18+
// Хроника

Сеанс-дайджест №15

Милоша Формана больше нет с нами. Но дайджест должен продолжаться — читайте о том, что было на этой неделе.

Вчера умер Милош Форман, ему было 86 лет.

«Когда состоялась американская премьера „Любовных похождений блондинки“ Формана на кинофестивале в Нью-Йорке в 1966, фильм мгновенно стал сенсацией», — писал Дэйв Кер в 2002 году для Criterion. — «Как правило, если фильм добивается моментального признания, это означает, что с ним что-то не так: либо он слишком очевиден, либо слишком сентиментален, или слишком спешит прийтись по душе. Но это никак не относится к „Любовным похождениям“, которые остаются поразительно сбалансированным примером мягкой социальной сатиры и романтического томления юности, чистого отчаяния и неукротимой надежды».

«Его следующим хитом стала сенсационная — но интересным образом тонкая и непрямая — сатира „Бал пожарных“ 1967 года, рассказ в реальном времени о вечере сбора средств для местной пожарной службы, в которой высмеиваются бюрократия и наряженное в униформу чиновничество. Что немаловажно, по итогам вечера в честь пожарных здание действительно сгорает дотла. Это блестящая и убедительная комедия. Но чешские власти ее запретили: парадоксальное решение, лишь утвердившее правоту фильма Формана и топорность властей. После того, как в Прагу отправили танки, Форман перебрался в Нью-Йорк», — Питер Брэдшоу, The Guardian.

«Когда в годы брежневского застоя он приезжал в Прагу, где проходили съемки „Амадеуса“, то почти не встречался со старыми друзьями, чтобы не подставлять их перед системой, и не растравливать ран при встрече с успешным гостем из Голливуда. Его оружием были не декларации, не интервью, а камера, и он воспользовался им с величайшей эффективностью. Фильм „Пролетая над гнездом кукушки“ рассматривал вопрос свободы в американском контексте 1970-х, но в подтексте оставался горький опыт чешского социализма, которому так и не удалось придать человеческое лицо», — Андрей Плахов, «Коммерсант».

Олег Кашин приводит эпизод из книги Формана «Круговорот»:

«Мне нужно было командовать эпизодом, в котором на основе старой кинохроники воспроизводилась демонстрация фантастического шестиместного трехколесного велосипеда в Праге начала двадцатого века. Высота этой машины достигала почти десяти футов, и она вызвала в парке настоящий фурор, так что мне предстояло руководить еще и массовкой в костюмах того времени. Раздуваясь от сознания собственной значимости, я впервые в жизни принял на себя руководство съемочным процессом. Скептическое внимание ветеранов группы только подогревало мое стремление показать им, что я могу справиться с этой работой.

Я проверил, насколько члены группы справлялись с „новоизобретенной“ машиной, и обнаружил, что они могли управлять ею даже с некоторой элегантностью. Тогда я придумал, по какому пути следует везти камеру, распределил по местам массовку, изображавшую воскресную толпу в парке, внимательно осмотрел объект через окуляры камеры, отошел назад и скомандовал: „Мотор!“ Шесть велосипедистов нажали на педали, и господа в цилиндрах, дамы с кружевными зонтиками и зеваки-оборванцы с восторгом устремились к ним. Я наблюдал за происходившим, все делали то, что я им приказывал, но в то же время что-то мне не нравилось.

Я не очень понимал, в чем была загвоздка, но на всякий случай велел сделать дубль. Потребовалось какое-то время, чтобы расставить всех на прежние места. Потом я долго пытался представить себе, как будет выглядеть вся эта сцена, если ускорить движение наподобие скачущих кадров старой хроники, но и это не принесло мне облегчения.

Я внимательно наблюдал за вторым дублем, и снова у меня возникло чувство какой-то неудовлетворенности, и я велел снять еще один дубль.

— По-моему, все в порядке, — проворчал старый оператор.

— Да уж точно, в порядке, — нестройным хором подтвердили столпившиеся вокруг него ветераны.

Организация съемки отнимала массу сил, и они боялись, что режиссер-новичок будет выжимать из них все соки в погоне за недостижимым совершенством. К тому же они чувствовали, что я не очень понимаю, чего хочу добиться.

— Пожалуйста, я прошу повторить еще раз, — настаивал я.

Они нехотя повиновались, но всласть потянули время, расставляя по местам всю массовку. Наконец все было готово для съемки нового дубля, я быстро скомандовал начинать, но когда статисты устремились к чудо-машине, какому-то типу внезапно надоела вся эта бессмысленная съемочная канитель. Он повернулся и пошел прочь от велосипедистов, наверное, в поисках кружки пива, причем шел он прямо на камеру.

— Стоп! — заорал я. Теперь я точно понял, чего мне хотелось. Поставленная мною сцена была слишком совершенной, слишком придуманной, слишком теоретической; во всех киножурналах, которые мне приходилось видеть, всегда мелькали люди, которым было наплевать на происходящие события, какими бы сногсшибательными они ни были.

