18+
' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Сериалы. Опыт и профессионализм

Погубить может маска, которая липнет после популярного сериала, но ведь актер сам к этому стремится. В первую очередь его нужно научить, и он сам должен понять, что это видео. Там играть нужно по-другому. Я называю это — не врать. Когда на пленку, можно чуть-чуть врать — с пленки часть информации уходит. А на видео нужно прямо работать, и нежирно, аккуратненько. Это, конечно, от режиссера зависит. Очень тяжело хорошему артисту на сериале — надо запоминать много текста, разбор практически отсутствует. Анализ, подробные репетиции — ничего нет. Мне легче, потому что я не актер, а режиссер, и сам свою роль незаметно режиссирую. Иногда конфликтую с режиссером, иногда нет. С Досталем на Штрафбате у меня были легкие конфликты, были и сильные. Он не давал менять текст и мешал буквализмом. Но это мелкие проблемы.

Это всегда палка о двух концах. С одной стороны, ты учишься работать в жестком режиме. А с другой — неизбежно страдает качество. К тому же при сериальных темпах невозможно рассчитывать на помощь режиссера: он просто физически не успеет тебе помочь. Так что этот опыт мало пригоден для работы в кино — форма сериала по своей сути поверхностна. Все актёры в один голос скажут, что хотят сниматься только в большом кино. Но снимаются в сериалах, потому что там можно заработать. Кино пока такой возможности не дает.

В нашем нынешнем понимании медийности или, по-старинному выражаясь, звёздности без «ящика» — никуда. Если ты в «ящике» — ты популярен, ты состоялся. А кино в отсутствие проката обречено существовать в режиме арт-хауса. Любое кино. Сериалы, безусловно, жёсткое испытание — там учат плавать способом сбрасывания в воду. Если поплыл — ты в профессиональном порядке, ты прошёл огонь и воду, дальше тебя ждут медные трубы. Если остался на месте — ты говно. А если потонул… впрочем, я и так уже слишком далеко зашёл.

В «Законе» у меня не было режиссёрского сценария, всё делалось «на ходу». И когда я приступал к «Русскому», то был уже абсолютно уверен в себе. «Теперь-то уж я всё сделаю с закрытыми глазами», — думал я. Ан нет. Очень скоро пришлось переснимать целые сцены. Мне кажется чрезвычайно полезным опыт работы над «Законом», но так же верно то, что после этого на съемочной площадке пришлось многое в себе ломать, и с хрустом. Пришлось учиться уделять внимание тем деталям, которые для сериала неважны. Есть мнение, что производство сериалов — это не потеря квалификации, это переквалификация. Поэтому кинопродюсеры предпочитают не связываться с режиссёрами, актёрами или костюмерами, работавшими на сериалах. По-своему они правы. И всё-таки бывают люди обучаемые, а бывают — нет. Это касается всех кинопрофессий. «Обучаемые» могут делать и кино, и сериал — без ущерба для работы и самого себя.

Профессионал обязан ежедневно поддерживать форму. Пианист Рудольф Керер, 20 лет отсидевший в колымских лагерях, сконструировал себе из дощечек некое подобие клавиатуры и ежедневно разминал руку. Я бы сравнил производство сериала с шахматным блиц-матчем. Те же фигуры, та же доска, те же правила, только на просчет ходов дается в десятки раз меньше времени. При съемке сериала, пожалуй, надо быть даже большим профессионалом, чем в кино. Но работа на телевидении — работа заказная: это нужно хорошо понимать с самого начала. Человек, который приходит на телевидение самоутвердиться и выразить своё творческое “я”, обречен на провал. Главная сложность в том, чтобы приспособить требования заказчика к собственным внутренним потребностям.

Талантливый человек, если примет обстоятельства, предлагаемые ему жизнью, не будет делать на них скидку и не позволит им повлиять на свою профессиональную форму. У режиссёров, которые успешно «поварились» в телекино и поняли законы зрительского восприятия, есть хорошие шансы создать российский «массовый» кинематограф. По крайней мере, дебютировать лучше в сериалах, чем в кино. К тому же высокий бюджет и съёмочный процесс длиной в два года гораздо легче доверить человеку, который что-то уже сделал.

