18+
// Интервью / Фестивали

Никита Лаврецкий: «Вы сразу поймете, это конченый режиссер»

с режиссером беседует Гордей Петрик

Что такое «Сашин ад»? Как попасть в преисподнюю из Минска? И почему фильм Никиты Лаврецкого, главного enfant terrible белорусского кино, московские критики считают одним из лучших на ММКФ? О VHS-хорроре с его автором поговорил Гордей Петрик.

 

 

«Сашин ад» снят на VHS, режиссер называет его mumble-gore’ом и эмо-хоррором. По сюжету популярный бельгийский рэпер Олли «Оли» (в исполнении реального рэпера Vlad Lullaby) приезжает с концертом в Минск и «развиртуализируется» со своим соавтором Сашей, с которым они познакомились через интернет-сервер 4chan. Заканчивается это сошествием в ад.

Никита Лаврецкий известен в первую очередь безбюджетным камерным хорорром «Белорусский психопат» (2015) о 22-летнем девственнике-женоненавистнике. Дебют Лаврецкого одержал победу на минском кинофестивале «Лiстапад» и был показан на фестивале goEast в Висбадене. В следующем году режиссер снял «Любовь и партнерство», который также участвовал в «Лiстападе», а затем в фестивале в Коттбусе. Обе работы доступны на youtube-канале автора. В 2017-м Лаврецкий выпустил перформативный комедийный веб-сериал «Синемагия», по методу напоминающий проекты Джонни Ноксвила. В 2019-м в Белоруссии был показан игровой фильм-альманах «Драма», где Никита Лаврецкий, Юлия Шатун и Алексей Свирский воспроизводили события произошедшие с ними за неделю. Несколько же недель назад в петербургском издательстве «Бумкнига» вышел первый комикс Никиты «Включая ее имя и лицо», созданный в соавторстве Ольгой Ковалевой.

 

 

— Когда я смотрел твои работы, мне показалось, что вопрос конкретно формата и жанра для тебя не очень принципиален. До «Сашиного ада» в твоих фильмах не было четкой структуры и драматургической конструкции. Скажи, это так? Или все такие какие-то формальные критерии существую: например, продолжительность и количество серий, перспектива показа на большом экране…

— В принципе, режиссерские техники во всех моих фильмах разные, и качество продакшна тоже разное. Но это, на мой взгляд, не первостепенно. А первостепенно качество художественное, насколько интересен контент. Понятно, что в «Синемагии», в сериале, не использовались хорошие петличные микрофоны, а использовался, диктофон, самая обычная камера, да и оператор был непрофессиональный. А «Любовь и партнерство» — это, наоборот, самый профессиональныйв визуальном смысле мой фильм. Снимал его хороший оператор Егор Ефимов, он учился в Варшавской киношколе и приехал со своей кинокамерой Black Magic. Поэтому «Любовь и партнерство» смотрится на уровне среднестатистического американского фильма с «Сандэнса». «Cинемагия» в свою очередь снята на мой фотоаппарат, а сцены, где съемки фильма, мы снимали вообще на убогий китайский fish-eye. Мне нужно было кого-то позвать, и я позвал снимать моего друга, не оператора. По факту я разрулил все на монтаже, и это настолько же интересно смотреть, как и фильмы, снятые профессионально. Так что продакшн в моем случае пока не играет принципиальную роль. А истории эти пока равноценные.

— С чего началась эстетика Никиты Лаврецкого?

— Я нигде не учился, ни у какого мастера. Только дистанционно — смотрел фильмы просто, и мне с самого начала приходилось нащупывать самому те техники, которые для меня работают. Мои первые короткометражки достаточно примитивны. Сначала я нашел три вида кадров, которые мне нравятся. На следующей короткометражке понял, что можно использовать, допустим, цвет для разных эмоций, или монтажные приемы. Вот я такой дурачок, я не знаю вообще ничего про теорию кино, только нащупываю. Отвечая на твой вопрос, я могу сказать, что все мои фильмы сняты в эстетике Лаврецкого, потому что я ни разу не использовал те техники, которые бы я сначала выучил теоретически, а потом понял бы, что они просто мне не подходят, не соответствуют какому-то природному эстетическому компасу. По факту я просто все время двигался по этому компасу. Это может звучать так, будто я думаю, что, типа, я самый крутой гений. Нет. Это, может, даже не самая эффективная технология обучения. Все мои приемы и техники не изобретены. Понятно, они до этого были. Я подобрал то, что мне подходит. Я уже прошел этот путь, и сейчас обладаю достаточным набором техник, чтобы какое-то создавать. Мой фильм уже чуть-чуть работает, раз его показали на этом фестивале. У меня и на ближайшие фильмы уже есть какие-то планы. Поиск киношных техник — это главное, на чем я сейчас сконцентрирован.

