18+
' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Дебюты. Кинообразование

Я не думаю, что образование само по себе имеет такое уж решающее значение. Гораздо важнее для будущей судьбы режиссера та компания, та «команда молодости нашей», которая возникает во время учебы. Я убежден в том, что процесс поколенческого обновления кино — дело исключительно компанейское. Нельзя сказать, что великие мастера стали великими, потому что хорошо учились азам профессии. В кино так не бывает. Важно, с кем ты учишься, с кем ты знаком. Эти, «компанейские», условия в большей степени должны быть свойственны ВГИКу, но пока ВГИК существует в некой резервации. «Новая волна» образуется как усилие нескольких профессий, а сегодня такового усилия пока нет.

Я считаю, что роль киношкол в буме дебютов велика, и что государство, вместо того, чтобы финансировать прокат, должно финансировать ВГИК и другие киношколы страны. На те классы, в которых сидят вгиковцы, стыдно смотреть — как на «Мосфильм» до Шахназарова. ВГИК — это хорошая школа, надо только ее правильно использовать. А для этого нужны деньги.

Эффективность учебных заведений, которые выпускают режиссеров, мягко говоря, невысока. Большая часть заметных дебютов сделана и делается не теми, кто закончил ВГИК или ВКСР, а людьми, как говорится, с улицы. Система работает по старинке. Вузам определенно нужны реформы: жизненно важно привлекать к процессу преподавания лучших профессионалов, но для этого нужны деньги. Большинство студенческих работ сегодня слишком напоминает те, что снимались вгиковцами лет 25 назад, когда я там учился. Но раньше сдерживал мощный идеологический пресс, и нужно было обладать недюжинной силой, чтобы пробить эту стену. Сейчас-то вроде, делай, не хочу. И я думаю, что талантливых людей теперь должно быть больше. По крайней мере, язык должен быть другой. Но даже в лучших из работ — ничего нового, ни одной идеи свежей. И это неинтересно. Мне кажется, что американские киношколы работают более эффективно.

В буме дебютов киношколы играют главную роль. Я что-то не припомню, чтобы у нас, как в Америке, из ниоткуда возник местный Тарантино — сидел человек, продавал видеокассеты, потом вдруг — стал великим режиссером. Из нынешних дебютантов многие так или иначе связаны с киношколами. Например, Петя Буслов — выпускник ВГИКа, ученик Шахназарова и Абдрашитова… Ну да, Звягинцев — актер по образованию, но у него высшее образование и это близко… Такого, чтобы с улицы человек пришел и всех покорил — такого пока не было. У нас школа все-таки влияет.

Роль профессиональных киношкол страны должна быть огромной, а она — никакая. А что касается реформы по кинообразованию — я так скажу: никаких реформ. Перестройки, реформы, «мы пойдем другим путем»… Это все чесотка большевистского толка, революционная чушь. Надо воспитывать, обучать молодежь азам профессии. А вопрос таланта, как мы знаем, решаются в другом месте, а именно на небесах! Но я твердо знаю одно: сейчас идет насильственная инфантилизация контингента, который готовится по основным специальностям в кинематографе. Это сценаристы и режиссеры. По нынешним законам невозможно принимать в институты людей, у которых есть уже какой-то жизненный опыт, потому что это в основном люди взрослые, обычно имеющие какое-то образование, и они обязаны платить за свое обучение достаточно большие деньги. Поэтому очень многие не могут переступить порог заведения, а мы, набирающие их в мастерские, не можем их принимать, потому что у них нет денег. По нынешним правилам получается, что идеальный студент киношколы — вчерашний школьник. Но это бессмыслица! Даже если это талантливый вчерашний школьник, у него еще нет опыта, еще не сложилось мировоззрение, что он может сказать о жизни вообще? Ему еще познавать и познавать жизнь, а он уже должен снимать высокохудожественные картины. И долгие годы мастера и ректоры творческих вузов пишут в Думу, в администрации президентов, в министерство образования — сделайте послабление в этих страшных законах о высшем образовании, для двух специальностей — сценарист и режиссер… Нет, не слышит никто.

