18+
// Интервью

Андрей Лошак: «Закончится „оле-оле“, и все будет по-старому»

С режиссером беседовали Егор Сенников , Никита Смирнов

В последних числах июня ныне закрытая «Эрарта Сцена» показала серии фильма Андрея Лошака «Возраст несогласия» — о протестной молодежи, которая в 2017-2018 году участвовала в предвыборной кампании Навального в регионах. Мы поговорили с режиссером о молодых людях, у которых возникли «стилистические расхождения» с властью.

«Возраст несогласия». Реж. Андрей Лошак. 2018

— С момента премьеры прошло некоторое время. Как вы сейчас оцениваете реакцию на фильм? Она совпала с тем, на что вы рассчитывали?

— Не совсем. Мне было принципиально важно успеть показать фильм за неделю до выборов. И резонанс был, фильм встретили достаточно тепло — особенно те, кто осилил, это видно по комментариям на YouTube. Но я ожидал большей реакции от Фейсбука, думал, что проект более вирусный. Особенно в сравнении с моим фильмом «Путешествие из Петербурга в Москву», после которого было много приглашений и показов, в том числе за границей. А тут — глухая стена молчания.

— С чем вы это связываете?

— Возможно, проблема в самой работе. А возможно, что в Навальном, фигура которого так или иначе стоит над проектом, хотя сам проект — не про него, а про молодых ребят. Но чтобы это понять, надо посмотреть. У многих моих друзей критическое отношение к Навальному, и я часто вижу в этом заштампованность мнения. Это притормозило хайп вокруг проекта. В итоге он пошел по другим каналам. Его посмотрела молодежь, условная аудитория Навального, но и не только. Люди более старшего возраста говорили: как же всех жалко, их теперь всех сломают. Молодые люди говорили наоборот: круто, что такие ребята есть, оказывается, я такой не один. Я себя скорее отношу к молодым — по тому, как воспринимаю эту историю. Она обнадеживает меня, несмотря на весь трэш, несмотря на то, что уже два героя свалили из страны, а один сидит на чемоданах. То, что появились эти ребята — очень хорошо.

— Сложно было искать героев, договариваться?

— Никаких сложностей не было. Я пошел к Навальному, он сказал, что идея нравится, но денег нет. Я сказал, что денег все равно бы не взял, но мне нужна помощь с поиском ярких ребят из регионов. Они сделали подборку из своей базы данных, по которой мы выбирали и звонили.

— Все соглашались?

— Почти все. Они мотивированные ребята. Если ты активист в кампании, то понимаешь, что в тайне такое сохранить не получится. Поэтому все соглашались с большой охотой, по принципу spread the word.

— А родители как реагировали?

— По-разному. С родителями вообще беда. Мне нужны были условные путинисты. Не оголтелые — этих я нашел в виде «Отрядов Путина», и они собой этот крайний фланг закрыли. Нужна была условная середина. Но везде я слышал жесткое «нет». Это, как правило, были те родители, которые против того, чем занимаются их дети. В итоге в фильме у всех героев, кроме одного, родители либеральных взглядов.

«Возраст несогласия». Реж. Андрей Лошак. 2018

Во всем этом присутствует изрядная доля страха, и это историческая беда. Власть воспринимается как сила. Собственный опыт, опыт накопленного предыдущими поколениями показывает: пойдешь против власти — получишь сапогом по голове. Зачастую эти люди всё понимают про коррупцию путинского круга, но не видят альтернатив и никому не верят. Это очень удобная для власти точка зрения, которая позволяет длить статус-кво до бесконечности.

В одной из серий есть девочка, которую прессовала учительница — вызывала, чтобы пугать перед всем классом, отправляла к директору. А дети это все ведь на телефон записывают, и выкладывают. Так вот, учительница сниматься отказалась, хотя я очень долго обивал пороги школы, звонил и даже слал факсы по ее просьбе. Думаю, она понимала, что тоже выглядит глупо в этой ситуации. Оказалось, что проще найти убежденных оппозиционеров, чем согласное большинство.

— Вы поэтому скорее оптимистично настроены?

— Да. За время съемок я понял, что у людей не настолько за…аны мозги, что они оценивают все довольно трезво. Есть речной поток, а в нем водоросли. Куда поток стремится, туда водоросли и колышутся. Они там, где все.

Но больший оптимизм в том, что появились новые ребята. Точнее, мы их увидели. В этом феномен кампании Навального — он проявил этих молодых людей. Не припомню, чтобы раньше молодые люди всерьез говорили о политике, носили браслеты, символику, и это было бы чем-то модным, а не радикальным. А теперь так по всей стране. То, что Навальный со своими идеями зашел так далеко, говорит о взрослении общества. И то, что именно дети впереди, тоже нормально: они менее испорчены, и это действительно непоротое поколение. В них нет цинизма. На них не действуют фразы про девяностые, потому что они их не застали. Всю жизнь они живут при Путине и видят, что здесь и сейчас все не очень. А вокруг — идиотический мир взрослых, которые рассказывают им, что Навальный это новый Гитлер. Пусть эти ребята наивны, пусть они идеалисты, но голос разума звучит по эту сторону, а не там, где взрослые. И это естественное свойство молодости — быть недовольным происходящим. На этом построены все студенческие движения. А у нас никогда этого не было, молодежь все принимала и встраивалась.

— Были ли моменты во время съемок, когда вам становилось страшно за этих ребят?

