давно, запуганный доктором Чеховым. Адская смесь инфантилизма, униженности, хитроумия, житейского аппетита и жарких идиотских фантазий — психология страшной «няни» — великолепно воплощена Мариной Зубановой. Жесткий, честный, реалистический ответ честного реалистического кино — сладкому миру придурочных грез вроде суперсериала «Моя прекрасная няня».

В истории несчастной семьи и злокозненной няни, которая намеренно делает пакости, эту самую няню можно было представить кем угодно: маньячкой, барышней, сдвинувшейся на почве сексуальной неудовлетворенности, циничной шантажисткой, борцом за социальную справедливость или просто монстром с другой планеты, — но все это разные мотивировки, предполагающие различные жанровые решения. Садилова предъявляет своей героине все обвинения разом, и в результате история, которую можно было рассказать десятком способов: от хоррора до социальной комедии, застревает где-то вне жанра. Она если что и репрезентирует, то смутное чувство тревоги и иррациональную неприязнь к тем, кого ты обошел по социальной лестнице. Эмоции, вероятно, присущие самой Садиловой, не так давно примкнувшей к «обеспеченному классу». Впрочем, убеждение, что «человек человеку — пакостник», свойственно людям и по ту, и по эту сторону черты, отделяющей слуг от господ. Все они в новых ролях еще не обвыклись, не знают, чего друг от друга ждать, и ждут при этом — самого гадкого.

Не мне, конечно, шутить на тему говорящих фамилий, но тем не менее. Побольше бы этому безусловно талантливому режиссеру мазохизма, что ли. Или хотя бы гуманизма… Интересно, что фильм был показан по НТВ в Международный женский день.

Фильм оригинален с точки зрения философской концепции, но крайне несовершенен с кинематографи ческой точки зрения. Мы видим очередную попытку разорения дома, где целью является даже не шантаж в его рациональном виде, а именно стремление втоптать в грязь тех, кто живет лучше тебя. Так было и во времена «Вишневого сада», и во времена «Утомленных солнцем». В фильме мы видим очередной исторический поворот той же темы. Галина предстает перед нами как бесспорно сильная женщина — и  коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет. Но если вся ее сила сводится к уничтожению и вытаптыванию ростков сносной человеческой жизни, и если эта сила воистину непобедима, то нужен ли еще какой-то другой приговор России? Если бы этот потенциально мощный замысел был бы воплощен с должной глубиной ассоциаций, а кадры не напоминали бы странички из женских журналов…

Лариса Садилова — пионерка женской социальной темы в постсоветском кино. В новом фильме она впервые сталкивает бедных и богатых, но сквозь классовый конфликт мерцает экзистенциальный — в духе «Слуги» Лоузи и «Мадемуазели» Ричардсона. Оказавшись на развилке, режиссер все же выбирает первый путь, ей более близкий. Но, мне кажется, поразмышляй Садилова чуть больше на этой развилке, фильм получился бы более объемным.

Наше кино, судя по фильму Садиловой, занялось феноменологией новейшего буржуазного времени и его героями. В жизни пошел процесс человеческой переквалификации постсоветских персонажей. И тут все логично. Одни становятся преуспевающими бизнесменами, клерками, свободными гражданами офисной цивилизации. Другим, за отсутствием возможностей или способностей, ничего не остается, как попытаться вырвать для себя хоть шерсти клок любыми способами. Но аппетит приходит во время еды.

Авторы фильма не задаются целью детально проследить процесс зарождения в голове бэбиситтера, в  прошлом школьной учительницы, плана шантажа своих работодателей. Никакой психологии. Все объясняет социальный контекст. И при этом у героини никаких моральных угрызений. Она по-своему логична. По-своему права. По-своему даже моральна. Все по-своему. И все не по-человечески. В этом и дело. Социалистический сон столкнулся с буржуазной явью. Там, «во сне», человек был морален по велению государства, в силу требования идеологии. И еще традиция как-то держала индивида в узде. А здесь, наяву, он остался один на один с хаосом реальности, и никто ему не судья, кроме его самого. А он сам и не может судить, поскольку живет без правил.