Общеизвестно, что научить нельзя, можно — научиться. Роль ВГИКа в нынешнем всплеске кинодебютов, несомненно, очень велика. Все эти годы, даже в период отсутствия как такового кинопроизводства, поток желающих учиться в нашем институте не иссякал. А в этом году у нас был очень большой конкурс — 40 человек на место; много желающих получить второе высшее образование по специальности «кинорежиссура». Реформы в образовании происходят постоянно, хотя со стороны их не всегда видно. Они приходят вместе с мастерами. У нас же авторская программа обучения, и здесь очень важна личность мастера. Да, существует строгий государственный стандарт, но в его рамках мастер творчески абсолютно свободен. Я думаю, что мы постепенно идем к каким-то изменениям, которые диктуются самой жизнью. Конечно, у нас есть проблемы: педагоги, производственная база института. Студенты в большинстве своем молоды, у них нет жизненного опыта, порой не хватает интеллектуальной зрелости. А режиссура — дело серьезное. Но к переменам мы идем естественным путем — коренная ломка в этом деле пользы не принесет.

Катастрофа с киношколами. Образование требует кардинального реформирования, вплоть до открытия новых школ. Каждый год ВГИК выпускает сценаристов, режиссеров — где они все? Каждый успешный дебют — это почти всегда дебют случайный. Из наших киношкол выходят люди без ощущения реальности. Они не знают, как кино снимается, как оно прокатывается, как вообще функционирует весь этот механизм. Я поменял бы все — мастеров, педагогов, саму систему обучения. Нужен новый, живой, динамичный способ обучения. Я давал бы студентам камеру с первого дня, я заставлял бы их снимать кино, придумывая с ними это кино, обсуждая, переделывая. Нельзя пять лет сиднем сидеть в аудиториях. Вы спросили — какая роль киношкол в буме дебютов? Никакой!

ВГИК, конечно, надо сохранять, но его необходимо реформировать. Качество обучения упало катастрофически. С одной стороны, будущему режиссеру необходимо академическое образование, которое невозможно получить, просто работая на киностудии. С другой стороны, ВГИК не обладает базой, достаточной для формирования у студентов практических навыков. Выпускники, которые приходят на «Мосфильм», ничего толком не знают о современных технологиях, понятия не имеют о том, как сегодня пишется первичный звук, так как в глаза никогда не видели этой аппаратуры. Чтобы хоть как-то освоить технологическую базу, многие сегодняшние выпускники вынуждены проходить курсы на «Мосфильме». ВГИК — очень нерасторопная организация. Прежде всего, необходимо сильно сократить штат. Зачем дробить кафедры режиссуры: игровая, документальная, научная? Нужна единая кафедра, которая будет готовить специалистов-универсалов. Студенты, конечно, должны гораздо больше снимать. И на это нужно изыскивать средства. А вот актеров учить во ВГИКе сегодня особого смысла нет: на это есть достаточное количество качественных театральных школ. Структура ВГИКа неэффективна сегодня. Она создавалась в старые советские времена под тогдашние, совершенно отличные от сегодняшнего дня, потребности. Но ситуация-то давно стало кардинально другой.

В нашем кинообразовании все зависит от педагога. Скажем, ученикам Хотиненко повезло больше других. У него замечательная мастерская. Но проблема в том, что хорошие мастерские во ВГИКе, скорее, исключение, чем правило. Вторая проблема: техническое обеспечение. Просто откровенная бедность. Студенты все время ждут своих трех-пяти коробок пленки, как манны небесной. Теперь, правда, эта проблема стала менее острой, потому что появился видеоформат, в котором прекрасно можно отрабатывать свои «гаммы». Главной остается проблема кадров, проблема преподавательского состава. Я уверен, что сейчас в кинематограф будут приходить люди в обход ВГИКа. Потому что сегодня можно сидеть просто дома и самому учиться делать кино: найди тысячу долларов (а это меньше, чем требуют за платное обучение), купи себе самую простую камеру, монтажную программу и — вперед! Информационного голода тоже никакого нет. Раньше лишь студенты ВГИКа, и то с превеликими трудностями, могли увидеть те или иные этапные для истории кино картины. Теперь, было бы желание… Кино становится сегодня более открытым, демократичным искусством: технический прогресс сближает его с писательским творчеством. Для того, чтобы написать великий роман нужны талант, ручка и тетрадь. Общий бюджет — 15 рублей. Кино движется к этому. И это здорово, потому что обещает развитие.

