18+
' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Производство. Конец кризиса?

Как и на большинство вопросов, ответ один: рост рынка. А рынок требует притока новых кадров. То есть воспроизводства всех специалистов, в первую очередь, режиссеров. К тому же выросло число кинотеатров, где можно показывать русское кино. Продюсеры и режиссеры теперь имеют вкус к созданию зрительских фильмов. И, наконец, в кино появились, некие «длинные» инвестиционные деньги. То есть люди из других бизнесов, несколько переоценивая на сегодняшний день привлекательность кино как бизнеса, тем не менее, готовы вкладывать деньги, не ожидая мгновенного возврата. И, в конце концов, выросла покупательная способность зрителя. На данном этапе этого достаточно. Вот и все.

Нынешний подъем кинопроизводства объясняется, во-первых, тем, что государство увеличило свои вложения в кино — это заслуга Швыдкого и Голутвы. Во-вторых, бум телевидения, сериального производства, как ни странно, возродили интерес зрителей к отечественному кино, в частности, к актерам. Кроме того, телевидение стало одним из основных после государства инвесторов в кинематограф. И это правильно, то же самое мы можем увидеть во всем мире. Во Франции, например, Канал Плюс и т.д. Это основные факторы. При подъеме производства основной проблемой я считаю проблему кадров. И прежде всего то, что принято было называть «средним звеном». За годы кризиса мы потеряли огромное количество специалистов, а воспроизводства не было. Мосфильм сегодня вкладывает в подготовку новых специалистов немалые средства. Мы создали курсы, и сделали их бесплатными — в противном случае, дефицит талантливой молодежи был бы неизбежен. За 4 года мы выпустили около 400 выпускников, и все они работают. Художники-декораторы, замы директоров, реквизиторы, ассистенты реквизиторов, ассистенты по актерам, пиротехники. Не будь их, сегодня бы всё просто стояло.

Не вижу я никакого подъема. Подъем кинопроизводства — это когда я открываю газету, вижу репертуар кинотеатров, и в каждом кинотеатре города Петербурга вижу разные российские картины. А что это за подъем кинопроизводства, если во всех кинотеатрах идет «Ночной дозор». Ну, в крайнем случае, «Бумер» или «Возвращение»… Где новые картины? Кто их видит? Для меня это большой вопрос. Где берут деньги на этот якобы подъем? Ведь если тебе дали рубль двадцать копеек на кино, то, как минимум, рубль двадцать с тебя захотят получить обратно. Так вот я и не понимаю, где берется этот рубль двадцать, но самое главное, я не понимаю, как он отдается обратно: с чего? Буду признательна, если журнал «Сеанс» объяснит мне этот механизм, и тогда, четко следуя этим указаниям, я попробую вернуться из телесериалов в большое кино.

Подъем, конечно, есть. Но надолго ли? Вот вопрос, который, мне кажется, в прежние годы не позволял этому подъему случиться. Чего мы всегда боимся, когда вкладываем в кино? Боимся, что вложив деньги и завершив производственный цикл, попадем в очередной системный кризис экономики страны. Мы живем в этом страхе. Когда снимали «Затворника», начали работать за день до дефолта, на следующий день компания остановила финансирование, я бегал по всей Москве и собирал у друзей деньги. Кино можно снимать на подъеме, когда «в Багдаде все спокойно».

Нынешний подъем кинопроизводства объясним, во-первых, огромным количеством кинотеатров, которые строятся за счет проката американских фильмов. Люди стали понимать, что нужно занять эту нишу. А, во-вторых, каналы, которые сегодня сами стали заниматься кинопроизводством, понимают, что с какого-то момента они начнут зарабатывать на этом деньги. И уже в этом году мы увидели, что и «72 метра», и «Бумер» вложенные деньги отработали. Можно сказать, что наконец сложился рынок, и при сегодняшнем количестве кинотеатров уже можно вкладывать деньги в кино.

Как можно в сложившейся ситуации говорить о новом подъеме? Закон перестал действовать — это попустительство со стороны Союза и равнодушие власти к нашим заботам. Но борьба за закон, внедренный нами, предыдущими поколениями, Союзу не интересна. И я с уверен, что это будет иметь серьезные последствия. А весь этот подъем объясняется тем, что Швыдкой пообещал добиться увеличения господдержки в два раз — и добился. Вот и все.

Наше кино уже пережило один подъем — с конца девяносто шестого года по середину девяносто восьмого. Он закончился, конечно же, после дефолта. Потом все просело на два года, и очень здесь помог Закон о кино. Когда закон прекратил свое действие, обвала не случилось. Во-первых, потому что поколение проектов было коммерчески состоятельным. Это были хорошие продажи, это был какой-то худо-бедно прокат. Во-вторых, подоспело телевидение со своими сериалами, которое добавило ресурсы. А год назад у телевидения появились деньги на полные метры, и пошли большие вложения… Сейчас кинопроизводство с невероятной скоростью превращается в бизнес — с того момента, когда пошли реальные отдачи от рынка. Но это не значит, что что уже превратилось: если мы посчитаем рекламные затраты, мы поймем, что еще только начинаем получать доходы и прибыль. По-хорошему, кинопроизводство — это стабильный, но всегда ограниченный доход. А у нас по-прежнему слишком высока степень риска. Зато интересные ставки.

Как только заработали кинотеатры, в воздухе запахло деньгами. Этот запах почувствовали те, кому есть, что вкладывать. Деньги к деньгам, закон известный. Чем отличается наш бизнес от американского? Американцы получают на доллар 0,4 % прибыли, т.е. 0, 4 цента — и считают, что это хороший бизнес. А мы на один рубль должны получить 400 долларов прибыли, иначе это не бизнес. Поэтому когда мы поймём, что бизнес то, а не это, когда производить будет выгоднее, чем прокручивать — тогда у нас и будет подъем. И не только в кино, попрошу заметить.

Охотник
Subscribe2018
Канны
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»