18+
' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Производство. Образование Федерального агентства

Для меня принципиально важно, чтобы люди, которые курируют, скажем так, социально-экономическую жизнь кинематографа, находились в спокойствии и уверенности — вне влияния клановых групп. Принципиально важно лично для меня, чтобы Александр Алексеевич Голутва был абсолютно уверен, что никакие внешние сотрясения, никакие интриги, никакие глупости не нарушат созданный им порядок. Присутствие государства в кинематографе абсолютно необходимо. Пусть благодаря государственной поддержке будут созданы хотя бы 3–4 картины в год. Если поддержки не будет, то эти картины, не ориентированные на коммерческий успех, вообще не имеют шансов появиться на свет. Тут вопрос всегда только в качестве, не в количестве. Эта реформа представляется мне ошибкой. Для меня очевидно, что ее инициировали люди несведущие, не имеющие представления о специфике кинематографа.

Когда государство окончательно уйдет с поля кино, и только с этого момента кино начнет развиваться как индустрия. Я исхожу из того, что для прорыва должен быть соответствующий уровень сопротивления. Когда сегодня, чтобы снять любую картину, можно пойти и получить на нее деньги или грант, то уровень сопротивления нивелируется. Так, у нас до сих пор нет ни института продюсирования, ни авторского кино, ни коммерческого… Во всем виноваты искусственные условия. Халява расслабляет.

Ну, какое влияние на Льва Толстого или Чехова могло бы оказать слияние какого-нибудь одного департамента российской империи с другим? Понятно, что департамент выделяет деньги. Ну, так бери у них поменьше этих денег. Сейчас ведь очень много частных денег, и гораздо больше, чем государственных. Государственные деньги перестали быть так привлекательны, потому что теперь за них уже что-то хотят. Я, например, один раз в жизни брал государственные деньги, и, конечно, очень приятно было получить этот подарок, тем более, если за него никак не надо отвечать. Но государственная поддержка не должна превращаться в кормушку. В моем понимании, ее нужно оказывать только дебютантам.

Смысла этой реформы я не понимал и не понимаю. Думаю, что не понимает никто, кроме тех, кто ее осуществил. Понимаете, есть бег, а есть бег в мешках. Мы всегда были чемпионами по бегу в мешках. Просто бежать, двигаться — нам неинтересно. Нужны препятствия. Если их нет, мы их выдумаем. Будем пересаживать людей из одних кабинетов в другие, будем менять таблички, перепечатывать визитки, бланки, разрабатывать новые формы отчетности… Под видом борьбы с бюрократией раздувать штаты, усложнять процедуры… Затрачивать на все это уйму средств, сил, нервов… И все это для того, чтобы еще более усложнить жизнь, которая и без того была непростой. А воз и ныне оставить там, где он стоял. Кто заведовал деньгами, тот ими и заведует; кто ими не заведовал, тот ими и не заведует. Как были пираты, так они и благоденствуют. Как не работал прокат на возрождение отечественной киноиндустрии, так и не работает.

Работа государственных структур не может сказаться на кинематографе. Увеличение финансирования или уменьшение финансирования, Госкино или федеральное агентство… Важна фигура руководителя, определяющего общую политику. И здесь важно не делать крен ни в одну из сторон: ни в сторону жанрового кино, ни в сторону авторского кино, нечто среднее. В этом смысле работа Госкино, как бы оно теперь ни называлось, всегда была адекватной. Дело в том, что есть кинорынок и есть киноискусство. Так же как есть производство фотоаппаратов, а есть фундаментальные исследования в области оптики. В области фундаментальной науки мы получаем Нобелевские премии, а фотоаппараты плохие были всегда. Так же и в кинематографе. Ситуация нормализуется тогда, когда в жанровое кино начнут поступать серьезные частные инвестиции, а кино авторское будет существовать на средства государства и меценатов.

Когда продюсеры говорят, что теперь обойдутся без господдержки, они сами себе роют яму. Еще более они не правы, когда мотивируют это заблуждение интересами рынка. Территория экспериментального и дебютного кино без государственных средств не имеет ни малейших шансов на выживание. Не делать наглых, рисковых дебютов — значит отказаться от идеи привести на рынок новых интересных режиссеров. Рынок задохнется через очень короткое время. Не надо также забывать о том, что большинство заметных картин последних лет были сделаны при помощи изрядных государственных вливаний. Второй вариант- это только телевизионное кинопроизводство, но там подключен другой мощный ресурс, рекламный. Ни о какой прибыльности кинопроизводства как такового, без привлечения этих двух возможных ресурсов, говорить пока не приходится. Опять же не забудем, что мы не можем находиться в трафике проектов за миллион-полтора, потому что это сразу жанровые ограничения. При всех обнадеживающих цифрах и фактах, мы по-прежнему находимся в довольно опасной ситуации — ситуации растущих бюджетов и недостроенных кинотеатров. Только господдержка может «прикрыть» нас на этот, все еще продолжающийся, переходный период.

