18+
' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Производство. Государственные и частные киностудии

Все смешалось настолько, что довольно трудно понять, кто есть кто. Когда человек, тратящий государственные деньги, называет себя продюсером. Продюсер — это не тот, кто берет деньги, продюсер — тот, кто делает проект окупаемым. Мне думается, мы не скоро начнем разбираться, государственная это кампания или частная.

Мне сложно говорить о роли частных компаний, я могу рассказать только о том, как сейчас сотрудничает с ними студия Горького. Наша студия выступает в роли генерального продюсера, во многом благодаря сложившемуся бренду. А непосредственным производством занимаются продюсерские компании: их сегодня со студией сотрудничает около десятка. Сейчас мои усилия как раз и направлены на разработку жесткой схемы взаимодействия. Ведь, например, я, сидя в своем кресле, с одной стороны выступаю как директор фабрики, а с другой стороны — как продюсер. Как директор фабрики я заинтересован в том, чтобы услуги стоили как можно дороже; но как продюсер я вынужденно заинтересован в том, чтобы все было как можно дешевле, а еще лучше — даром. Студия сейчас не может позволить себе вкладывать средства в собственные проекты. Мы привлекаем средства из разных источников — есть и бюджетные, есть и частные инвестиции. Когда возникнет Продюсерский центр студии Горького, он будет заниматься продюсированием и выпуском собственных проектов, и это будет полностью независимая компания. Но, безусловно, фабрика, как носитель бренда, войдет в состав учредителей, будет владеть пакетом акций. Фабрика может принимать участие в работе этого продюсерского центра, сотрудничать с ним, но дружба дружбой, а денежки врозь. Это жесткое правило. Например, классическая ситуация: при монтаже или записи звука, когда проект уже на подходе, а деньги у продюсера заканчиваются. В этот момент студия готова вписываться. Она ведь заинтересована в продаже своих услуг, она готова помочь проекту по схеме: все права на готовый продукт передаются студии, до момента завершения расчетов. Фактически студия действует как банк: в залоге у нее остаются права. За счет первых продаж гасятся эти деньги, и права возвращаются продюсеру. Этот путь открыт для всех компаний. Мы не открыли Америки здесь, эта схема стандартная, с учетом советских реалий давно существовавшая на студии: первое творческое объединение, второе творческое объединение…

У нас очень мало белых кинокомпаний, а раз их нет, то говорить о перспективах нечего — в любой момент вся эта «перспектива» может оказаться в тюрьме, если сильно захотеть. Да и вообще о чем разговор? Работают они в основном на деньги Госкино. Все это знают и все молчат. Как только прокат заработает всерьез, деньги начнут возвращаться. На собранные деньги люди начнут запускать проекты и тогда появятся первые частные компании. Я думаю, что будущее за частными компаниями, а не за государственными. Государство может планировать какие-то проекты, но их должно быть не больше 10–15. А фильмов в такой стране, как Россия, должно сниматься до двухсот в год. Поэтому, я полагаю, 90% объемов производства будет у частных компаний, и 10% — у государственных.

Я думаю, что основными игроками станут частные фирмы. На данный момент, правда, ни у «Слова», ни у «Пигмалиона» политики как таковой нет. Единственный лайнер, который прет и прет по собственному курсу — это «СТВ». Но в будущем, скорее всего, появятся другие. А Госкино будет работать по системе выдачи и обратного возвращения кредитов. И будет поддерживать некий арт-продукт. По крайней мере, хотелось бы верить в это.

Я не согласен со многими своими коллегами по Мосфильму, и считаю, что будущее за частным студиями. Они будут объединяться, укрупняться. Мосфильм как государственное предприятие унитарного значения — организация неперспективная. И, в конце концов, Мосфильм, как и американские студии, перейдет в частные руки. Нынешние члены правления Мосфильма — Меньшов, Наумов, Соловьев, Колосов, Абдрашитов — это последние из могикан; и они не столько продюсеры, сколько худруки в старом понимании этого слова. На наше место уже приходят новые люди, за ними будущее. Когда каждый будет заниматься своей профессией.

Растущее с каждым годом количество частных компаний говорит о том, что их позиции будут лидирующими. Но большие государственные студии — Мосфильм, Ленфильм, студия Горького -должны оставаться всегда: это фабрики, производственные базы. Наконец, это весь второй состав и технический персонал. Самые перспективные: компания «Слово», компания «СТВ», компания «ЦПШ», компания «ТриТэ». Производящих компаний довольно много, но мне кажется, что их количество не слишком обосновано. Растут объемы производства, все хотят быть независимыми, компании нередко создаются под одну картину: сняли и разбежались. Все должно как-то устояться: одни останутся на рынке, другие — нет. Выиграет тот, у кого будет грамотная репертуарная стратегия.

У нас со студиями как и во всем мире будет нормальная ситуация,: будут большие, маленькие, средние… В принципе, каждый человек может сегодня заниматься производством кино, для этого нужно иметь идею и деньги. Взять такую серьезную индустрию, как Голливуд: Уорнер, Фокс — они не могут все производить сами, потому что это слишком раздувшиеся структуры. Каждый независимый продюсер может прийти и сказать — я хочу сделать такой-то фильм, — и дальше на каких-то условиях сделать его для них, сохраняя часть прав за собой.

