18+
// Хроника

Сеанс-дайджест №78

«Однажды… в Голливуде»: говорят оператор, художник по костюмам, Тарантино и критики. — Как Николас Кейдж открыл Джонни Деппа. — Приговоренный к фильму бежал: длинное кино и стокгольмский синдром. — Почему стоит пересмотреть «Такер» Копполы? — Как Вин Дизель удары считал.

 

 

«Папа умер от дизентерии, часы перекочевали в задницу капитана».

Осень 1994 года, Михаил Трофименков пишет про «Криминальное чтиво».

 

● ● ●

Оператор Ричард Ричардсон рассказывает о работе с Квентином Тарантино на «Однажды… в Голливуде». Вот его спрашивают о том, в чем радости однокамерной съемки.

«Прежде всего, мое внимание сфокусировано на камере [потому что я ей управляю]. Я смотрю прямо на актеров. Когда я работаю с Квентином, он также сидит рядом с камерой. Он не сидит в своей видео-деревне [так называют область возле плейбека (монитора) на съемочной площадке — примеч. ред.]. Нет никакой видео-деревни. А есть буквально камера, которая снимает кадр. Если я делаю кадр с тележки, Квентин едет в ней рядышком со мной. Оливер [Стоун] тоже был таким — всегда рядом с камерой, всегда взгляд на актерах. В фильмах Квентина почти не используется плейбек. Вы видите, что происходит перед камерой, и точка. Вам или удалось запечатлеть то, что нужно, или нет — тут всё зависит от точки зрения Квентина».

 

● ● ●

Интервью с художником по костюмам на «Однажды… в Голливуде» Арианны Филлипс.

«В центре истории — смена эпох, так ведь? Дело не только в культурных переменах — а Голливуд это отражение культуры — но в переменах в обществе как таковом. В 1969 я был шестилетним пацаном, кстати как и Квентин. И пока я читал сценарий, линия с переменами была неотъемлемой для нашей истории — а когда я начал исследование, то понял насколько это правдиво. Я и прежде делал фильмы про шестидесятые, но они всегда были про начало или середину десятилетия. 1969-й был каждодневным парадоксом. Впервые в истории современной культуры XX века вы могли увидеть таких „разодетых“ людей. Не просто в социально-экономическом смысле, но также и в смысле экспрессии. И у вас было молодежное культурное движение; такой вот прилив, люди менялись, люди отращивали длинные волосы. Прежде люди мыли голову и стригли волосы, мужчины буквально напомаживали свои волосы. Но в конце 1960-х люди перестали заниматься своей прической; их волосы стали естественными и так далее. Хотя в этот момент сохранялись строгие дресс-коды. Нужно было носить ботинки, нельзя было заходить в джинсах в ресторан, мужчины должны были носить пиджаки. И затем вы видели эту перемену. Я по-настоящему прочувствовал это, и хотел убедиться, одевая людей из массовки, что мы покажем эту перемену в Голливуде».

 

 

● ● ●

Антон Долин пообщался с Тарантино. Начало там хорошее, да и все прочее. Вот например намек на Вайнштейнов.

«С одной стороны, сегодня я — часть Голливуда. Я там живу, работаю, не существую в отрыве от индустрии и профессионального сообщества. Не было бы это так, не было бы моего нового фильма. С другой стороны, аутсайдером я был всегда. Еще десять лет назад в Голливуде со мной мало кто был готов работать. Я не снимаю „Акваменов“».

 

● ● ●

В нулевые на обложке книг Дина Кунца гордо писали: «Вы боитесь читать Стивена Кинга. Стивен Кинг боится читать Дина Кунца». Ну а о том, каких фильмов боится Кинг, можно узнать из этого материала «КиноПоиска» с комментариями писателя. Тут и Клузо, и ремейк Клузо, и «Сквозь горизонт».

«„Мой самый любимый фильм всех времен, и это может удивить вас, — „Колдун“ Уильяма Фридкина“, — рассказывал писатель. Выбор и правда неожиданный, ведь все думают, что Кинг смотрит только хорроры, но сам он подчеркивал, что любит фильмы, которые держат зрителя в напряжении — как ужасы, так и триллеры. Кинг не раз говорил, что „Колдун“ прекрасен в своей простоте, но одновременно с этим создает такую напряженность, что от него невозможно отвлечься. Кроме того, по мнению Стивена, это одна из двух лучших ролей Шайдера (вторая — в „Челюстях“). „Многие могут поспорить, что оригинальный фильм Клузо „Плата за страх“ лучше, но я с этим не согласен“, — отмечал Кинг».