 

 

— Даже переход от «Белорусского психопата» к «Сашиному аду» кажется серьезным скачком: вынужденная камерность как будто ушла, появилась вполне четкая киноструктура, и действие,хоть и более безумное, стало выглядеть гораздо реалистичнее. Увеличилось количество локаций и героев. Очевидно, усложнился и продакшн.

— «Сашин ад» устроен так, что у всего, что происходит в первые сорок минут на экране, нет каких-то очевидных целей и мотивировок, диалоги ни к чему не ведут. Вот два героя. Какая у них цель? Чего они хотят? Этого мы не знаем. Поэтому единственный шанс, чтобы «Сашин ад» вообще взлетел, и его можно было осилить, состоит в том, чтобы каждая сцена была просто интерсна здесь и сейчас. Но это тоже дело вкуса. В «Белорусском психопате» для меня основное достижение — нетрадиционность драматургии. У героя есть определенные мотивы и цель, но авторский взгляд на героя не сводится к какой-то иронической отстраненности. Мне вообще хочется размыть все жанровые границы и достичь пост-ироничного состояния, когда разница между иронией и искренностью испаряется, и нам не дают никаких готовых выводов. Зрителю остается свобода думать, герой смешон, страшен, или он, наоборот, трагический персонаж. И были люди, которые писали про Дмитрия [герой фильма «Белорусский психопат»] в комментариях, типа: чувак дело говорит. А некоторые думают, что я совпадаю с этим Дмитрием, и поэтому снял такой мизогинный фильм — про то, что все девушки должны мне давать.

На цифрах от «Белорусского психопата» к «Сашиному аду» переход не очень масштабный, на самом деле. «Белорусский психопат» был снят за два съемочных дня. «Сашин ад» — за шесть съемочных дней. И то и другое — это, конечно, очень быстро. Я бы мог пафосно сказать, что на «Сашином аде» мы работали по 24 часа. Но-но-но! У меня все нормы труда выполнены. В PDF был составлен съемочный план, с опережением каждый день заканчивали, и смены были не больше, чем 12 часов — еще и с обедом. Мне кажется, у меня есть такая жилка — я могу управлять съемочным процессом. У фильма «Сашин ад» был не самый простой продакшн. Нам нужно было организовать сцену концерта с массовкой. Я хотел сделать этот концерт, типа, реальным.

 

 

— В чем заключалась сложность?

— С одной стороны, если ты пишешь на афише в Минске «бельгийский рэпер», то 50 человек точно придет. А мне больше, чем 50 не нужно было. Но проблема в том, что это же Белоруссия. Нужно было получить гастрольное удостоверение. Я договорился с клубом, но нам все равно не выдали, сказали низкий художественный уровень. Но в Белоруссии почти никаким рэперам не выдают. Наверное, просто стоит приказ, типа, рэперам не выдавать. Бакею, белорусскому рэперу, недавно ни в одном городе не выдали. Приезжали, там, российские какие-то типа Фейса и еще кто-то, даже Die Antwoord’у. Южноафриканцам не выдали гастрольное удостоверение! Низкий художественный уровень — стандартный ответ. Поэтому я поступил так хитро, сказал, что это все съемки фильма и мы снимаем вымышленный концерт. На вымышленный концерт не нужно делать гастрольное удостоверение. Дальше я просто приглашал людей в «вконтакте». Но де факто я даже и не снимал его целиком — просто люди оторвались, и всем было приятно.

— В титрах ты фигурируешь как единственный продюсер всей этой истории. У вас был хоть какой-то бюджет?

— Не знаю, сколько точно потратил на этот фильм, не больше, чем 500 долларов. Можно сказать, это были мои карманные деньги. Основная часть ушла на еду и кассеты. А Влад, например, после съемок отказался от компенсации перелета.