Я приказал снять еще один дубль, но теперь я расставил в парке нескольких „случайных“ прохожих и велел им уходить прочь от места всеобщего ажиотажа. Они так и сделали, и именно это внесло в мой безукоризненно отточенный эпизод тот сумбур настоящей жизни, которого ему недоставало.

В этот краткий момент хватило незначительного толчка, чтобы я буквально прозрел. Я понял, что правду жизни на экране придают те, кто отрицает ее логику».

 

 

● ● ●

В апреле исполнилось 50 лет «Космической одиссее» и «Планете обезьян». Если пересматривать их в очередной раз нет желания, обратите внимание на подборку от «Кино ТВ» — Максим Заговора назвал десятку фильмов про космос, которые вы могли не видеть. Ранний Питер Джексон, неочевидный Джон Карпентер и наш любимый Кори Макэби, который приезжал в Петербург по нашему приглашению год назад.

«В XXI веке он умудрился снять чёрно-белую картину, которая ни на что не похожа. Формально ковбойский космический мюзикл, но сам факт присутствия этих трёх слов подряд в одном предложении говорит за себя. По сюжету землянину с бакенбардами надо забрать золотого юношу с Юпитера, доставить его на Венеру, где живут только женщины, и обменять товар на труп их скончавшегося правителя. Замах на бюджет Дэвида (должно быть, Джеймса? — примеч. ред.) Кэмерона, реализация исходя из возможностей независимого кино. Смешно, щемяще, грандиозно!»

 

● ● ●

И, конечно, на этой неделе стукнуло 85 лет Жан-Полю Бельмондо, бунтарю, герою плаката грядущего Каннского фестиваля, в котором бунтарского только и осталось, что запрет на селфи да ссора с Netflix. Обязательно прочитайте воспоминания Максима Семеляка, который повстречался с Бельмондо первого января 2000 года:

«Передо мной стоял, ухмыляясь, молодой старик в рыжей шубе. Он вел под руки сразу двоих — справа у него была девица, слева, видимо, телохранитель. Звали его Жан-Поль Бельмондо. Великолепный, неисправимый, ас из асов, безумный Пьеро, профессионал, чудовище, стукач, вор, нежный проходимец, человек из Рио, папаша из Ниццы, доктор Пополь — все его лики разом уставились на меня, и карнавал душ завертелся вокруг, и казалось, все окружающие гильдейские дома распахнули окна, любуясь тем, как надо мной скалил белые зубы выдающийся гипнотизер».

 

О другом внезапном french connection Максим Семеляк написал специально для «Сеанса».

 

● ● ●

Далее про Канны. Небольшой блог Kino Slang опубликовал нечто похожее на первые кадры из годаровского Le livre d’image, который показывают в основном каннском конкурсе. На сайте «Сеанса» тоже есть интервью с Годаром, в котором аперитивно говорится о новом фильме — тогда он носил название «Образ и речь»:

«— „Проба синего“ — действующее название?

— Нет, теперь это просто „Образ и речь“ (Image et parole), а в скобках: „Папирус“. Как будто мы нашли старый папирус, склеили его из кусков. Те двое итальянцев делают как раз что-то подобное: собирают целое из фрагментов чужих фильмов, снятых на 35 мм. Всматриваются в них кадр за кадром. То есть для них это археологическая находка. Так они могут обнаруживать какие-то детали — фрагменты разбитой вазы и так далее. Потом они, археологи, чистят их своими кисточками и видят, что же это такое. Их подход напоминает мне то, что называется археологическими раскопками; он позволяет им открывать, что некогда существовал такой-то город, существовала такая-то вещь — создавать ощущение реальности. И я занимаюсь сейчас тем же самым».

 

 

● ● ●

А вот на Mubi начинается ретроспектива фильмов Ангелы Шанелек, одного из главных режиссеров Берлинской школы — в 2014 году мы публиковали ее беседу с Михаилом Ратгаузом. Mubi несколько дней можно смотреть бесплатно, но сперва дождитесь, пока они загрузят и другие ее фильмы.

«Фильмы Шанелек ведут дальнейшие (вслед за Брессоном, Брэкиджем и Пиала — примеч. ред.) эксперименты с последовательным монтажом. На деле, они содержат самое новаторское применение „общепринятого“ монтажа в повествовательном кино со времен Пиала, который, наряду с Брессоном, очевидно повлиял на Шанелек. Ее вклад мы могли бы назвать „эпистемологическим эллипсисом“. Покуда персонажи Шанелек часто испытывают некий кризис знаний или идентичности, режиссер использует монтаж, чтобы дизориентировать зрителя, отказывая ему в типичных указаниях на пространство, время или идентичность, которые мы привыкли ждать от кино. То есть, мы не просто смотрим сюжеты о людях в сбивающих с толку обстоятельствах. Мы, зрители, испытываем эти обстоятельства на себе, по другую сторону эпистемологического раздела».

