18+
// Чтение

Бергман: призрак, демон, младенец, шоколад

Материал подготовил Марат Шабаев

В июле 2018-го исполнилось сто лет со дня рождения Ингмара Бергмана. Юбилейный год еще не кончился. По крайней мере, для «Сеанса». В самое ближайшее время мы представим сборник статей, посвященных режиссеру. Публикуем небольшой, не вошедший в книгу дайджест высказываний о ее главном герое.

 

 

Эрнест Риффе[1]

Бергману удалось сделать из кинематографа свое послушное орудие. Но затем последовало самое странное. Вместо того чтобы создавать новые формы кинопереживаний, он, несомненно подвигаемый на то подавленными амбициями, начал скармливать зрителю некий квазилитературный водянистый суп. В его фильмах перед нами проходит вереница фантомов, призрачных видений, произносящих выспренние монологи, очевидно заимствованные Бергманом из театральных инсценировок и приобретшие в его интерпретации привкус карамельной слащавости. <…>

Пора уже избавиться от этой призрачной одиозной фигуры,слишком долго будоражившей наше воображение. Бергман ничего не может рассказать нам ни о нас самих, ни о жизни, котороймы живем, ни о Боге. Он не может сказать нам ничего даже онезначительности или же о мнимом величии собственной персоны. Он — всего лишь еще одно пугающее свидетельство полного упадка, в котором находится сегодня искусство кино.

 

Эва Дальбек

Две стороны личности Ингмара кажутся мне наиболее важными, и я бы хотела на них остановиться. Может показаться, что они вступают в противоречие друг с другом, но на деле они тесно связаны. К сожалению, я не могу предложить никаких открытий,оба эти момента хорошо известны, но я попробую взглянуть наних с несколько неожиданной стороны. Я имею в виду шутовствои поиски Бога, два занятия часто с общим знаменателем.

 

Лив Ульман

Он не позволил себе вылечить ни одну свою душевную травму, не разрешил себе забыть ни одной из дарованных ему радостей — потому что он берег этот драгоценный материал душевной жизни для творчества. Его память чувств — это колоссальный, самый главный его труд.

 

Ингмар Бергман и Лив Ульман

 

Гуннель Линдблум

Прежде темперамент Ингмара был прямо-таки вулканическим, и всех, кто не расшвыривал вокруг себя стулья, он считал закомплексованными. Меня он тоже причислял к таковым. Я неспорила, пусть так думает, решила я. Но в душе я радовалась, чтоумею избегать приступов гнева. Лучше направить энергию начто-нибудь другое: Но я умела понимать Ингмара, когда на негонакатывали такие приступы, я их не боялась. Если реагировать спокойно, они быстро утихали. У него настолько развито чувство юмора, что он не способен долго сердиться.

 

Харриет Андерссон

Люди спрашивали, как он умудрялся заполучить всех этих молодых красоток. Но ведь он был интересный, выглядел очень здорово, на опасный манер. Красивый рот, удивительные глаза, но тем, кто видел его в старости, это в голову не приходило.

 

Ингрид Тулин

Бергман демон? Он как младенец и шоколад.

 

Эва Дальбек

Для меня Ингмар Бергман — прирожденный шут с присущими человеку этого занятия взглядами на парадоксальное устройство мира, на человеческую душу, на раздирающие ее противоречия. Шутовство предполагает скорбь и отвращение, страх и протест,но прежде всего всепроникающую любовь. И превыше всего потребность отражать, описывать, пугать, развлекать, пробуждать — одним словом, потребность в общении.

 

Эрланд Юзефсон

Человек, одержимый идеей неудачи, сумел лучше всех других рассказать о ней. Это можно назвать бергмановским методом прививки. Единственное, что может предотвратить распространение яда, — это самяд. Единственный способ борьбы с демонами — вызвать их к жизни. И чем больший хаос царит в ваших чувствах, тем более строгий порядок вы навязываете всему. <…>

 

Ингмар Бергман и Эрланд Юзефсон

 

Считалось, что Ингмар Бергман представляет лишь одного себя. За это его презирали, считали этаким незрелым умником-подростком, причем многие из этих людей вообще-то завидовали его независимости. Злились на него также и потому, что он не исполнял той роли, какую ему навязывали, не сидел в одиночестве, с прыщавым лицом за уборной в Эстермальме и не онанировал под унылую трескотню высшего общества. Наоборот, Ингмара окружали самые красивые молодые актрисы, он был прилежен и обладал влиянием, сам создавал себе условия и то и дело становился отцом. Невольно напрашивалась мысль, что он трахался с таким усердием, просто чтобы вытеснить латентный гомосексуализм, и меж тем как разгневанная молодежь среднего возраста воевала с обществом и истеблишментом, нередко проникая в их нутро как пятая колонна, Бергман снова и снова занимался божественными и желудочными проблемами в больших поместьях. В порыве великодушия можно было прямо-таки пожалеть его.