— Перейдем тогда непосредственно к фильму. Спрошу сначала глобально — уверен, ты изучал вопрос — насколько вообще реальны случаи полноценной художественной коллаборации незнакомых людей в интернете?

— Абсолютно реальны. Появился интернет, и ты можешь записывать треки с бельгийским рэпером. И, наоборот, бельгийский рэпер к тебе приезжает, чтобы дать концерт. Сам Влад был очень рад приехать в Белоруссию и здесь встретиться с MialDian’ом, потому что он реально в реальной жизни записывал треки с молодечницким рэпером. Я этого не знал, когда к нему обращался. Я ему написал, думая, что это просто бельгийский рэпер. А потом оказалось, что у него есть связь с Белоруссией, есть песни совместные с молодечницким рэпером из города Молодечно.

 

 

— Ты пользовался/пользуешься 4chan’ом?

— На самом деле 4chan и 2ch — жутко известные серверы. Я лет с 15-ти постил на 4chan’е. И когда там было десять тысяч лонгридов про Трампа, я как истинный задрот только там обсуждал аниме и фильмы в совершенно политкорректном режиме. Потому что по факту люди не понимают, что это просто форумы, где каждый анонимно может что-то постить. Дегенераты часто постят всякую дегенеративную ерунду. Но всякие задроты, которые во всяких фэйсбуках не сидят — а в фэйсбуках ради чего постить, если у тебя нет в друзьях Долина, обычному рядовому задроту — поэтому они приходят на 4chan и обсуждают там с кем-то фильмы. Там можно обсудить такие артхаусные фильмы, которые в фэйсбуке, наверно, никто и не смотрел. Потому что там истинные задроты синефилии сидят. Там бывают треды по двести реплаев про новый фильм Лава Диаса. Больше такого места в интернете нет, где ты это смог бы обсудить. И без лишних претензий, типа, что все друг друга должны похлопывать по плечу, а реально по-пацански.

— Можешь рассказать про товего соавтора сценария с сильно не белорусским именем Рэй Коз? Очередная интернет-коллаборация?

Именно. Рэй Коз — это его псевдоним. Он гражданин Америки и живет в Мексике. Но я не так много о нем знаю, потому что наши отношения, в принципе, профессиональные. Я даже ни разу с ним не общался по видео, мы только переписывались, там, про кино. Про творчество мы переписывались. Я читал его рассказы, слушал какой-то его вэйпер-вэйв альбом. Но в первую очередь рассказы мне его нравились, поэтому я понял, что он может быть хорошим соавтором сценария. Сначала я попросил его сделать rewrite короткометражного фильма «Поэзия». По сюжету действие происходит в скайпе. Парень и девушка читают стихи: он — своему знакомому, она — своей сестре. А они бывшие парень и девушка. И они обнаруживают, что их стихи находятся в необъяснимой синхронности. Рэй Коз писал алт-лит. В Бруклине в начале десятых было направление писать автобиографическую прозу и выпускали много модных зинов. В некоторых из этих зинов печатался Рэй Коз, и я тоже печатался с англоязычной прозой. Ну и на этом поприще мы как бы сошлись. Вот я попросил его сделать рерайт короткометражки. Потом мы с ним время от времени переписывались. И так написали в соавторстве сценарий «Сашиного ада». Мне показалось, что это тоже будет уместно, потому что темы фильма ему близки: форумы, Интернет, мистика — некоторые его интересы лежат в сфере эзотерики.

 

 

— Давай про эзотерику. Герой у тебя сатанист, и ритуалы, которые проводит Саша, выглядят очень реалистично. Чем они навеяны? Они имеют отношение к эзотерическим практикам?

— Все ритуалы — это, конечно, мой художественный вымысел. Я в этом, честно говоря, не разбираюсь. Но сразу подумал, что вся эта эзотерика и оккультизм, это все, в общем, булшит. Не строгая наука. Один человек написал одно, другой написал другое. Кроули написал одно, а в книге без автора «Ключ царя Соломона» совершенно другое написано про печати. К этим всем книгам я бы относился как к произведениям поэтического толка. Поэтому какой-то поэтический смысл был и в том, что Саша все свои вещи, вроде кошелька или телефона, оставляет в публичных местах и таким образом прощается со своим секулярным миром. Но это я сам придумал, я нигде не читал, что это нужно сделать. Ну и в принципе, визуально печать у меня выглядит почти как классические печати Соломона — но это известная вещь.