 

● ● ●

Сайт Movie Maker поговорил с Арно Деплешеном, чьи «Призраки Исмаэля» мы советовали в прошлом году, а в США его показывают прямо сейчас.

«Призрак — это то, что вы не можете похоронить. Призрак это то, с чем вы не можете справиться. Вот, что такое для меня призрак. Это брат, который вас ненавидит, женщина, которую вы не можете забыть или ребенок, который вас покинул. Вот призраки, которые окружают меня, и эти призраки окружают Исмаэля».

 

● ● ●

Есть такой жанр публикаций — «если завтра дедлайн»: уважаемые издания берут информацию из агрегаторов наподобие IMDb или Rotten Tomatoes, и на этой основе составляют некую выборку. Последние дни мы обсуждали много хорроров, от «Винчестера» до «Тихого места» IndieWire по случаю собрал самые расхваленные «страшные фильмы» по мнению Rotten Tomatoes — тут и «Кинг-Конг» 1933 года, и «Годзилла» 1954-го.

 

«Годзилла». Реж. Исиро Хонда. 1954.

 

● ● ●

Кинотеатр «Пионер» запустил собственный лонгрид — первый выпуск посвящен программе «Форум» прошедшего Берлинале; два фильма из этой программы «Пионер» показывает в апреле. «Слон сидит спокойно» Ху Бо можно будет увидеть 20 апреля.

«Неспешный (но не нарочито медлительный) ритм позволяет избежать общих мест многих фильмов о подростках и буллинге, в том числе вошедших в программу Форума. Выверенный музыкальный контрапункт (столь же точно музыка используется разве что в Aufbruch), отсутствующий в показанной на фестивале версии фильма, попадает в незащищённую точку: An Elephant Sitting Still бредит смертью, но ведом мечтой о жизни, какой она могла бы быть. Из города, в одном из депрессивных районов которого находится школа Бу и Лина, отправляются поезда и автобусы в Манжули. Именно там, в Манжули, и живёт слон. Что бы ни происходило вокруг, он всегда сидит неподвижно».

 

● ● ●

Майкл Джей Фокс о синдроме самозванца:

«Я помню, как однажды подошёл к газетному стенду на бульваре Ван-Найс, и среди множества подростковых журналов, таблоидов и прочих изданий с моим лицом на обложке был один, от которого меня парализовал страх. Я был уверен, что момент, которого я так боялся, настал — всё, меня наконец-то спалили. По какой еще причине я мог оказаться на обложке журнала „Психология сегодня“? Я схватил журнал и лихорадочно пролистал его в поисках статьи. Оказалось, что она не имела ко мне никакого отношения — это был просто очерк на тему одержимости знаменитостями в американской культуре. По-моему, моё имя в нём даже не упоминалось. Они использовали моё лицо лишь для того, чтобы увеличить продажи (если не можешь победить, эксплуатируй). Однако несколько секунд у меня не было никаких сомнений в том, что я безоговорочно и заслуженно разоблачён».

 

● ● ●

И, конечно, еще не поздно принять участие:

 

● ● ●

Видео этой недели.

Режиссер и актер Джон Красински оказался совсем не таким молчуном, каковым он представляется в своем «Тихом месте»: пока фильм делает сборы, Красински рассказывает New York Times об анатомии одной из сцен.

 

 

● ● ●

У наших друзей из «Кино ТВ» есть хорошая рубрика «География кино» — съемки мест, знакомых по тому или иному фильму. На AV Club задорный аналог: короткое видео о том, какие кварталы в Чикаго любят разрушать в голливудском кино.

 

● ● ●

Видеоэссе о «Красном круге» Мельвиля.

 

 

● ● ●

О параллелях и взаимовлияниях между аниме и западным кинематографом рассказывает короткий ролик на стриминговом сервисе Fandor. В «Коммерсанте» Алексей Васильев рассказывает об «аниме с русскими корнями»:

«Часто ли вам доводится смотреть двухчасовой фильм почти всю дорогу мокрыми от слез глазами? Часто ли вам приходится в кино увидеть мир так, как, по словам Тарковского, видели его Бах и Леонардо, как видел его сам Тарковский, по крайней мере, в „Солярисе“ — словно в первый раз и снаружи? И как часто, завершив просмотр фильма, отвечающего этим двум условиям, вы вспоминали слова Габена: „Для того чтобы картина удалась, нужны только три вещи: хорошая история, хорошая история и хорошая история“? Это тройное сальто — слезы и взгляд из вечности, обеспеченные исключительно силой хорошей истории,— выполнено в японском мультфильме „Укрась прощальное утро цветами обещания“, что позволяет с чистым сердцем рекомендовать к просмотру режиссерский дебют 42-летней сценаристки, настолько преобразившей мир аниме, что шесть лет назад президент студии P.A. Works Кэндзи Хорикава сказал о ней: „Теперь больше всего на свете я мечтаю увидеть фильм 100-процентного авторства Мари Окады“. И вот — всего спустя два месяца после японской премьеры — этот фильм перед вами».

Subscribe2018
Бок о бок
Сеанс68
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»