 

Макс Фон Сюдов

Необычайно дисциплинированный, Бергман повлиял на многих людей, которые забыли, что такое работа. Он увлек их необычной перспективой жизни и знанием человеческих отношений. Его понимание природы человека может сравниться только с его совершенным профессиональным знанием театра и кино. У него огромный талант рассказывать истории самым необыкновенным образом. Его страшно интересуют люди вокруг него: он хочет в деталях знать, что они чувствуют. Некоторые называют его диктатором: он и в самом деле иногда хочет доминировать, ну и что из этого?

 

Биби Андерссон

Бергман предоставляет актеру огромную свободу, если этот актер творческая личность. Если нет — тогда другое дело. Он конкретен во внешнем рисунке, но никогда не говорит, что я должна в этот момент чувствовать. Да, мне можно сказать, куда я должна идти, но не надо говорить мне, о чем я должна думать.

 

Петер Фишер

Вот что он сделал: он попросил своего друга-врача сказать Гуннару [Бьорнстаду — примеч. ред.], что болезнь, от которой он страдал, приняла серьезный оборот. Гуннар стал пить лекарства и заметно помрачнел. Теперь он идеально подходил для роли священника, который разуверился в Боге. Наверное, многие скажут, что Бергман зашел слишком далеко.

 

Гуннар Фишер

Ингмару нравилось унижать меня, а я от этого еще больше терял уверенность«. Разрыв с Бергманом принес облегчение. Работа требовала постоянного самопожертвования, времени на личную жизнь почти не оставалось. Я чувствовал себя особенным, сотрудничая с Бергманом. Он никогда не был равнодушен к изображению. Он мог расстроиться, если ему не нравилось, что он видел. Я не знаю, почему наше сотрудничество закончилось на картине «Дьявольское око». Скорее всего это случилось потому что он считал Свена Нюквиста более хорошим оператором.

 

Свен Нюквист

Он был непохож на других кинорежиссеров. Он пришел из театра, но все умел делать сам. Он выстраивал сцену полностью, не надеясь, как другие, на последующий монтаж. Я хочу сказать — на монтаж как средство исправлять ошибки и восполнять пробелы. У него еще в процессе съемок все было продуманно и осмысленно. А характер… Что же… Ингмар был очень требовательным. Но к другим не больше, чем к себе самому. Мог кричать на съемке. Его вспышки гнева… это были скорее приступы отчаяния… Я не обращал внимания, старался слушать его: он почти всегда был прав. Кроме того, я уже тогда понимал, что он гений. Дело было не в почитании и не в послушании, а в том, что он всегда точно знал, что нужно для фильма, как лучше для фильма.

 

Ингмар Бергман и Свен Нюквист

 

Карин Бергман

Да, в каком-то смысле Ингмар беззастенчиво открыт во всех своих начинаниях, но вместе с тем в душе он одиночка. Все знают, как он все время растаптывал чувства каждого человека, с которым был связан.

 

Томми Бергрен

Когда-то он предложил мне сняться в «Молчании», но у меня случился приступ аппендицита, и все сорвалось. Вскоре я уехал в Лондон, встретил там Бу Видерберга, и мы сделали с ним несколько фильмов. Бергман страшно разозлился, сказал, что я его обманул, предал и специально сбежал в «новую волну», потому что его, бергмановские, фильмы считаю скучными.

 

Йорн Доннер

Бессмысленно думать о Бергмане иначе, как о шведе. Для него всегда имело значение, как отнесется Швецияк тому, чего он достигает в искусстве. Во многих его фильмах естьсцены триумфальных побед и позорных поражений. Завершается все неким ироническим примирением. Так и в «Фанни и Александре», представляющем собой антологию (в лучшем смысле этогослова) излюбленных тем и мотивов бергмановского кинематографа и, возможно, как раз поэтому понятом превратно.

