18+
// Хроника

Сеанс-дайджест №87

Пон Чжун Хо обманывает Харви Вайнштейна. — Эдвард Нортон о том, какое кино сегодня уже не снять. — Мельвиль о радости службы в армии. — Такаси Миике идет по следам Куросавы. — Орсон Уэллс о том, как все увлеклись кино. — Ангела Шанелек о «Богемской рапсодии». — Сергей Бондарчук проверяет сценариста на преданность Толстому.

 

 

Начнем с Эдварда Нортона, который только-только представил свой «Сиротский Бруклин» на фестивале в Нью-Йорке. Актер носился с проектом двадцать лет — с того самого момента, как вышла книга Джонатана Летема (учитывая, что он тогда как раз сыграл в «Бойцовском клубе», приобретение не удивительное). В разговоре с репортером NYT Нортон сетует по поводу Marvel .

«Вот „Китайский квартал“ — великое же кино, так? И это нуаровая традиция: смотреть, что же скрыто за солнечным сюжетом об американской жизни. А вот сделали бы „Китайский квартал“ сегодня? Если вы делаете „Бойцовский клуб“ или „Бёрдмэна“, непременно кто-то станет лениться и скажет: не, я к такому не готов. Зато три часа „Мстителей: Финал“ их устраивают. Так что, сняли бы сегодня „Форреста Гампа“? Возможно, если бы подобрали верных людей. А вот „Китайский квартал“? Да ни за что. Если бы вы почистили жесткий диск в голове у каждого критика, и показали бы им „Китайский квартал“, они бы его разгромили».

 

● ● ●

Пон Чжун Хо  добрался со своими «Паразитами» до американского проката — и вот уже портрет режиссера висит на сайте Vulture. Треть его ушла на пересказ схватки между Харви Вайнштейном и режиссером из-за монтажа «Сквозь снег», который Вайнштейн купил со словами: «Ты гений. Давай вырежем диалоги».

«В тот день ему удалось спасти одну сцену: момент, когда охранник потрошит рыбу перед повстанцами в знак устрашения. Пон и его оператор были влюблены в этот кадр. „Харви его возненавидел. Зачем рыба? Нам нужен экшен!, — вспоминает Пон. — У меня сразу голова заболела: что делать-то? И тут вдруг я говорю: „Харви, этот кадр для меня кое-что значит““.

„Да, Пон? Что же?“, — Пон рокочет в образе Харви.

„Это личное, — отвечает Пон. — Мой отец был рыбаком. Я посвятил этот кадр моему отцу“.

Вайнштейн тут же смягчился: „Тебе стоило раньше сказать, Пон! Семья это самое главное. Будет тебе этот кадр“.

„Я сказал спасибо, — Пон смеется. — Это была гребаная ложь. Не был мой отец никаким рыбаком“».

 

● ● ●

Джонатан Розенбаум о восстановлении «Другой стороны ветра» Орсона Уэллса.

«Единственный раз, когда я встретил Орсона Уэллса, случился в 1972-м: мы встретились после моего письма, чтобы обсудить его первый голливудский проект, осовремененную адаптацию „Сердца тьмы“ Конрада, о которой я писал — но также мне посчастливилось спросить его о статусе недавних проектов. Был один фильм под названием „Утка“, который он в тот момент монтировал — позднее он станет „Ф как фальшивка“ („не документалка“, заверил он меня, но „новый вид кино“); два фильма, которые он объявил практически готовыми, но не спешил выпускать — „Глубина“ и „Дон Кихот“; и пока не завершенный фильм „Другая сторона ветра“, который он намеревался выпустить прежде других, потому что он был о фильмах, а „фильмы нынче стали популярной темой“, хотя он не был уверен, что этот интерес продлится долго».

Фильм вышел сорок шесть лет спустя.

 

● ● ●

90 лет назад родился Ролан Быков. Читайте текст Алексея Васильева для «Кино ТВ».

«Быков расставил приоритеты в конфликте социума и ухода в частное, личное через пейзаж и энергетику. Осенний Речной вокзал, бывший монастырь — это широкоэкранный гобелен, на котором появляются фигурки героев. И Лену с дедом этот гобелен в их брошенности, выключенности из суеты, безделье обнимает — он с ними одной крови. А активные Ленины одноклассники скачут по нему со своими понятиями, как черти с вилами: акт социализации нарушает транс гобелена, выглядит как акт агрессии. Этого и не могли почувствовать начальники — что не так? Они привыкли формулировать „за“ и „против“ исходя из ситуаций, диалогов. Пейзаж — вне сферы их понимания. Они не уловили, кто и что так настойчиво ратует в фильме за уход из социума, практически — в монастырь частного уединения».

 

 

● ● ●

Бертран Тавернье вспоминает Жан-Пьера Мельвиля на сайте Criterion.

«Он добрался до Англии в результате истязующей одиссеи: в Пиренеях он потерял брата, которого бросил в снегах гид, в Испании он оказался в тюрьме, не успев сесть на корабль. Он записался в армию и сражался в итальянской и французской кампаниях. В те годы, когда мы познакомились, он всегда говорил, что „армия и война были лучшим периодом моей жизни“, не замечая своих мытарств, страданий и смерти брата. Он в шутку сообщал мне, что путь в Англию он проделал ради фильма Майкла Пауэлла и Эмерика Прессбургера „Жизнь и смерть полковника Блимпа“, раз за разом пересказывал мне первые сцены фильма и подробно останавливался на флэшбеке в турецкой бане: „Это один из самых красивых флэшбеков в истории кино, дорогой мой друг — рядышком с тем, из „Вертикального взлета“ Генри Кинга“».

