18+
// Хроника

Сеанс-дайджест №50

Годар против «Списка Шиндлера». — Хичкок требует от оператора невозможного. — Эллиотт Гулд как племянник Ли Марвина. — Пристальный взгляд Карпентера. — Молчание Кристиана Бэйла. — Херцог расхищает гробницы.

 

 

Журнал Film Sense выложил эссе Ролана Барта в переводе Михаила Ямпольского — в сети его было не найти.

«За исключением тех случаев — правда, все более и более частых — когда человек идет в кино для удовлетворения определенных культурных запросов (фильм выбирается заранее, подыскивается), в кино идут от безделья, из желания убить время. Все происходит так, как если бы еще в преддверии зрительного зала были созданы все классические условия для гипноза — опустошенность, безделие, незнание, чем себя занять. Не фильм погружает человека в сновидения — они начинаются еще до того, как человек становится зрителем, и происходит это бессознательно».

 

● ● ●

Бертран Тавернье запустил инициативу по реставрации музыки к французским фильмам. В ближайшее время он представит восстановленную партитуру из «Великой иллюзии».

«Я принципиально сосредоточился на отличительной черте французского кино, а именно на огромном количестве песен, написанных режиссерами, начиная с 1930-х, когда это делали Рене Клер и Саша Гитри, и вплоть до Новой волны с Аньес Варда и Жаком Деми. Не видел, чтобы кто-то обращал на это внимание прежде; мало кто знает, что Жан Ренуар и Жюльен Дювивье писали песни, многие из которых — красивые и трогательные».

 

● ● ●

Интервью с Эллиоттом Гулдом — о Содерберге, Олтмене, Богдановиче. Вот фрагмент о том, как он попал в «Долгое прощание»:

«Я прочел сценарий — и подумал, вот уж нечто старомодное… но все-таки это не был пастиш, и я всегда интересовался жанром. Мне сказали, что Питер [Богданович, в тот момент занимался проектом — примеч. ред.] не видит меня в этой роли. У него на уме были Роберт Митчум или Ли Марвин. Я говорю Дэвиду Пикеру: „С ними спорить не стану, они мне все равно что дяди родные. Но их мы уже видели, а меня еще нет“. И потом, нежданно негаданно, мне звонит Роберт Алтмен, которому United Artists отдали материал».

 

● ● ●

Интервью с Годаром 1996 года публикует Film Comment. Страшно достается Спилбергу.

«„Список Шиндлера“ — хороший пример приукрашивания действительности. Это как „Макс Фактор“. Цветная пленка, превращенная в черно-белый, потому что лаборатории больше не позволяют себе делать настоящее ч/б. Спилберг думает, что ч/б выглядит серьезнее цвета. Конечно, и сегодня можно снимать черно-белое кино, но это трудно, это дороже цвета. И поэтому он остается верен системе — а это фальшивка. Для него — нет, думаю он честен перед собой, но он и не очень умен, поэтому результат выходит фальшивым. Я видел документалку, неудачную, но хотя бы оттуда можно было узнать факты про Шиндлера. [Спилберг] использовал этого человека и его историю и саму еврейскую трагедию так, будто это большой оркестр, и ему нужно добиться стереофонического звучания от простой истории.

Спилберг не способен сделать „Список Шиндлера“ так, как обыкновенный режиссер, не гений, но кто-то наподобие Уильяма Уайлера — которому удалось сразу после войны сделать „Лучшие годы нашей жизни“. Сегодня вы смотрите этот фильм и поражаетесь, как в Голливуде честные люди и хорошие ремесленники могли до кого-то достучаться. Кинематограф как таковой имеет куда больший потенциал, чем картина Уайлера, но в ней — 100% его собственного потенциала. Сегодня это утрачено. Если бы это была гонка, Уильям бы преодолел 100 ярдов за 12 секунд; у Спилберга ушли бы две минуты».

 

 

● ● ●

Споры вокруг «Нашего времени» продолжаются, очаг сражения локализовался на сайте Cineticle. Ощущение битвы на небесах подкрепляют надкусанные «звездочки»-оценки. Сергей Дёшин считает, что есть еще в фестивальном кино место подвигу, Зинаида Пронченко ему возражает.

 

● ● ●

RussoRosso насчитало 40 лет со дня премьеры «Носферату» Вернера Херцога, и делится обширными наблюдениями Михаила Моркина по следам DVD-комментариев режиссера.