На сегодняшний день к государственной поддержке я отношусь более, чем положительно. В перестроечные и постперестроечные годы это помогло сохраниться хоть какому-то ядру деятелей кино и делать фильмы. И надо заметить, что за эти 15–20 лет вышло немало хороших фильмов. Сейчас, когда в кино начинают приходить частные деньги, нельзя забывать о том, что на них могут надеяться лишь режиссеры и продюсеры, ориентированные на коммерческий успех. Но через некоторое — и очень короткое — время, коммерческое кино задохнется без дебютов. без авторских экспериментов. Которые, без всякого сомнения, должно финансировать государство.

На данный момент господдержка существует, но нет стратегии. Сидит экспертный совет и смотрит, чтобы полное говно не получило денег. Смотрит, чтобы свои режиссеры что-то получили. Чтобы какие-то талантливые люди тоже что-то получили. Но это же не стратегия! Когда речь идет о стратегии, надо рассматривать потребности зрителя и способности удовлетворить эти потребности. А такого социологического анализа не производится. Бессмысленно разговаривать в плоскости: кто что должен делать. Идет процесс и надо думать о тех гравитационных волнах, полях, в которых кинематографисты имели бы возможность отвечать на потребности рынка. И это должно быть правительственное решение. Но до тех пор, пока почти весь прокат будет находиться в частных руках, он будет неумолимо попадать в зависимость от Голливуда.

Я что-то слышал краем уха, но мне это все неинтересно. Продюсер и режиссер сейчас вполне могут сами находить деньги. Сельянов так давно делает, я ему помогаю, и постепенно мои фильмы окупаются. СТВ стало жить лучше и, в основном, за счет старых картин: «Брат» до сих пор продается и приносит прибыль. Сельянов прав: надо делать хорошее кино, а потом оно само себя защитит.

Все эти реформы оказали исключительно отрицательное влияние. Надо было бы говорить об этом с трибуны Союза кинематографистов России. И если бы Союз занимался своим делом, возможно, что-то удалось бы изменить. Но, к сожалению, Союз занимается чем угодно, только не прямыми своими обязанностями. Если государство в лице власти будет заинтересовано в нормализации положения дел в кинематографе, то, безусловно, кино опять будет выделено в отдельную отрасль.

У нас уже была такая реформа, когда Фурцева стала министром всего. Тогда, как и теперь — полная неразбериха: где, кто и чем занимается. Я, например, решительно не понимаю, кто нынче принимает решения? Вероятно, новый министр культуры блестяще разбирается в музыке, но насколько он компетентен в области киноискусства? А еще лучше — в киноиндустрии? Это ведь индустрия… И человек должен принимать ответственные решения, подписывать бумаги, руководить… О чем думали те, кто проводил эту реформу?

Хорошо или плохо, что произошла такая глобализация, я не знаю. Дело в том, что эти реформы на периферии таких мощных процессов, как производственный бум. Сейчас продюсерские фирмы — самые живые элементы, они находят деньги, они производят фильмы… Правда, недавно был в Госкино. Впервые за последние 12 лет.

После ликвидации Госкино участок финансирования дебютов отнюдь не стал более узким. То ли у Министерства культуры денег стало больше в последние два года, то ли наметилось некоторое совершенствование самого механизма, хотя это как раз сомнительно. Но надо отметить, что государственная поддержка, иногда в существенном процентном соотношении, поступает именно на дебютное производство. Именно это и требуется прежде всего.

Объединение Госкино и Министерства Культуры я встретил без малейшего энтузиазма. Я абсолютно убежден в том, что одна из форм поддержки кинематографа- это максимально быстро вывести комитет кинематографии из-под подчинения кому бы то ни было. Пусть это будет маленькое агентство, но это должен быть самостоятельный орган, который занимается исключительно только кинематографией. Это тем более важно. что кино — это «двуликий Янус» — и искусство, и бизнес. И нельзя, чтобы один департамент занимался им, наряду с картинными галереями, музеями, театрами.

Когда было слияние Госкино с Минкультом, я был одним из ярых противников, однако хуже не стало. Наоборот, может, даже и лучше. Другое дело, что это все-таки зависит именно от персоналий. И поэтому очень важно, что Швыдкой, будучи человеком театральным, к кинематографу близок. Правда, как производственника меня это в любом случае мало касается, ведь Мосфильм не зависит от бюджетных средств, мы работаем как рыночники. На Мосфильм могут повлиять какие-то глобальные решения, например, в области приватизации, а сейчас президент определил нас в статус охраняемых государством предприятий.