Была, кстати, такая история. Стою я на улице перед показом фильма. У меня были билеты от фестиваля, но некоторые друзья не пришли. Мимо проходит дедок, подходит ко мне, и спрашивает: нет лишних билетов? Я спрашиваю, на что ему. Он отвечает, что, типа, на что угодно. Ну и я говорю ему, что у меня, вот, есть билеты на свой фильм, только это такой белорусский хоррор. Он отвечает, типа, да-да, конечно, мне это очень интересно, улыбается и берет билет. Мне потом друзья начали говорить, что он уйдет через 10 минут, не поймет ничего или инфаркт получит. Кто-то сказал, что за распространение билетов с фестиваля выгонят за шкирку. В итоге, дедок сел рядом с Алексеем Свирским, который играет главную роль. Леша потом говорил, что он весь фильм смеялся и на него оглядывался. На Q&A дед ответил кому-то, что сошествие Саши в ад — это хэппи-энд. Потом подошел ко мне восторженный, говорит, это же мистика, лучший жанр, типа, я сам пишу мистические сценарии. Подписал мне книжку со сценариями хорроров, а потом еще сказал, что участвовал в «Битве экстрасенсов». Это я к тому, что правда убедительно получилось.

Фильм снят на VHS. Есть ли у этого концептуальное обоснование?

— Моя идея заключается в том, что визуальная эстетика фильма должна представлять не мировосприятие автора, а ощущение мира героями. Мировосприятие автора, я думаю, второстепенно. Мы должны смотреть на героев, не как кукловод смотрит на кукол, а, наоборот, изнутри. Мне показалось, что VHS нам поможет почувствовать перспективу обоих. С одной стороны, VHS — грязный формат, такой же грязный, как и тот подвал, в который ходит совершать ритуалы Саша. А Олли, он, типа, готический рэпер и ему нравится VHS. Ну и дань современной моде, конечно, потому что многие клипы эмо-рэперов сняты на VHS. Вообще, VHS — это круто, эту картинку не испортить. Если бы, допустим, Майкл Бэй или Стивен Спилберг захотели снять свой новый фильм на VHS, то он бы, грубо говоря, выглядел визуально и по масштабам так же, как и мой фильм. С VHS тоже, конечно, надо работать. Но у меня был хороший оператор, и семь VHS-камер работали.

 

 

— После показа кто-то заметил, что «Сашин ад» — кино о белорусской национальной идентичности. Несколько зрителей из Белоруссии сказали, что почувствовали себя как дома. Потом, насколько я понял, это подхватили твои белорусские друзья после показа. Тебе как кажется: оправданы такие реакции?

— Как художник я создаю произведение искусства и не вкладываю какие-то большие публицистического или, философского толка идеи. Мне кажется это неинтересным и даже вредным в некотором роде. В принципе, я не против, если кто-то находит свои интерпретации, какие-то большие идеи об идентичности, о состоянии поп-культуры. Я просто таких больших идей боюсь. Я очень простой человек. Мне интересно исследовать отдельно взятого человека. Вотесть Саша. На мой взгляд, основная красота этого фильма и его трагичность в том, что есть Саша, есть его странная тайная жизнь, но мы, даже наблюдая за ней пристально и долго, мало чего узнаем о Саше. Даже его друг мало чего узнает о Саше. А у Саши, очевидно, не все хорошо внутри и в душе, несмотря на какие-то радости жизни. Но в конце мы так и не узнаем, что же внутри Саши. В этом трагедия. Это все маленькая история жалкого, никому не интересного Саши. Это фильм про него.

 

 

— Есть ли у тебя объяснение тому, что, посмотрев кино про сатаниста и чернокожего рэпера, где место действие, в общем, условно (такого контраста можно было бы добиться, живи Саша в любой из небогатых постсоветских стран), твои соотечественники искренне вторят, что чувствуют, как будто побывали дома?

— Просто банально мало белорусских фильмов. А там центр города был так снят, как я его снял, как будто сам по нему прогулялся. Феномен радости узнавания, назовем его так, — он всегда жив. Ты бы тоже это почувствовал, если бы фильмы, в которых действие происходит в Москве в наше время, снимались бы один раз в несколько лет.