Сегодня можно снять кино, вообще нигде не учась. Снять и дома на компьютере склеить. Для этого не нужны ни свет, ни пленка… И может даже хорошо получиться… Я преподавал на высших курсах в свое время. Сейчас — нет. Я потерял убежденность в том, что это необходимо; что я в состоянии привить сегодняшнему молодому человеку то, что для меня чрезвычайно важно. Я вот почитал лекции в Риме — пришел в ужас от их неграмотности, от их серости, примитивизма! Понимаете, читать философию гораздо важнее, чем про Тарантино. Как учитель, все, что я могу дать, — это список литературы. Прочитайте, приходите, будем разговаривать.

Главное не идти по ложному пути — дескать, сейчас киношколы настолько беспомощны и бессмысленны, что лучше заниматься самообразованием. Это ошибка «номер раз», и с нее начнутся все остальные. Заявления, что сегодняшнее новое кино определяют люди, которые нигде не учились — не только не правомочны, но и вредны. Я могу вам написать список людей, из разных мастерских, которые за последнее время вошли в профессию. А люди без образования — это исключения, подтверждающие правила. Да, некоторые способны к самообразованию. Но таких единицы. Ориентироваться на них — порочно. Уверения, что «кто ищет, тот всегда найдет», что способный человек, как бы там ни было, «самовоспитается» — чушь собачья. Кино — это индустрия, а индустрии требуются профессионалы. Одинокие гении ей не очень-то и нужны. А киношколы прежде всего готовят профессионалов. Да, недостатки есть. И в системе ВГИКа, и в системе Курсов, и в методиках, и в технической базе. Ну так исправляйте их, предлагайте конкретное решение конкретных проблем. Не надо все огульно разносить в пух и прах. Никакой катастрофы нет. Вообще нормальный «полезный выход» в киношколах — тридцать процентов обучающихся. Профессия такая, все-таки немножко творческая, да? Сейчас в силу объективных причин мы вынуждены набирать платных студентов, возможностей для создания учебных работ меньше, о распределении на студии говорить не приходиться. Тем не менее, из первой моей мастерской практически все ребята работают, кто-то даже знаменит. В своей мастерской я основное внимание уделяю именно профессиональной подготовке. Очень большое значение уделяется практическим занятиям: мы с первого же дня начинаем делать так называемые «упражнения», через них доходим до курсовых фильмов и далее. Самое важное — обучить фундаментальным основам профессии: композиции, ритму, чувству времени, монтажу. Но параллельно следить за тем, чтобы студенты — да и ты сам — были в курсе тех тенденций, которые происходят в современном киноязыке.

У нас был настоящий взрыв во время оттепели. Люди повалили в Литинститут, на сценарный во ВГИК. И нас тогда во ВГИКе учили романтически — мы должны были написать в качестве диплома нечто, знаете, исповедальное. Поэтому, когда 15 человек во ВГИКе писало исповедь, и 15 человек еще в Литинституте, то 3–4 сильных сценария и фильма получалось. А сейчас не найдете таких сценариев, потому что человек на третьем курсе готовит себя к сериалам, к конвейерному производству. И его можно понять, потому что ему не на что жить. Поэтому вы не находите оригинальных идей, не находите хороших диалогов и т. д. Особых всплесков пока не видно. Все искусство переживает сейчас системный кризис, и это не может не отразиться на образовании.

Я благодарен своим «киноуниверситетам» хотя бы по одной, очень простой, причине. А где бы еще, как не на Высших курсах, я встретился с Рубинчиком, Миттой, Прошкиным и другими людьми этого уровня? И потом, мне по крайней мере объяснили, что это за предмет такой «кино». Дальше можно уже самому плавать, разбираться. Но должны быть люди, которые тебя встретят в этом пространстве. Вопрос не в том, что они тебя чему-то научат. Учиться нужно самому. Но это — среда. Без погружения в которую очень сложно встроиться в процесс. Возможность сориентироваться в среде, осознать ее, прочувствовать — это и есть то главное, для чего мне нужна была учеба. Основы мастерства, гуманитарная база — овладение всем этим в большей степени зависит от самого человека, от его стремления и умения учиться, работать, развиваться. Как мне кажется, система кинообразования — именно в смысле образования — на сегодняшний день себя исчерпала. Нет сегодня такого образования. При всём уважении и особой любви к Высшим курсам. При всем уважении к мастерам, которые оказали на меня колоссальное влияние. Но нет системы, которая воспитывала бы профессионалов. Режиссура — это железная, жестокая профессия. Однако системно ни ремеслу, ни технологиям у нас не учат.

