18+

Четыре журнала в год

Подписка!
// Рецензии

Девять жизней Арии

В прокат вышла Incompresa Азии Ардженто. Фильм совсем недавно показывали на Каннском фестивале. У нас в прокате он называется «Пойми меня, если сможешь», но несмотря на это сходить на него стоит, — считает Ольга Касьянова.

«Пойми меня, если сможешь». Реж. Азия Ардженто, 2014«Пойми меня, если сможешь». Реж. Азия Ардженто, 2014

Восьмидесятые, снятые на теплую пленку. В безвкусно обставленной столовой Шарлотта Генсбур подает фрикадельки и истошно вопит на итальянском. Габриель Гарко хватается за причинное место при виде разбитого зеркала и крестит углы. Под звуки Рахманинова и Брайана Молко юная Ария, бесхозный ребенок в звездной семье, изо всех сил сопротивляется непрошеному знанию о том, что жизнь — это боль.

Третий полнометражный фильм Азии Ардженто, как и первые два, посвящен детской уязвимости перед безграничной властью родителей. Incompresa — так называется фильм на итальянском — переводится как «непонятая», что настраивает на определенный лад: фильм снят о подростках, подростковым языком и с ортодоксально подростковой попыткой отстоять себя не только перед мамой-папой, но и перед всем миром. Вы тут все меня не понимаете, я не сумасшедшая, у меня есть уважительные причины так себя вести, — как бы говорит взрослая Азия, ссылаясь на Азию маленькую. Если при таком посыле — от почти сорокалетней женщины — мы бы увидели чудовищную картинку «Пурпурной дивы» или «Лукаво сердце человеческое» (я отказываюсь называть этот фильм «Цыпочки»), то это, скорее всего, было бы очень неловко, потому что недорослевое желание доказывать себя и оправдываться автоматически настраивает на обратную мысль, что человек действительно душевно болен, потерян и едва ли сможет перерасти свои проблемы. Но Азия не такая. Она превращает свою скотобойню в Амаркорд и показывает страницы юности, не закрашивая их гневом позднего осмысления. Она предоставляет рисовать разноцветные картинки 80-х ребенку, и в них отражаются чудеса еще детской психики, способной за пять часов сна забывать головокружительные предательства и возрождать в себе любовь с помощью сладостей и обнимашек. Сколько здесь моментов хаоса и одиночества, столько же — самой страстной, самой светлой любви. Ведь, в конце концов, ничто не сравнится со счастьем от короткой благосклонности нарциссической матери или отчужденного отца.

«Пойми меня, если сможешь». Реж. Азия Ардженто, 2014«Пойми меня, если сможешь». Реж. Азия Ардженто, 2014

Incompresa именно об этом. О яркоокрашенном мире лишнего ребенка до того, как психические травмы завязали узлы в его нежной подкорке. Маленькая Ария (паспортное имя Азии Ардженто) — девчонка что надо. Она панк в лосинах и бог разрушения в пышной лоскутной юбочке. Мама-пианистка и папа-актер — опасные, но интересные — дают ей вагон свободы и одним своим существованием питают ее творческие склонности. Когда она читает в классе сочинение о своем коте Даке или подружке Ист, ее слова, пропетые уже по-итальянски чувственным, но еще по-детски невинным голосом, легко берут в плен жюри школьных литконкурсов и наши скромные сердца. Она неумело курит и исповедуется, коротко стрижется по последней моде и безмолвно влюбляется в мальчика на скейте. В ней еще нет мстительности и злости, и каждая ее нечаянная подлость или маленький подвиг еще лишены всякого самолюбования. Она не проклинает подругу, променявшую ее на более удобную девочку раннего развития, и не завидует сестрам, которых родители с виду больше любят: мать боготворит Донатину за смазливое личико, отец заботится о Лукреции, потому что в ней нет крови его сумасшедшей жены. В семье, где дети распределены, как имущество, Ария оказалась невостребованной тумбочкой — ее то и дело выставляют в коридор, не особо заботясь, кто подберет. В такие моменты невольно напрягаешься, что вот-вот случится какая-то типичная арджентовская катастрофа, но — фух! — кажется, пронесло: Ария в белых сандаликах танцует на языческих кострищах среди панков и трансвеститов, и те лишь убаюкивают ее, как гномы Белоснежку, гладят по голове, любуются, и глаза их наливаются заботливыми слезами.