Человечность отделилась от человека. Она для него не более, чем одежка.

Фильм Садиловой лишь слегка прикоснулся к этой коллизии. Сделан он честно, жестко, без охов и ахов, на уровне констатации факта, за что драматургу и режиссеру, отдельное спасибо.

Тенденциозно, схематично, точка зрения отсутствует, финал провален вдрызг, и вообще очень неинтеллигентное кино. Почти согласен. Но такой документальной точности обыденной интонации я не слышал в отечественном кино уже много лет. Да и такую тонкость мими ческой игры, без актерского фирмачества и шикования разработанностью лицевых мышц, — видел нечасто, по пальцам перечесть. А схематизм в России вечно путают с лаконизмом. Просторы, наверно, обязывают.

«Няня» в первую очередь порадовала очевидными, хотя и явно бессознательными отсылками к жанровой классике. Не проходит и получаса, как из невинной сословной мелодрамы, «фильма о простых и хороших людях» картина выруливает на проселочную дорогу психопатологического триллера, по краям которой возвышаются фантомы Джозефа Лоузи, Клода Шаброля и  Тэйлора Хэкфорда. К сожалению, для того чтобы превратить «Няню» в полноценный триллер о всемогуществе руки, качающей колыбель, радикализма все-таки не хватило. Затеплилась было надежда на неоднозначный, почти мистический финал. Слишком долго фиксировалась камера на взгляде Вериной подопечной, вынужденной играть в одиночестве. Слишком ясно читались в глазах малютки усвоенные от няни уроки. И  слишком напоминала в этот миг закадровая мелодия незабываемую колыбельную Кшиштофа Комеды из «Ребенка Розмари». Но пронзительные колыбельные аналогии неизбежно сменяются пафосной оркестровкой, и к фильму оказывается приклеен финал из гораздо более близкой нашему зрителю, нежели «Ребенок Розмари», «Игрушки» с Пьером Ришаром.

Обидный дисбаланс социального любопытства и жанровой трусоватости. Более чем миловидная завязка — использую именно такой эпитет, поскольку история, разворачивающаяся как достойный психологический триллер, совершенно зря (на мой вкус) приходит к  сентиментальному всепрощенчеству. То есть, к подставе зрителей и аналитиков бытия. А поначалу так хороша повсюду тень Шаброля — тень отца подобных жутких и простых, и правдивых репортажей из жизни среднего класса. О том, что представители разных социальных кругов знают, где и как точить ножички — которые они пускают в ход, когда затрагиваются их интересы. Редкий фильм, который обращен к нашему социуму — а, впрочем, и вообще к повседневной, обыденной жизни людей — напрямую. И жалко, что прямая свилась в виньетку. Причем крашенную не от руки, а с помощью какой-то всплывшей из небытия заводской штамповки. Будто бы дает о себе знать психологи ческая детская травма от старых учебников по истории — когда про ренессансные иллюстрации было принято говорить у доски: «…художник использовал яркие краски для того, чтобы скрыть тяжелую участь горожан и показать их нелегкую жизнь в выгодном свете». Если хотелось получить пятерку или четверку — такая реплика оказывалась более чем кстати.

Характерные персонажи, точно выбранный антураж, актуальные проблемы. При этом мелкое, я бы даже сказала мелочное, воплощение.

Динамичный сюжет. Грамотно снято и культурно смонтировано. Актеры играют прилично (а Раиса Рязанова — так просто хороша). Девочка очень талантливая. У меня нет никаких претензий к этой картине. Меня ничего здесь не раздражает, ничего не огорчает, и упрекнуть режиссера не в чем. Это по-своему безупречное кино. Потому что его нет.

Proskurina
Allen
Каро
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»