Путь к самоосознанию тернист. Одно дело — осознание себя Бергманом-индивидуумом; это частный вопрос, и мы его здесь не касаемся. Самоосознание же художническое побуждает к попытке синтеза хаотичных и иррациональных условий частного ивнешнего бытия — синтеза, нередко воплощающегося в игру и притворство. Фильмам Бергмана присущ бунтарский дух, в моральном плане сообщающий его творчеству еще большую значимость, нежелив плане чисто эстетическом. И это важно. Обо всем остальном уже сказали другие.

 

 

Оке Сандгрен

В Швеции невозможно снимать кино, не выработав отношения к Ингмару Бергману. Памятуя о его огромной творческой продукции и множестве хороших фильмов, нельзя не спросить себя: как он этого достиг? Ведь тут все равно что создавать в Швеции новую марку автомобиля — ее непременно станут сравнивать с «вольво». И коль скоро ступаешь на территорию Бергмана, надо быть готовым к сравнению. Становишься либо его учеником, как Челль Греде, либо его антагонистом, как Бу Видерберг. Фильмы Ингмара Бергмана строятся на скандинавской повествовательной традиции, суровости и меланхолии. Потому-то его позиция так сильна. Его интересует происходящее в нашей душевной жизни, и многим кинематографистам, наверно, очень непросто сделать выбор: следовать ли украдкой англосаксонской традиции или продолжать родную? А там стоит Бергман.

 

Кристина Улофссон

Раз уж народ постоянно перед тобой расшаркивается, ты в конце концов принимаешь это как должное. Благодаря своему творчеству Ингмар Бергман вошел в число великих кинематографистов мирового уровня и всегда будет значимой фигурой для других деятелей кино и для публики. Только вот сажать его на трон я не стану.

 

Пер Люсандер

Для меня он был старшим коллегой, помогал мне. И Эве Бергман [руководительница театра «Бакка» в Гётеборге. — примеч. ред.] ничего даром не доставалось. Даниель Бергман сделал, по-моему, хороший фильм [«Баловни судьбы». — примеч. ред.] и возможностями распорядился с умом. И в том, что Матс Бергман получает большие роли в Драматическом театре, а Ян Бергман превосходно поставил «Густава III», я никаких проблем не вижу. Дети Бергмана не претендуют в шведском театре на более важные роли, чем заслуживают. Они умеют уважать профессионализм. И никто из них не пытался идти легким путем.

 

Ральф Форсстрём

В маленькой стране возле личности вроде Ингмара Бергмана с легкостью создается этакий придворный круг. Его значимость преувеличивают, вот в чем проблема. Думаю, Бергман даже не всегда это осознает. Тут как с президентом Кекконеном, народная мифология в конце концов превратила его в «диктатора». Шведская марка — Ингмар Бергман. Для вас он более ходовой товар, чем королевская семья. Потому вы им и козыряете.

 

Вильгот Шёман

Что же именно придавало ему такой авторитет, что я сразу поверил всему, что он говорил? Тот час в кафе «Норма» стал для меня определяющим на годы вперед: он укрепил мою веру в себя и соединил с ним дружескими узами. Наверное, многие из его сотрудников привязались к нему сходным образом: он помог им поверить в себя. Тем самым произошло и распределение ролей. Я нуждался в авторитетном наставнике, получил его — и начались типичные ученические метания меж бурным восторгом и боязливой критикой. <…> Он, Ингмар Бергман, обнаруживает ошибку; виноватый просит прощения — и извинение приводит к унылому и раздраженному спору о том, как, черт побери, упомянутая ошибка вообще могла возникнуть. Поэтому обо всех промашках надо сообщать заранее, прежде чем Бергман сам их заметит.

 

Ингмар Бергман и Вильгот Шёман

 

Макс Гольдштейн

Теперь, после чтения сценария, я делаю наброски, и после этого я очень хочу поговорить с Ингмаром обо всем, что у меня на уме. И насколько я хочу поговорить, настолько же Ингмар хочет отложить этот разговор.

Он чувствует, что жил со своими персонажами слишком долго, возможно год, или сколько это заняло времени, чтобы написать сценарий, и он думает, что это слишком неудобно так сближаться с ними. Я продолжал спрашивать, какие носки они должны носить, даже об их белье. Но он хочет дистанцироваться от всего этого. Ему не комфортно, когда его персонажи так сближаются с ним.