Мне 66 лет, и на моей памяти было множество реформ. Например, на Марсовом поле под моим окном трамвайные рельсы снимали и вновь укладывали не то 5, не то 6 раз. Снимали асфальт — снова закатывали, запрещали движение — восстанавливали… Один раз, когда приезжал Брежнев, не успели снять и закатали асфальтом прямо сверху, а потом все это раздолбали… Это была реформа трамвайного движения в Петербурге. Поэтому я к реформам привык… Слияние Госкино с министерством культуры, а впоследствии и с министерством печати напоминает мне эту, до боли знакомую, реформу трамвайных путей. Сейчас считается, что зритель голосует рублем, и государственные дотации не нужны. Вся беда в том, что для старых режиссеров это совершенно справедливо. Но Госкино должно существовать хотя бы для того, чтобы кино у нас не умерло совсем. Для того, чтобы помогать молодым. И я это говорю не как заинтересованное лицо, потому что я на государство не рассчитываю.

Кино — это индустрия. Департамент, им управляющий, не должен быть в составе министерства культуры. Во Франции, например, департамент кино — это один домик и 5 человек А у нас неповоротливая, никому не нужная махина. Которая к тому же теперь является придатком другой, такой же неповоротливой махины. Смысла этих преобразований я не постигаю.

Ничего хорошего в этой реформе я не вижу. Другое дело, что все зависит от людей, определяющих экономическую политику кино. И я считаю, что пока этим занимаются люди профессиональные, все нормально. Дай только Бог, чтобы люди не сменились, и не пришли чиновники, никогда не имевшие отношения к кинематографу.

Мы получаем поддержку от Госкино, и я не вижу в этом ничего плохого. Однако эта помощь не является сегодня доминантной. Обычно 10–15, максимум 30 процентов бюджета. Но сейчас это процентное соотношение необходимо для развития бизнеса. Я бы сфокусировал эту поддержку на 10–15 основных компаниях, чтобы они встали на ноги. 30 процентов — это зачастую то, что фильм после производства и рекламы может не добрать. А иногда отбивается ровно столько, сколько вложено, и эти 30 процентов являются доходом компании. Ведь надо понимать, что нищие люди могут снимать хорошее кино только случайно. А эти деньги помогают встать на ноги. Если человек болел, у него есть реабилитационный период, то же и в кино сейчас. Также эти деньги нужно сфокусировать на ВГИКе, на документальном кино, на дебютах. Не надо спасать мейджоров, они выплывут сами. И Александр Голутва, и Сергей Лазарук — умные, знающие специалисты, их не в чем упрекнуть. Просто компании, которые встают на ноги и немножко раскручиваются, они должны потом отказаться от господдержки.

Влияние всех этих преобразований — это влияние личностей. (Я застал Ермаша, интересного руководителя, которого бросили усмирять кино, а он кино полюбил. Был замечательный Алик Медведев, я много раз ходил к нему за деньгами, он никогда не давал, и при этом я всегда уходил удовлетворенный, не оскорбленный.) Когда человек попадает в сферу кино и его немного обкатывает, он понимает, что приказать ничего нельзя, повлиять очень трудно, можно только уговорить, попросить, договориться. И у Голутвы, и у Швыдкого это получается. В кино страшны перестановки и реорганизации… Но меня больше волнует уход личностей, к которым привыкаешь. Это может быть бедой. Только личности — все остальное не имеет никакого значения.

Мне кажется, пока это не повлечёт серьёзных перестановок и переделок. Если что-нибудь и сыграет для кинопроцесса какую-то серьёзную роль в работе Минкульта, то это будет некая иная постановка вопроса в целом: как заниматься кино, каким кино, как государство вкладывает деньги, как возвращает. Мне кажется, что это сейчас слабое место. Основное количество успешных проектов сделаны при участии государства, но само участие это — не основное. Минкульту было бы правильнее более интенсивно заниматься коммерчески успешными проектами. Хотя забывать о некоммерческом кино тоже нельзя.

Эта реформа — катастрофа в какой-то мере. Не конец света, конечно, но потери огромные. Главное, смысла никто не понимает. Кажется, будто мы присутствуем при очередной экранизации Салтыкова-Щедрина. Вечно актуального русского писателя. Где тот человек, что придумал эту бодягу? Ау. нет его. Он нынче работает в Южном федеральном округе. Что человек имел в виду? Что он понимал в кино? Кто теперь будет кашу расхлебывать? Правильно, мы. Швыдкой, Голутва, аппарат и… все кинематографическое сообщество. Потом, конечно, привыкнем, будем жить дальше. Если исключить потерю господдержки на этот год, то дальше все должно восстановиться, как было. Возможно, с определенными нюансами. Например, уже сейчас стало больше бумаг, и отношения с Минкультом превратились в какую-то совершенно безрадостную бумажную возню. На объемы финансирования, я думаю, реформа не повлияет. Хотя кинорынок начинает приобретать черты рентабельности, все равно значительную часть проблем продюсеры решают именно с помощью господдержки. она позволяет компенсировать недостаточность сегодняшнего рынка.

ALIEN
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»