 

 

● ● ●

The NY Times публикует интервью с Николасом Кейджем, которое очень хорошо почитать тем, для кого «нуво шаманик» и «западный кабуки» — пустые, мать их, звуки. Мы же приведем байку о том, как Кейдж запустил карьеру Джонни Деппа.

«Правда в том, что мы тогда уже дружили. Я жил в старом доме под названием Фонтенуа в Голливуде, и кажется я сдал свою квартиру Джонни, который там поселился. На жизнь он тогда зарабатывал тем, что продавал ручки или чего-то такое. Он брал мои деньги и покупал коктейли, но мне ни слова не говорил. Позднее сознался. Так или иначе, мы были добрыми друзьями, и вот как-то играем в „Монополию“, он ведет, а я смотрю на него и говорю: „А чего бы тебе не пойти в актеры?“ Он тогда хотел быть музыкантом, и отвечает: „Нет, я не могу играть“. Я говорю: „А я думаю, можешь“. И я отправил его на встречу со своим агентом. Она отправила его на первые пробы — это был „Кошмар на улице Вязов“. Он получил роль в тот же день. Сенсации не происходят за один вечер. Но с ним так всё и случилось».

 

● ● ●

Теперь читать о кино можно на сайте kkbbd; нет, в этих согласных зашифрован не Бенедикт Камбербатч, а «Кимкибабадук». Мария Кувшинова и Татьяна Шорохова занимаются физиогномикой современного кино. Приведем матричный абзац из текста о фестивале в Выборге:

«Неотрефлексированная мизогиния обоих выходцев из „ВГИК-Дебюта“ изумляет, как давка на выходе из „Ласточки“. Борис Акопов еще в дни „Кинотавра“ прославился интервью, в котором заявил, что не верит в „женскую режиссуру“ и единственный снятый женщиной хороший фильм — „Восхождение“ Ларисы Шепитько — на самом деле „мужской“ фильм. (Подобное определение „мужского“ как „хорошего“ и „женского“ как „плохого“ никогда не родится в сознании, которое признает женщину человеком в том же смысле, в каком человеком является мужчина, не говоря уже о том, что за прошедшие с момента гибели Шепитько 40 лет в мире появились и другие картины, снятые женщинами.) В „Печени“, где все герои вожделеют стройную одноклассницу с ярким педикюром, запасной орган в результате планируется добыть из полной девушки, которая пришла наниматься в фирму ассистенткой, потому что ТОЛСТУЮ БАБУ НЕ ЖАЛКО, аха-ха-ха».

 

● ● ●

Ричард Броди рекомендует посмотреть «Такера», фильм Фрэнсиса Форда Копполы 1988 года об одноименном производителе автомобилей, и вот почему.

 

«„Такер“ возможно самый автобиографичный фильм Копполы, во многом потому что подход Такера сродни попыткам Копполы управлять киностудией по собственным законам. Планы Такера конкурировать с Детройтом из Чикаго, полагаясь на свое видение и машины более высокого качества, напоминает соревнование Копполы и его Zoetrope Studios с Голливудом из Сан-Франциско. Его предприятие напоминает о Копполе и в других вещах: пересечение профессиональной и личной жизни, бремя управления крупным предприятием, планы сделать автомобили всех типов в широкой линейке стилей и задач, невероятная преданность сотрудников-инноваторов из круга своих, столкновение со злорадством и скрытым сплетничанием журналистов индустрии, тяжесть финансового бремени — и даже кульминационная часть, в которой Такер отвечает всем, позволив людям увидеть серию прототипов машин — скажем так, их „режиссерскую версию“».

 

 

Можно добавить, что «Такер» спустя тридцать лет интерпретируется не только вспять, но и в будущее — это же одновременно и Стив Джобс, и Элон Маск 1950-х, стартапер-мегаломан, выступивший против большой корпоративной культуры и предложивший вместо нее тот же продукт, но с условным ярлычком «органик».