 

Мод Ханссон

Сценарии, которые он писал — в особенности женские роли, — были убедительны и продуманны, но в личной жизни он ничегошеньки не понимал. В ту пору я думала, что великие художники и как люди тоже великие. Но Ингмар Бергман таким не был.

 

Ларс-Эрик Челльгрен

Я считаю его ядовитым змеем. Чертовски обаятельным змеем, но и чертовски ядовитым. В нем сильно развиты самые противоположные качества, и при его невероятной интеллигентности он может играть на каких угодно струнах. В нем есть всё, он может быть любым. Спокойным до ледяного холода, яростным, язвительным, щедрым, жестким, мягким, чувствительным, бесчувственным. Он самоед и самообновитель. Чем больше он поедает и отдает себя, тем более неисчерпаем источник.

 

Лоренс Мармстедт

Случались горячие дискуссии и стычки, мы чуть ли не дрались. И когда расставались в жуткой ссоре, Ингмар мог писать мне «злобные письма». Часто он тогда сам приходил с письмом, совал его мне в руку и сбегал вниз по лестнице. Не говоря ни слова. Но он отнюдь не злопамятен. Немного погодя, максимум через день, все было забыто.

 

Анна Бергман

Он боится встречаться с людьми за пределами своего заколдованного круга, не любит ходить на ужины и устраивать частные встречи. До ужаса боится собственных премьер. И после них часто удирает через заднюю дверь, в такси его рвет, он стремится только домой, чтобы спрятаться. Нередко по окончании работы над фильмом или театральной постановкой он заболевает. По-моему, он тогда ощущает пустоту. Еще он боится, что люди, критики, начнут трепать его творение, трактовать и перетолковывать, разрушая его магию. <…> Ингмар сидел на своем острове как паук, затягивал сети и пожирал нас одного за другим, а уж если с нами приезжал чей-нибудь друг или возлюбленный, добыча была еще лакомее. Однажды я доверила ему щекотливый секрет насчет моего возлюбленного. А за ужином, выпив несколько бокалов вина, он выдал мой секрет. Этого я ему не простила.

 

Биргит де Геер

Мне кажется, это видно во множестве его фильмов. Возьмите «Осеннюю сонату», где пианистка живет ради искусства, но забывает о детях. Все эти фильмы, про которые люди думают, что они о чем-то другом, в действительности о самом Бергмане.

 

Ульрика Кнутсон

Бергман — живой миф для шведского народа. Его плохое пищеварение, его отношения с женщинами, его конфликт с налоговой инспекцией. Его образ демонического гения, в создании которого он сам принимал активное участие. Бергман являет собою живой вклад в мифологию шведского самосознания — в определенном смысле даже больший, чем его фильмы. Шведы хотят иметь этот миф и даже по-своему гордятся им — но эти благие помыслы слишком далеки от реальной жизни. Шведы хотят любить своего безумного гения, но у них не слишком получается, поэтому долгое время его никак нельзя было назвать популярным на родине режиссером.

 

Ларс Клеберг

Бергман в Швеции всегда был одиночкой — с самого начала и по сей день. Могло ли быть иначе? Это ведь в России было сказано, что нет пророка в своем отечестве. Но эта правда — не только про Россию, она про все страны и про все времена. Трудно сказать, почему это так. В разные периоды своей жизни он был уважаемым и неуважаемым, понятым и непонятым, гонимым и почитаемым. Любимым он никогда не был.

 

Даг Бергман

Помню одно лето на даче, мне было тогда 10, а ему [Ингмару Бергману] 5 или 6. Он увязался со мной на рыбалку: я не хотел, чтобы он тоже шел на реку — он болтал и распугивал рыбу. Я сказал, что возьму его при одном условии — если он будет держать червей во рту. Он согласился: я прямо помню, как он стоит, едва не плачет, а изо рта свисают червяки. Кажется, он проглотил несколько штук.