«…Херцог сбежал в Мексику. Там он трудился на случайных работах (например, на родео) и как-то набрел на одно странное кладбище. В одном из местных зданий хранились тела людей, чьи потомки не заплатили за место захоронения. Власти раскапывали неоплаченные могилы, а жаркий и влажный климат превратил тела в мумии. Спустя полтора десятилетия, вспомнив эти жуткие образы, Херцог решил снимать открывающую сцену „Носферату“ в Мексике. Еще в 1969-м в здании с мумиями был открыт музей, и тела больше не лежали вдоль стен, а выставлялись под стеклом. Режиссер лично доставал иссохшие тела, каждое из которых весило около восемнадцати килограмм, и на руках относил их на площадку. Для Херцога это был необычный опыт, ведь он понимал, что носит тела настоящих людей».

 

● ● ●

Николас Кейдж с «Огоньком»: интервью начального уровня, в котором Кейдж в сотый раз говорит о смене фамилии, выборе профессии и так далее — по-своему это трогательно.

«Когда был подростком, я часто посещал один маленький кинотеатр в Лос-Анджелесе, где впервые посмотрел фильм Элии Казана „К востоку от Эдема“. Картина повествует о сложных отношениях между сыном и отцом. Младшего, нелюбимого, сына играл Джеймс Дин. Однажды с ним случается нервный срыв, и он так эмоционально его изобразил, что я, помню, сидел в зале и рыдал как ребенок. В тот момент почувствовал, что ничего не приносит мне такого волнения и восторга, как кино. Ни опера, ни живопись, ни рок-музыка не задевают меня за живое, только кино и гениальное исполнение могут сделать меня счастливым. Поэтому решил, что мне нужно стать актером и вызывать такие эмоции у людей».

 

 

● ● ●

Другой разговор — на «Кольте», где Ксения Реутова поговорила с Хансом Вайнгартнером, режиссером роуд-муви «Романтики 303», в котором условный blablacar становится причиной любви, а не смерти. Обсуждают Европу эпохи brexit.

«Уже потом я обратил внимание, что все попавшие в кадр дорожные щиты, на которых обозначены названия стран, выглядят старыми и потрепанными. И располагаются где-то в кустах. Это не наша постановка, все так и было! Знак Франции нам вообще долго пришлось искать, и нашли мы только тот, который вы увидите на экране, — ржавенький. Португальский знак был испорчен граффити, он как будто говорил: да кому какое дело? Лично мне очень нравится идея объединенной Европы. Мы два месяца снимали кино, проехали от Германии до Португалии и за это время не разговаривали ни с одним человеком в униформе. Все, что менялось на нашем пути, — это язык и еда. Согласитесь, это приятные перемены. Мне кажется, весь мир должен быть примерно таким же — со старыми ржавыми знаками на открытых границах».

 

● ● ●

Антон Долин составил гид по фильму «Война Анны».

 

● ● ●

О фильмах Джона Карпентера как «приключении глаз» рассказывают в видеоэссе и сопроводительным письмом Максим Селезнёв и Дмитрий Буныгин.

 

 

«Есть ли что-то специфическое в визуальных намерениях Карпентера, чтобы на них следовало останавливать внимание? Ведь у Хичкока или Де Пальмы патологическое влечение к вуайеризму куда отчетливее: прямо из него изобретаются их сюжеты. Многие кинематографисты догадываются об опасности взгляда, в том числе об опасности глаза камеры. О его свойстве подвергать реальность мертвящей фиксации, склонности к фетишизации наблюдаемого. Но Карпентер идёт дальше этого страха. Его глаза становятся взглядом — но чьим? Взглядом аморфным, оставившем формы, цвета и строгие значения позади, чтобы выйти к иррациональному ощущению присутствия — ощущению Нечто».

 

● ● ●

Наконец что-то интересное в «Анатомии сцены» от «Таймс»: Адам Маккей рассказывает об игре Кристиана Бэйла в фильме «Власть», который выйдет в России в феврале. Бэйл могущественно молчит в роли Дика Чейни.

 

 

● ● ●

15 фильмов, которые «Искусство кино» ждет в 2019 году: «Дау», «Пляжный безельник», Джеймс Грэй про звезды и другие.

 

● ● ●

Джеймс Грэй, кстати, поговорил о режиссуре с посетителями фестиваля в Торонто — выступление было приурочено к ретроспективе его фильмов.

 

 

● ● ●

«Как пропал Борис Фомич» — мультфильм о Большом терроре, который рисовали дети, показали на сайте «Афиши». Занималась постановкой Наталия Мавлевич, переводчица с французского, автор переводов Арагона, Кокто, Виана и других.

 

● ● ●

Оператор «Дня сурка» Джон Бейли рассказывает, насколько сложным был знаменитый план с лестницей и ключом из «Дурной славы» Хичкока, вот она:

 

 

● ● ●

О Дороти Арзнер, которая не попала в список ста главных кинематографистов по версии AFI, рассказывает феминистка Алисия Мэлоун.

 

Охотник
Subscribe2018
Канны
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»