— В Краснодаре, в третьей серии, показан несанкционированный митинг. Это была акция «День рождения Путина», седьмое октября. Ребята вышли на площадь перед зданием администрации, постояли, покричали, и тут я начал замечать, что вокруг них стягивается толпа чуваков в спортивных костюмах и капюшонах. Некоторые были в масках. И потом, когда митинг перешел в шествие по центральной улице, ребята обнаружили, что за ними идет черная туча этих здоровых парней. А новый закон о митингах запрещает прятать лицо на массовых мероприятиях. И ребята кричат полиции: «смотрите, тут люди в масках!» И полицейский, который стоит рядом, а за ним в двух метрах эти люди, говорит: «здесь нет никаких людей в масках, я никого не вижу». Это такой момент кафкианского ужаса, когда ты осознаешь, что полицейские и бандиты заодно. На этом митинге были драки, избиения, все кричали про титушек, у меня выбили айфон и загребли в участок — единственный раз. Но это краснодарская специфика. Юг России, Украина рядом, откуда первые титушки и пришли. Мы это зафиксировали в фильме. С огромным сожалением я увидел, что на московском митинге пятого мая, накануне инаугурации Путина, титушки появились в Москве.

«Возраст несогласия». Реж. Андрей Лошак. 2018

— Кампания Навального в политическом смысле не победила. Каким вы видите ближайшее будущее его сторонников в регионах? Это подтолкнет их к отъезду, или заставит продолжить борьбу?

— Сейчас ситуация тяжелая. Команда Навального не предложила ничего, не придумала «план Б». Что дальше-то делать? Может, его и невозможно придумать. Часть штабов закрылись, довлеет ощущение, что все закончилось. Сами ребята настроены по-разному. Виолетта, координатор штаба в Мурманске, не хочет уезжать принципиально, хотя для нее, представительницы ЛГБТ, вообще не вопрос получить убежище в Норвегии, как сделали многие ее подруги. Ее штаб не закрыли.

Те, кто хотел уехать, уезжают. Егор, координатор в Калининграде, сбежал — и вот сегодня написал мне с десятью восклицательными знаками, что ему дали учебную визу в Америку. Олег, зам в штабе Егора, был отчислен из университета за политическую деятельность — единственный из моих героев. Он поступил в Чехию. Филипп уехал в Швейцарию просить политическое убежище. Филипп такой же американофил, как и Егор. Это не специально вышло. Про Егора я тогда уже знал, потому что был у него дома, видел американский флаг в комнате. А когда вошел в квартиру к Филиппу и опять увидел американский флаг, подумал: сколько можно, может, вырезать это уже? Но потом решил оставить, потому что важно показать: эти ребята не боятся Америку, всё, что им нравится, пришло оттуда. К сожалению, здесь такие люди не нужны, и это очень печально.

— То есть, вы продолжаете тесно с ними общаться?

— Со многими из них. И есть идея к ним вернуться.

«Возраст несогласия». Реж. Андрей Лошак. 2018

— К следующим выборам, или раньше?

— Я и сейчас пытаюсь просить их что-то снимать. Олег снимал на телефон, как Егор переходит границу в Литву: как они собирались, как пропустили последний автобус и добирались на попутке, а у водителя оказалась просрочена страховка, и их не пустили.

Егор переходил границу пешком через лес в два часа ночи. Встретил стадо диких кабанов, очень испугался и вернулся. Причем он в течение всей ночи писал мне в Телеграм, а я, как бабушка, держался за сердце. Но сейчас все нормально. Егора выдвинули на премию Немцова в Германии, он ездил в Бонн, но не победил. Я его видел: серьезный такой, уже в очках.

— То есть, эта история для вас пока не закончена?

— Да, но вернусь я к ней, наверное, уже к будущему циклу. Как говорил Егор: сейчас наберемся сил, и вернемся продолжать борьбу с Путиным. Думаю, что Путин не пойдет на следующий срок, но попытается остаться, то есть, все будет более турбулентно.

— А какова судьба «отрядов Путина»?

— Их организатор объявил о роспуске, потому что в ближайшие пять лет им не с кем бороться. Не исключено, что они еще соберутся, но в силу, прежде всего, здоровья, не все уже смогут вернуться в «отряды». Мне этих людей искренне жаль.

«Возраст несогласия». Реж. Андрей Лошак. 2018

— Фильм называется «Возраст несогласия». Нет риска, что через шесть лет его герои войдут в возраст согласия?

— Не думаю, что они просто так станут поддерживать эту власть, потому что у них с ней «стилистические расхождения», как говорил Синявский — она им чужда со всеми этими Мизулиными, которые их учат жить. Государство лезет не только в политику, но и в душу, в голову. Поэтому на митингах Навального есть так называемые «золотые хиты», когда он предлагает закрыть Роскомнадзор и ограничить влияние церкви. На это всегда бурно реагируют.

— Про перспективы героев вы рассказали. А какие перспективы вы для себя как документалиста видите в ближайшее время? Сложившаяся обстановка, необходимость снимать «в YouTube» не давит на вас?

— Усиленное давление продолжается с 2012-го года. А давление не форсированное, растянутое во времени, началось еще с разгона НТВ, и я ощущаю его на себе очень давно. С увольнения Парфенова уж точно. То есть, я очень давно живу в этом состоянии. Для документалиста это нормально: есть многое, что нужно зафиксировать и осмыслить, так много, что сложно выбрать и остановиться на чем-то одном. Никто не снимает про дело Дмитриева, про «Новое величие». У меня есть несколько идей в разработке, и я сам не могу пока сказать, какой из них займусь.

Понятно, что сейчас закончится «оле-оле» и будет все по-старому, с очередным витком эскалации. Я к этому абсолютно готов, и делаю кино без участия каких бы то ни было институций. Хотя это и новый для меня опыт — наскребать какие-то деньги — этому никогда не зря научиться.

Сеанс68
Beat Weekend
ARTNEWSPAPER
Послание к человеку
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»