 

Ингмар Бергман на съемках фильма «Фанни и Александр»

 

Анна-Лена Вибом

Я могу вам рассказать один эпизод, свидетелем которого была я сама. Это было в семидесятые годы, он был уже всемирно признан. Мы участвовали в семинаре для режиссеров и критиков. Ингмар сидел недалеко от меня, и когда я вдруг обернулась, то увидела, что по его лицу текут слезы. Я испугалась и спросила, что с ним, на что он сказал: «Я думаю о том, сколько здесь людей, которые унижали меня, которые меня ненавидели и ненавидят». После этого он вышел, он не мог говорить.

 

Маариет Коскинен

Он нажил себе много врагов за последние десятилетия — но это уже не враги-идеалисты, которые сражались с его эстетикой, с его философией. Это люди, которых волнуют куда более реалистические вещи — его власть в культурной политике, его безраздельное царствование в Драматене. Многие режиссеры уходили из Драматена, потому что не могли смириться с существованием в его тени. Меня немного удивляет то обстоятельство, что почти никто не решается говорить об этом вслух. Холод вежливого почитания окружает сегодня Бергмана. Я, разумеется, не имею в виду его ближайших сподвижников — об этом разговор особый. Все вышесказанное имеет отношение к сегодняшнему дню. Если же посмотреть на то, каково было отношение к Бергману в прошлом, нетрудно заметить, что многое в нем определялось и чисто шведской спецификой, и какими-то достаточно общими тенденциями, характерными не только для Швеции или для Европы, но и для всего мира. Я выросла в маленьком местечке в средней Швеции, в десятилетнем возрасте я была убеждена, что Бергман — сумасшедший, опасный безумец. Так говорили мои родители. И это было очень характерно для отношения к нему со стороны простых нормальных людей.

 

Лейф Церн

Долгое время он был затравлен критиками в буквальном смысле слова. Это было связано с левой политико-культурной направленностью. Уже в 1940–50-е годы он слышал, что его искусство — старомодное, устаревшее. Интеллигенция отвергла его, и кульминацией этого конфликта стал его отъезд из страны: его выбросили под предлогом неуплаты налогов. Это было событие, которое можно назвать символическим для отношений Бергмана и Швеции. Потом он вернулся, и отношения улучшились. Но только внешне. Ибо тот Бергман, которого приняли и восхвалили в 1980-е годы, был уже международно известным режиссером, «товаром на экспорт». Швеция уже не могла не почувствовать гордость за него и не могла отказать себе в удовольствии разделить с ним его славу.

 

Бу Видерберг

Мы вынуждены покорно считаться с тем, что именно то, что говорит о нашем обществе Бергман, и есть то главное, что знают о нас за границей.

 

Рой Андерссон

Когда я был студентом в шведской киношколе, в 1960-х годах, Бергман служил там инспектором — то есть занимал должность даже выше директора. Дважды в году нам надо было зайти в его кабинет и ответить на вопросы. Он был человеком консервативных взглядов и постоянно предостерегал нас, советуя не снимать левацкие фильмы. А мы все были тогда студентами, участвовали в демонстрациях и акциях протеста против войны во Вьетнаме. Бергман лично вызывал меня и спрашивал, зачем я беру школьное оборудование, чтобы снимать эти дурацкие манифестации. Даже угрожал: «Ты так никогда настоящий фильм не снимешь!» Но вообще-то по-настоящему он мне воспрепятствовать никак не мог. А я тогда верил в справедливость революций. Впрочем, знаете что? Верю до сих пор. Революции необходимы обществу. Французская революция, русская, революция 1968 года… Каждая из них изменила мир к лучшему. Вообще, у Бергмана было немало комплексов, добряком его тоже назвать было трудно. С другой стороны, свою репутацию величайшего шведского режиссера он заслужил. Если выбирать из всех его фильмов один любимый, я бы остановился на «Молчании»: в нем есть восхитительная недосказанность и чувственность. Хотя «Персона» мне тоже всегда нравилась.

 

Томас Альфредсон

Он спросил: «Кому вы отдадите главную роль?». Я ответил, что пока не решил. Он сказал: «Но вы должны знать, кто вас возбуждает, на кого у вас немедленно стоит». Этот вопрос поверг меня в шок, на кого у меня стоит? Мне вообще трудно говорить о таких вещах вслух, по крайней мере по телефону. Я начал немного бояться, но, как бы то ни было, все это было немного смешно.

 

 



[1] Псевдоним И. Бергмана, литературная мистификация. Бергман говорил, что так звали парижского парикмахера, который однажды очень плохо подстриг его жену.

ALIEN
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»