 

● ● ●

На этой же неделе о Копполе говорят в связи с очередным переизданием «Апокалипсиса сегодня», новая версия называется Final Cut и вышла на западные экраны. Автор обсудил ее вместе с репортером «Гардиан».

«К моему удивлению, Коппола не спешит называть фильм «антивоенным». «Никто не хочет снимать фильм за войну», говорит он. «Но я всегда думал, что антивоенный фильм должен быть как „Бирманская арфа“ — нечто исполненное любви и покоя, беззаботности и счастья. В нем не должно быть сцен насилия, которые побуждают жажду к насилию. В „Апокалипсисе сегодня“ есть волнующие сцены, в которых вертолеты нападают на ни в чем не винных людей. В этом нет ничего антивоенного».

 

● ● ●

Ник Пинкертон вспомнил фразу Полин Кейл: «Если искусство не развлечение, то что же оно — наказание?» Так возник текст о «чертовски длинных фильмах» и опыте их просмотра. Вот к какому выводу приходит автор:

«Феномен, рожденный из изоляции и депривации, зовется „кино пленников“, и это название можно заимствовать для описания того, что я нашел в лучших из этих мегалитических фильмов, и столкновений, которые они провоцируют между зрителем и работой, зрителем и самими собой. Ведь оно описывает удовольствия, которые можно обнаружить не только в том, чтобы пойти в кино, но чтобы приговорить себя к нему — удовольствия наказания, заключения и дезориентации с неизбежным освобождением».

 

● ● ●

Урок географии — в тексте Макса Нельсона о новой книге, в которой Америка рассматривается через кинематограф европейских режиссеров.

«Еще была пустыня Мохаве, которая толкала кинематографистов к лихорадочной, загадочной атмосфере. Микеланджело Антониони поехал туда в 1968, чтобы снять оргию для сердцевины своей вызвавшей много споров контркультурной басни „Забриски-пойнт“ (1970). Когда британский режиссер Питер Уоткинс приехал в ту же пустыню осенью 1970-го, как пишут Лео Голдсмит и Рэйчел Рейкс в книге America: Films from Elsewhere, он нанял непрофессионалов, „студентов, активистов и уклонистов“ и „охранников с американской авиабазы поблизости“ для того, чтобы снять мучительные сцены государственного насилия — диссидентов забрасывают в пустыню, оставляют без воды и убивают — которыми будет наполнен „Парк наказаний“ (1971). Двумя годами позже там же очутился немецкий режиссер Вернер Шрётер. Он застрял со своими тремя звездами в отеле, „которым заправлял американский фашист“, как он позднее вспоминал в мемуарах. („Так что атмосфера была неприятная и тревожная“.) Чтобы снять бегло им придуманный „Уиллоу Спрингс“ (1973), фильм о „трех меланхолических женщинах“, живущих вместе в уединенном доме и убивающих мужчин-посетителей, группа арендовала „ветхое подобие салуна, полного грязи и паутины“ в пустынном городке, и сняла там все экстравагантные и колоритные сцены, которые только можно было себе позволить».

 

 

● ● ●

Подзамочная, к сожалению, статья про голливудских звезд, которые боятся выглядеть слабаками на экранах. Вин Дизель, например, придумывает специальную таблицу коэффициентов для разных ударов, чтобы его персонаж в очередном «Форсаже» не дай бог не пропустил больше, чем герой Джейсона Стэйтема.

 

● ● ●

В подкасте Film Comment обсуждают девятый фильм Квентина Тарантино.

 

 

● ● ●

Дэвид Бордуэлл рассказывает о сюжетосложении в фильме «Без крыши, вне закона» Аньес Варда.

 

 

● ● ●

Раффаэлло Матараццо и его мелодрамы — сегодня порядком забытое кино, которое в послевоенное время собирало все деньги Италии. Реабилитацией этой исторической фигуры занялся Criterion.

 

● ● ●

За рубль можно посмотреть обсуждение грядущего фильма «Сорокин трип» вместе с гостями, среди которых — авторы фильма Антон Желнов и Юрий Сапрыкин.

 

● ● ●

У нас есть фестиваль Тарковского в Иванове и «Бабочки» Дмитрия Кубасова, а у фестиваля в Локарно (который на днях начался) есть «Снаряды» Софи Летурнёр. Посмотреть его можно на сайте Le Cinéma Club.

Divine
Каро
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»