Я не буду утверждать, что роль киношкол для кинопроцесса сегодня свелась к нулю. Среднее поколение, к которому в основном принадлежат сегодняшние дебютанты — это отчасти самоучки. Но из выпускников рубежа восьмидесятых-девяностых все-таки многие выскочили в профессию. Федя Бондарчук, Рената Литвинова, Ваня Охлобыстин, Тигран Кеосаян — это не полный список. Да, они тогда ушли в основном в музыкальное видео и рекламу, но тем не менее это профессия. Я точно знаю также, что мастерская Хуциева бесперебойно, в течение многих лет выпускает людей, вполне профессионально состоятельных. Мне доводилось работать с некоторыми из них, причем разных призывов, и я могу это подтвердить.

ВГИК — это все-таки немножко «средневековое» заведение. Я читаю работы абитуриентов и выбираю, кого взять в обучение. На самом деле, не я должен выбирать — меня должны выбирать. Гораздо более эффективна система, когда студент ходит на семинары к разным педагогам и сам выбирает мастера, который доводит его до выпуска. Так работает большинство зарубежных университетов: в этом случае оценка профессора другая, контакт с ним иной. Любопытная тенденция: за последние пятнадцать лет изменилась психология поступающих. Они более раскованные, более критично настроенные. Если раньше бунт — обычное дело в нашем вузе — всегда назревал на третьем курсе, то сейчас уже на втором. У меня-то опыт огромный, я душу любое сопротивление. Удушение в чем заключается? Я им доказываю, что могу дело делать лучше, чем они: придумывать лучше, критиковать лучше. Но обычно на третьем курсе я читаю им свой сценарий, который в этот момент пишу, чтобы они могли отыграться на мне за все те унижения, которые получили за три года. Они замечают все, они ничего не пропускают! А я получаю такое удовольствие, и мне больше не нужно ни с кем советоваться.

Думаю, что у половины тех дебютантов, которые сейчас на слуху, нет кинематографического диплома. Но можно ли из этого делать вывод о качестве киношкол? Здесь, наверное, сошелся целый ряд факторов. Я не знаю, кто и как сегодня преподает во ВГИКе, но я вижу острую нехватку молодых профессионалов. Не только режиссеров, но и профессионалов «второго эшелона» — гримеров, директоров, продюсеров, мастеров по свету, операторов. И вот это уже, очевидно, проблема киношкол. По сути, сейчас большинство учится в бою — в телепроектах, на больших сериалах. И такая практика дает больше, чем студенческая скамья.

Государство не должно финансировать кино, это разврат. Деньги надо тратить на ВГИК и на Музей кино. На то, что иначе никак, ни при каком раскладе, без дотации существовать не может. Даже неловко говорить очевидные вещи, которые понятны любому здравомыслящему человеку: нужно нормально платить педагогам и прилично вложиться в техническую базу. Не реформы нужны киношколам, а финансовое обеспечение.

Сотрудничество со ВГИКом является перспективным для нашей студии, которая находится с ним по соседству. Мы пытаемся разработать программу взаимодействия: предполагается объединить в единый комплекс кинематографическую школу, фабрику и производство. Нам это выгодно, ВГИКу не менее. У школы появится возможность не на словах учить, как делается кино. А мы сможем выбирать себе специалистов.

Когда я работал с Егором Кончаловским на «Затворнике», я не взял в команду ни одного человека со вгиковским образованием. Я присматривался к выпускникам ВГИКа. Я пришел к выводу, что их неправильно учат. Почему их приходится переучивать? Я сталкивался с тем, что дебютантов надо всему учить! Мне кажется, что в таком случае легче начинать с чистого листа.

Я преподаю в Америке, Германии, европейских летних кинокиношколах. И уже 6 лет я не могу получить ни во ВГИКе, ни на ВКСР не только мастерскую, но даже курсы лекций. По очень простой причине: я считаю, что искусству учить не просто не нужно, но вредно. Учить надо ремеслу, технике профессии. У нас же принято сразу приобщать студента к большому искусству, причем, главным образом на примере собственного творчества. Западные студенты заметно отличаются от наших: это люди, нацеленные на жесткую конкуренцию. Там каждый фильм — это борьба за выживание. И по мере того, как они проживают 3 года вот такой непрерывной, ежедневной, ежесекундной борьбы, они становятся крепкими профессионалами. Есть крепкие европейские школы. Скажем, чешская школа — со своими традициями, с высококлассными педагогами, которые являют собой золотой фонд чешской кинематографии. И там прежде всего учат ремеслу, профессии. То же самое в Гамбургской и Мюнхенской киношколах. Ты можешь презирать это ремесло, но ты должен его знать. А наши ребята чаще всего азбуки не знают, но сразу же пытаются в поэты заделаться. Полагаются не на ремесло, а на интуицию. Результаты плачевны. Я считаю, что во-первых, надо дать студентам возможность снимать как можно больше: на ручную камеру, на что угодно. Снимать, снимать и снимать. И конечно, педагогами по возможности должны быть люди, которые имеют успех на рынке сегодня, а не только в прошлом.