Азия добра к своей сердцевинке, к безвинному ребенку внутри себя и дает ей много сил и поводов забывать дурное. Однако заряд неубиваемости все-таки ограничен. Даже у кошек, вроде ее ангела-хранителя Дака, всего девять жизней. После каждой ночи вне дома, разбитой тарелки или гневной тирады Ария будто бы полностью регенерирует, но на самом деле ее внутренний заряд расходуется, пока в конце не иссякает совсем, и тогда Арии приходится идти на типичные для ее возраста крайние меры — саморазрушение. Самая верхняя, самая душераздирающая нота в том, что, даже навредив себе, распластавшись в крови очищения, Ария то ли видит, то ли представляет, что это событие объединило ее родителей, обратило их внимание к ней — и смеется. Из каждой беды, после которой, кажется, уже не жить, вырастает вдруг какая-то новая радость, и они — беды и радости — теперь не разделяются в ее сознании.

Азию Ардженто, конечно, трудно назвать большим режиссером, но конкретно по части терапевтической психодрамы ей равных нет. В «Пурпурной диве» она заставляла играть свою мать, а в «Лукавом сердце» сама отыграла гротескную роль матери-монстра. На фоне мощного хоррора «Лукаво сердце человеческое» повесть о непонятой девочке выглядит даже как-то простовато, — и в смысле напряжения, и в смысле режиссуры. Но вне глобальных мерил и парадигм Incompresa — замечательная вещь. Не потому, что тут Шарлота Генсбур, подруга Азии по несчастью, еще один эксплуатированный ребенок, бьет мужика сапогом в грудь и смешно говорит по-итальянски. Не потому что сейчас модно ностальгировать по 80-м, снимать на пленку наперекор всему и возрождать амаркордовский жанр. А потому что это взвешенный и честный взгляд на себя. Не только фильм-обвинение, но и фильм-благодарность. За те странные моменты единения, которые большинство травмированных детей, вырастая, выжигают из себя. За незнакомые обычным детям ранние истины и близость призрачного мира магии и искусства, за неповторимый опыт, который — как бы жутко это ни звучало — ни на что не променяешь. Это фильм-размышление о том, появился бы вообще кот Дак, рок-группы, роли, фильмы, сама личность Азии Ардженто без этих черных пятен гнева и трехгрошевых мудростей, которые перешли ей от неприспособленных к родительскому труду людей? Что было бы, если Азия Ардженто вышла из бессодержательного мира покоя, а не из страны чудовищ? Ответа здесь нет. Единственный ответ, примиряющий светлые и темные стороны,— это юмор. Его тут много. Это, на минуточку, комедия.

В одной аннотации видеодневника, который Азия записала в 2006 году, замечательно очерчен круг затронутых тем: «фрики, отец, Федерико Феллини и сексуальность». По-моему, исчерпывающе. Все те же мотивы составляют поэтику «Пойми меня, если сможешь». Из них же вырос ветвистый мир ее музыки, ролей и рассказов, щедрый поток авторской речи, проделавший большой путь от школьных сочинений к какому-нибудь свежему интервью в Rolling Stone, где Азия сыпет посланиями миру, как из рога изобилия. Она навсегда срослась со своим прошлым, отлично с ним сосуществует, и поэтому совершенно в стиле своего сверхпрямого характера заявляет в финале фильма уже от имении Азии, а не Арии: «Я рассказала вам мою историю не для того, чтобы вы меня жалели, а чтобы узнали получше. Может быть, тогда вы будете добрее».

И в этом ей никак нельзя отказать.

Panahi
Subscribe2018
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»