Опасностей очень много. Актера затирают, вгоняют в прокрустово ложе функций и штампов. Его ежедневное, или через день, или еженедельное появление в твоем доме стирает для тебя его лицо. После бесконечного мелькания на телеэкране актерам будет очень трудно возвращаться в большое кино. Скорость, с которой снимаются сериалы, отсутствие репетиций, невозможность придумать что-то новое, необходимость всё время использовать одни и те же приёмы… Все выпуклости исчезают, и однажды твоё лицо оказывается стёртым, как блин. Правда, тут всё зависит от внутреннего стержня. Например, Хабенский — артист серьёзный, уважающий свою профессию, и он не «смылился». Очень важно, когда актёры, снимающиеся в сериалах, имеют театральную школу и продолжают работать в театре. Они, как правило, более старательны; не хватаются за что попало, и — к их собственному счастью — обладают таким количеством мастерства, что порой могут обходиться без режиссёра

Когда у человека за плечами один сериал, он ещё может вернуться в кино. А вот если отработал два-три сериала «по полной программе», все, погиб человек для кино. Вот был, а вот нету его. Я говорю не только про режиссеров, но и про операторов, художников — про весь постановочный состав. Оператор, снимающий сериальную «картинку», теряет ощущение кинематографического пространства. Художник, обставляющий кубометры этих убогих интерьеров, перестает чувствовать, что такое образ фильма. О проработке деталей, о достоверности и выразительности можно и не вспоминать. А артисты? Из-за бесконечных крупных планов на восьмерках, артист в сериале должен дышать по-другому, смотреть по-другому, по-другому реагировать. Перейти из кино в сериалы — значит переквалифицироваться. И я убежден, что — за редкими исключениями -обратного хода нет.

Я в таких сериалах-сериалах, когда просто гонят материал и снимают левой ногой, не участвовала — «Граница» ведь все-таки снималась как кино. Сниматься в сериалах мне бы не хотелось. Лучше я буду делать свои фильмы… Если бы я была актрисой, наверное, дорожила бы этим опытом и с точки зрения денег, и с точки зрения рекламы. А так, конечно, могу все это проигнорировать чуть-чуть. Для меня каждый проект — очень кровавый. А тут огромный кусок времени из тебя вырывают. Сериалы — это как река, куда человек входит и рискует остаться там навсегда.

Как будто у нас имеется большая свобода выбора… Раньше сериалы были действительно пародией на кино. Сейчас люди уже поняли, что и здесь возможно высокое качество. «Твин Пикс», в конце концов, тоже сериал. Но когда текст читаешь за пять минут до того, как оказываешься в кадре, это артиста расслабляет, безусловно. Халтура — она и есть халтура. В театре ведь ее тоже полно, особенно в антрепризах.

Я думаю, что сниматься в сериалах — всё равно что играть с огнём. Человека «с медийным лицом», с шлейфом из сериальных ролей я никогда не пригласил бы на серьезную роль. Его же не удастся вживить ни в какой другой характер. Ну, разве что в качестве эксперимента: если этот актер — гений, который может все… Но таких что-то очень мало.

Когда мои ребята дебютируют в сериалах, я, конечно, испытывать гордость по этому поводу не могу. И всё же, какое ни на есть — это ремесло. По крайней мере, они выдерживают конкурс, и это правильный старт. Просто надо помнить: работа в сериале имеет смысл, только если это этап на пути к фильму. Потому что сериал калечит: при конвейерной работе невозможно избежать унифицированных решений. Если ты сделал сериал, и он имеет рейтинг, и тебе дают следующую работу, и ты доволен собой, и ты уже стал «мастером» — все, ты катишься под гору. С некоторыми ребятами так и происходит.

В том, что этот опыт негативен, меня окончательно убедил пример Бортко. Он теперь уверен, что может снять всё, даже «Мастера и Маргариту». Не должен режиссер большого экрана работать в сериалах. Да и актёры не должны: в Америке звезды в сериалах не снимаются…

Все зависит от актера, от его отношения к профессии. Я не делаю различий между художественным фильмом и сериалом, так же как между стационарным театром и антрепризой. Если ты озабочен только деньгами и ради них способен надувать зрителей, то будешь одинаково плох повсюду. Лично меня сериал научил концентрации: там ведь расслабиться не дадут, там девиз «загнанных лошадей пристреливают». Вот если тебя не пристрелят и ты выдержишь этот напор, то сериалы окажутся для тебя колоссальной школой.

Если у режиссера есть способность и склонность к романной форме, то он сможет выдержать на хорошем уровне сколько угодно серий-“глав”. Нельзя говорить, что сериал сам по себе — это порочная практика. У него есть свои преимущества — так, сериал позволяет преодолевать конфликтность литературы и кинематографа. Практика мирового кино свидетельствует, что большое количество серий не означает заведомо низкого художественного качества. Например, блистательной картине «Берлин Александерплац» серийность нисколько не помешала. На BBC делали прекрасные сериалы по Диккенсу. Была бы возможность, я смотрел бы их с удовольствием.

Если актер может анализировать свою работу с камерой, сделать для себя какие-то выводы… Если он следит за нюансами, которых эта работа преподносит очень много… Если он сотрудничает с грамотным, интересным режиссером… Ну тогда почему бы и не сериалы? Тут все очень индивидуально. Однозначный ответ дать невозможно.