— Ответь, пожалуйста, за страну и поколение. Скажи, есть ли еще прогрессивные режиссеры сейчас в Белоруссии (вынесем за скобки Дарью Жук с «Хрусталем»), которым, скажем так, повезло меньше? И можем ли мы говорить о каких-то зарождающихся белорусских кинотечениях?

— Есть мои протеже — хотя это громко будет сказано. Я ведь не считаю себя режиссером номер один. Все считают режиссером номер один Юлю Шатун. Манский активно пиарит ее фильм «Завтра». А на белорусскую новую волну у нас банально не хватает индустрии. Но наше с Шатун и Свирским кино, которое мы снимали просто так, когда ничего никому уже не доказать, не к чему стремиться и нечего терять, я называю белорусским конченым кино. Если вы посмотрите, что она там сняла, то вы сразу поймете, это конченый режиссер.

 

 

— Это моя экс-студентка!

— Твоя студентка, моя соратница. Ну, и Леша Свирский на самом деле тоже хороший режиссер, правда, пока не снял полный метр. Мы как раз втроем делали «Драму».

— Все это очень напоминает историю прекрасно известной тебе бруклинской мамблкор-тусовки. Можете назвать себя ее белорусским аналогом?

— Хотелось бы, чтобы такая тусовка существовала. На «Драме» мы все вместе в одной концепции работали. Кстати, поэтому я считаю, что это нормальный полный метр — только его три режиссера снимали. Не знаю, как песня «Холостяк» — LSP, Егор Крид и Feduk. Они втроем — равноправные артисты, и для каждого из них это полноценный сингл. «Драма» была полноценным полным метром для каждого из нас. Когда мы его вместе снимали, это, конечно, было счастье, потому что мы все друг у друга были звукооператорами и операторами, и, в целом, у нас не было никаких споров. У нас идеальное сотрудничество. И не то что всё у нас абсолютно одинаково. Нет. У нас совершенно разные вкусы. У меня любимый режиссер Джо Свонберг, а у Юли Шатун — Шанталь Акерман. Тем не менее, наши эстетики достаточно близки, чтобы они сочетались друг с другом, и достаточно разнообразны, чтобы не образовать общий ком. Насчет Дарьи Жук, — это не дисс на Дарью Жук — просто скажу, что ее фильм относится к другому поколению.

 

 

— Мне кажется, в случае того кино, которым ты занимаешься сейчас, спрашивать о будущих планах неправильно, такое кино не предполагает планирования в привычном смысле: идеи и фильмы рождаются быстро, продакшн зависит от удачного (или неудачного) стечения обстоятельств, компании сподвижников, и просто месячного дохода. И все-таки, в какой форме тебе было бы интересно сейчас поработать?

— В принципе, у меня постоянно есть какие-то проекты в разработке, несмотря на то, что этой весной уже вышли «Драма» и «Сашин ад». Сейчас я монтирую еще один фильм, минут на шестьдесят, то есть фактически полный метр. Это будет автобиографическое видеоэссе и одновременно такой нойз-хоррор. Дальше, я думаю, что, может быть, сниму еще один веб-сериал комедийный. Чтобы развеять мифы, скажу, что я отношусь к видео, которые выкладываю на youtube, как к перформансам — там, где я про Оскары на белорусском телевидение рассказываю, там, где объявляю войну «Кинопоиску». Примерно в этой вселенной я думаю еще веб-сериал сделать. И я думаю, конечно, над следующим сценарием. Может, для этого проекта понадобиться бюджет побольше, но основная концептуальная идея, которую хотелось бы развивать — как киноязык, эстетика фильма зависит от персонажей. Я бы хотел объединить в одном фильме нескольких героев, чтобы сцены с участием одного героя сняты одним образом, а сцены с участием другого героя — другим.

Я сам с точки зрения технической, наверно, мог бы снять крупный фильм. Руки бы не опустились. И с точки зрения художественной, у меня есть истории, которые можно и нужно рассказывать в виде более масштабной картины. Ведь все зависит от того, какую ты историю хочешь рассказать. Где-то одни нужны техники, где-то другие. То есть я могу придумать и научную фантастику, и фэнтези, а, может, и супергеройку.

Proskurina
Allen
Каро
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»