 

● ● ●

Как Петер Вайсс кино снимал, рассказывает Олег Горяинов.

«„Исследование/штудия 2: галлюцинатор“ (Studie II: Hallucinationer , 1952) предлагает 5-минутное упражнение в извлечении насильственного ядра из абстракции посредством погружения в физиологически насыщенную телесность. Фрагменты тел, поз и жестов сплетаются в некое подобие нервного импульса, где камера работает как измеритель энергии, своего рода „нервометр“. „Штудия 2“ предсказывает опыт будущих экспериментов с телесностью Филиппа Гранрийё  — в обёртке восточно-европейского послевоенного сюрреализма в духе Яна Шванкмайера . С тем лишь уточнением, что Вайсс гораздо глубже отдается макабрическому ритуалу эстетики „театра жесткости“ Арто».

 

● ● ●

Как-то раз Ангелу Шанелек спрашивают , какой последний выдающийся фильм она посмотрела. А Шанелек отвечает: «Богемскую рапсодию» Брайана Сингера. В короткой анкете предстоящего Виеннале она также упоминает Тарковского («слишком рано посмотрела»), братьев Маркс и Хью Гранта.

Там же стоит посмотреть материалы, которыми Бертран Бонелло поделился перед показом «Малышки зомби»: фрагменты сценария, фото со съемок и рисунки.

 

 

● ● ●

Замечательное интервью Томаса Хайзе на сайте «Кольты». Ксения Реутова спрашивает у режиссера об одержимости поездами, о поступи его последнего фильма «Родина — это место во времени», а также о том, почему Берлинский фестиваль пять раз показал эту картину.

«Я говорил оператору, что у картины должна быть скорость солнечного затмения. Это примерно как в кино, когда свет в зале медленно-медленно гаснет и наступает темнота. Я добивался именно такого движения: равномерного, неизбежного. Когда случается солнечное затмение, его нельзя предотвратить или остановить, это процесс, который повторяется в одном и том же темпе на протяжении миллионов лет. Для меня такая скорость ассоциируется с поступью истории. Мы не видим ее течения, но оно совершается постоянно и непрерывно».

 

● ● ●

Уже вот-вот покажут отреставрированную «Войну и мир» Сергея Бондарчука. На сайте «Искусство кино» публикуют выдержки из архивных материалов журнала.

«Когда мы в первый раз встретились с Бондарчуком для предварительной беседы, то проговорили часов до трех ночи. Бондарчук, как говорится, „зондировал“ меня на ощущение Толстого, на любовь к Толстому. Он говорил мне: „А как же вот, например, сцена на пароме между Пьером и Андреем? Ее ведь, наверно, придется выбросить, ведь это же „толстовщина“, мы же не можем ее тащить на экран?..“ „Зачем же, — отвечал я, — тогда браться за Толстого, если при этом бояться Толстого…“ „Ну, хорошо, — продолжал Бондарчук, — а вот та сцена, где Толстой описывает пруд, набитый солдатами, как карасями, набитый пушечным мясом, — ведь это же тоже нельзя снимать. Как это? — герои, защитники Отечества и вдруг — караси?..“ Бондарчук, естественно, и не собирался выбрасывать все эти сцены. Он просто хотел выявить мои симпатии и антипатии, мои пристрастия и степень моей убежденности в Толстом и верности ему».

 

● ● ●

Там же Такаси Миике рассказывает, как впервые посмотрел «Рай и ад» Куросавы, будучи студентом киношколы в Йокогаме — где и снимался фильм.

«Что особенно интересно в последней сцене: обычно Куросава показал бы мотив похитителя; мы ждем этого, чтобы чувствовать себя хорошо — вот, у фильма есть месседж. Но Куросава решил даже не касаться этого. Вместо того, чтобы раскрыть нам мотив в ходе фильма, он просто решил, что похититель — человек, следовательно, он совершает ошибки и какие-то преступления. Детали опущены. Вместо того, чтобы демонизировать его, Куросава заканчивает мыслью о том, что человек просто пытался жить, и мы не знаем причину, почему он сделал всё это — и на этом конец».

 

 

● ● ●

На сайте Film Comment вышел подкаст с участием Корнелиу Порумбойю, Пьетро Марчелло, Жюстин Трие и другими гостями завершившегося Нью-Йоркского кинофестиваля.

 

 

● ● ●

С того же фестиваля — это короткое интервью с Келли Райхардт, которая рассказывает о своем новом фильме First Cow. За камерой Крис Бловелт, кадр в его любимых 4:3, в кадре мужская дружба в Орегоне 1820-х.

 

 

● ● ●

Всех румяней и белей: две минуты из «Джокера» с комментарием Тодда Филлипса.

 

 

● ● ●

Ольга Давыдова о документалистике Виктора Косаковского.

 

 

● ● ●

До четверга можно посмотреть короткометражную работу «Навстречу нежности» Алис Диоп о маскулинности в парижских банльё.

 

● ● ●

И, наконец, о том как в «Истории игрушек 4» устроена имитация особенностей настоящих камер — зональные линзы, короткий фокус и проч.

 

 

Чаплин
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»