Снявшись в двух сериалах, я впервые понял, что такое «мозги потекли». За одну смену нужно сделать то, что в театре заняло бы две недели, а в кино несколько дней. Такое напряжение невыносимо. И я сказал себе: нет, сериал — это не мой жанр. А ведь есть актёры, которые снимаются здесь каждодневно… ой, это сгореть можно. Но самое страшное, что они все наигрывают, изображают; не играют роль, а оставляют какие-то контуры, силуэты. Силуэты безобразные, контуры изломанные, персонажи дурашливые. Это пошло, безвкусно, а стало быть, простите за слово, бездарно. Тут, правда, есть один нюанс. Очень много талантливейших людей засиделись в своих театрах, а кто-то и вовсе без работы, без денег. Благодаря сериалам их увидели, узнали. И стали к ним ходить в театры, на их спектакли. Но как-то нужно уметь то ли останавливаться, то ли видеть себя как бы со стороны. Мои коллеги, снявшиеся в том или ином сериале, даже не поняли, что сыграли плохо. Не так уж они виноваты, честно и добросовестно пытались выполнять свою работу в этом потоке. Но от результата-то им должно быть стыдно. Может, в первый раз, во второй им действительно стыдно, может, кто-то плачет в подушку или выпивает бутылку водки после увиденного. Но потом, через месяц-другой, возникает привычка. И это самое опасное.

С точки зрения популярности опыт сериалов, конечно, позитивен, а для актера это очень важно. Что касается режиссера, тут всё зависит от драматургической основы. Если это «Штрафбат», то такой опыт, конечно, идёт режиссеру на пользу. А если стосерийная «Бедная Настя» — во вред. Это попросту другая технология, другой подход. Когда с актерами работает один человек, натурными съемками командует другой, а монтажом занимается третий, это уже не только не авторы, но и не режиссеры. Это работники фабрики, имеющие четкие функции. Такое самоощущение вряд ли полезно человеку, который намерен в дальнейшем работать в кино.

Все плодотворно, что для человека органично. Кому-то ближе именно такой рабочий ритм. Другое дело, что из-за сериалов актёры очень быстро перестают быть интересными. Скажем, если бы в 70-е годы были сериалы и Янковский на всё бы соглашался, то, я думаю, он бы очень быстро перестал быть интересен. Его просто невозможно было бы воспринимать как «художественную единицу».

Сериалы стали выгодным делом, но актеру очень важно определиться и понять, с чем он связывает свою жизнь и карьеру — с сериалами или с большим кино. Наверное, иногда надо наступать на горло собственным желаниям, от чего-то отказываться, в том числе и от материальных благ, но дождаться момента и войти в большое кино. Для тех, кто все же выбирает сериалы, способ существования в этом формате тоже очень важен. Эта проблема виртуозно решена в Бразилии или в Мексике, к примеру. Я говорю не о сценарии или режиссуре, а именно об артистах, которые перед камерой существуют так же естественно, как животные. Эту школу создал писатель Маркес, понимая, что телевидение — тоже вид искусства. Но бразильские сериальные актеры не снимаются в кино. Сейчас, слава богу, и сериалы стали другими. Появились «Идиот», «Московская сага». Я сейчас снимаюсь в «Докторе Живаго», который по причине литературной первоосновы и по режиссерскому подходу Александра Прошкина и продюсеров не может быть сериалом. Это кино, и мне работать комфортно.

Профессиональный урон сериалы наносят очень серьёзный. Многие, правда, умеют с этим работать аккуратно. Но чаще всего это просто халтура, которая разъедает профессиональные устои. Это все равно что «ёлки» для артистов под Новый год — но там месяц в году, а здесь чуть ли не ежедневно. Так и начинается: актёр с ёлки прибежал в театр, из театра на съёмки, какую сейчас сцену играем, ой, это же не тот фильм, извините… А деньги, между тем, просит огромные. И из этой ужасной жажды наживы снимается где только можно. Я не хочу никого обидеть, унизить, ведь люди отдают этому силы, «Мастера и Маргариту» лабают… Но это всё равно «ёлки».

В советское время профессиональная планка была очень высокой, даже на проходных картинах. Сегодня же она очень сильно опустилась, причём во всем, в том числе и в актерской игре. Когда возникает привычка к халтуре, решать более сложные задачи становится уже очень трудно. Мы на «Мосфильме» недавно открыли новую студию по записи и монтажу звука, суперпродвинутую — может быть, только в Японии такая ещё есть. Но когда я увидел, чего они там делают… У меня, честно говоря, возникла мысль, что мы создаем космические технологии, а на них производят такую туфту, что лучше бы мы их не создавали.

Амбивалентность
ALIEN
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»