Сегодня наиболее продуктивные продюсерские компании — это мои коллеги, с которыми я работаю много лет. В Петербурге это компания СТВ с Сережой Сельяновым, в Москве это Игорь Толстунов со своей фирмой. Есть еще крупная компания «ТриТэ». Там меняются какие-то формы юридические, но остаются при этом такие главные люди, которые идут во главе этих кинокомпаний. Мы можем пока говорить не о соотношении малых и больших студий, а, скорее, о том, смогут ли государственные кинокомпании организовать у себя собственное производство. Сейчас кинофабрики оказывают маленьким студиям, которые не имеют собственной базы, разнообразные услуги. Зачем мне строить павильон, или покупать лабораторию для обработки пленки? Я использую павильоны «Ленфильма» и лабораторию «Мосфильма». Это наиболее правильный способ существования кинопродюсерства.

Продюсер в нынешней России — весьма условная профессия. Определить, какие из частных компаний являются перспективными, можно будет лишь тогда, когда их руководители действительно станут продюсерами. А не распорядителями государственных средств. Соотношение между продукцией, выпускаемой частными компаниями, и продукцией больших государственных студий во многом будет зависеть от политики государства, от отношения государства к нуждам кинематографа.

Возьмем, к примеру, «Чинечитту», крупнейшую студию в Европе. Это тоже государственная студия, ее директор назначается премьер-министром Италии. В их Уставе предусмотрен запрет на производство собственных проектов. Подобное государственное ограничение вполне резонно: инвестиции — дело всегда рискованное, и власти всего лишь ограждают свое национальное достояние от возможного банкротства. Большинство студий во всем мире работают именно так. Включая американские. Ведь сейчас в Америке снимается не так много фильмов: основная часть проектов — в Канаде, в Европе, на той же «Чинечитте». В этой связи большие американские студии переживают определенный кризис: очень высокие цены обслуживания, давление профсоюзов и т.д. Мосфильм должен развиваться, в первую очередь, именно как технологическая база. Сейчас только мы можем позволить себе внедрение современных технологий. Никто в России сегодня не может позволить себе закупать столь сложное и столь современное оборудование, которое закупаем мы. И таким образом, мы создаем технологическую базу для всего российского кинематографа. Когда я стал директором, на Мосфильме были камеры еще 1980-го года выпуска, перезапись была оснащена пультами 15-летней давности, монтажные на пещерном уровне. В таких условиях нельзя было добиться хоть сколько-нибудь приемлемого качества. До 98-ого года включительно Россия не снимала фильмы, которые могли бы выйти в серьезный прокат даже у нас. Уже тогда появились современные кинотеатры, которые не брали картины, созданные по технологиям середины прошлого века. Тогда мы и осознали, что надо срочно модернизировать студию. Всю модернизацию мы провели за свой счет; нашим резервом была как раз та самая коллекция старых картин, которой нас часто попрекали. Действительно, раньше 90% дохода Мосфильма было от продажи старых фильмов, но сейчас — это только 25–30%. А 70% — это производство, непосредственное оказание производственных услуг. Тем не менее, я считаю, что Мосфильм должен заниматься и продюсерской деятельностью: я не сторонник такой жесткой позиции, которую занимает та же «Чинечитта». Собственное производство дает студии совсем другой статус: она становится «более творческой». Идеальное соотношение — 50 на 50. Но пока это невозможно, потому что модернизация еще не завершена. Конечно, мы хотели бы увеличивать долю собственных проектов. И будем увеличивать.

Те, кто выпустили фильмы в этом году, те и игроки. Наши большие студии, в советское время производившие, собственно говоря, всю кинопродукцию в стране, такие как «Мосфильм», «Ленфильм» и в определенной степени Студия Горького и Свердловская студия, занялись своим прямым делом. То есть, дебаты, имевшие место на заре перестройки, называться кинофабрикой или студией, или как-то еще, подошли к концу. В этом смысле рынок расставил правильные акценты. Я считаю, что в нынешней ситуации быть «кинофабрикой» — правильно. «Мосфильм» и «Ленфильм» как продюсеры производят очень немного. У Студии Горького, правда, более обширные планы производства, у них программа из нескольких картин в год, что уже достаточно много. Вполне разумно, чтобы эти студии работали именно как кинофабрики, предоставляя услуги частным продюсерам. При этом, конечно, никто не мешает создавать при студии продюсерские центры. Однако необходимо учитывать, что это совершенно разный бизнес. И может возникнуть конфликт интересов, потому что это одни и те же подразделения, и при этом у них должна быть прибыль. Когда закупается оборудование, оно должно быть рентабельным, отдавать его на свои проекты за виртуальные деньги, попросту говоря, бесплатно, — опасно. Так и студия может завалиться, и фабрика. Деньги не будут возвращаться. Поэтому ни одна из больших студий сегодня не борется за право быть активным продюсером, активным игроком на рынке производства кино. Они бьются за то, чтобы быть главными поставщиками услуг на рынке кинопроизводства. Поэтому они совершенствуют обслуживание, оборудование и т.д. Что совершенно правильно.

Vertov
BEAT
Канны
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»