Сегодня вся надежда на молодых режиссеров, которые, едва появившись, оказываются, к сожалению, в очень дурной атмосфере. Никто больше не говорит — «искусство», все говорят — «рынок». Слово-то какое… Деньги, касса, рейтинги… Мы со Светланой Кармалитой преподавали на Высших режиссерских курсах, и наши студенты были другими — они были заняты искусством. У меня очень большая надежда на своих учеников. Они мне нравятся — Рамиль Салахутдинов, Алик Мурадов, Мире Салимов, Юлия Фанкосьянова… Мне интересно с ними было. В них какая-то животная любовь к кино, к искусству.. Теперь на я на курсах не преподаю, и если у нас получится открыть нечто подобное в Питере, то одно из первых моих условий — чтобы часть слушателей обязательно брать бесплатно… Вообще научить режиссуре нельзя — так же, как писать стихи. Но если в человеке это есть, то развить в достойном направлении — можно.

Качество студента зависит от качества педагога. Педагог должен быть действительно мастером, адекватным современному развитию кинематографа. По долгу службы я смотрела много вгиковских короткометражек, и работы из двух мастерских видно сразу — Хуциева и Абдрашитова. Все остальные абсолютно безлики. Так что мне кажется в вузах главная проблема — это педагоги. Но в тоже время я считаю, что наличие именно кинематографического образования абсолютно неважно. Во-первых, если говорить в историческом аспекте, само профессиональное образование «режиссер» сравнительно новое дело. Все великие биографии режиссерские — это биографии людей, которые начинали на студиях с самых нижних ступенек. Их университеты — это павильоны, съемочные площадки. И ничего плохого в этом нет. Они-то настоящими профи и оказывались. Еще очень важно быть киноманом. Это, кстати, в который раз показала нынешняя «волна» — Звягинцев, Попогребский и Хлебников.

Я думаю, что роль ВКСР была велика, пока ректором была Людмила Голубкина. Она приглашала выдающихся деятелей кино, воспитавших многих из тех, кто сегодня прозвучал. Я имею в виду и Алексея Юрьевича Германа, которые со Светланой Кармалитой вели курс, и Александра Митту с его школой. Но сейчас Высшие курсы — это полная профанация, на мой взгляд. Я давно не был во ВГИКе и не знаю, кого он сейчас выпускает. Но там тоже проблема с мастерами. Ни во ВГИКе, ни на ВКСР сегодня не преподают Андрей Кончаловский, Герман, Сокуров, Месхиев, Пичул, Дыховичный… Мне кажется, что это плохо.. В кино должны появиться инвесторы, и этими инвесторами должны стать продюсеры, которые формировали бы киношколы, где профессионалы учили бы талантливых людей бесплатно…

Нет у нас никакого кинообразования! Я вам тайну открою: у нас страны нет, а вы говорите — кинообразование… Какое кинообразование? Арабов один подвижник, держится на нем вся кафедра кинодраматургии во ВГИКе. На одном человеке, представьте себе! Может быть такое? А если он целиком уйдет в работу, что будет со ВГИКом, с кафедрой драматургии?! Сходите во ВГИК — половина студентов сумасшедшие. Там и в советские времена психов много было, потому что часто какая-то психическая неадекватность принимается за творческую особенность. Проявлялось это по-разному — один все время телефоны воровал, другой спал все время где-то под лестницей… Но ведь учиться необходимо! Не обязательно во ВГИКе и не обязательно 5 лет, можно как в Америке — полгода. Во ВГИКе что — учатся? Не ходят на занятия, пишут ахинею какую-то. Я всем студентам я говорю: вот вы мастеров не слушаете… Но я не умею учить, я очень злой.

ALIEN
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»