18+
// Чтение

Альфред Хичкок: «Я большой поклонник рекламы»

И еще о Хичкоке. Всю жизнь он посвятил выстраиванию собственного образа, но любил повторять, как тяготит его этот образ и невозможность выйти за его границы. Кокетничал? Противоречил самому себе? Лишь отчасти. «Сеанс» изучил интервью разных лет и собрал небольшой дайджест: режиссер рассказывает о себе и своих тревогах.

 

 

Отец называл меня «агнец ты мой непорочный».

***

Однажды, когда мне было, кажется, пять, родители отправили меня в полицейский участок с запиской. Полисмен ее прочитал и запер меня в камере со словами: «Вот, что мы делаем с плохими мальчиками». Это многое мне дало.

***

Допустим, «комната страха». Люди платят, чтобы их испугали, а выходят оттуда смеясь. Или мама держит трехмесячного младенца и говорит ему: «Бу!» Ребеночек хлопает глазами, икает и расплывается в улыбке. Мама смеется. И все довольны. Я не знаю, почему мама говорит ему «бу!». Но она так делает. Страх и смех всегда идут рука об руку.

***

Иезуиты дали мне навыки организатора, научили все контролировать и анализировать. Это было строгое обучение. Дисциплина. И все же моя собственная дисциплина носит спазматический характер. Помню, в 18 лет, когда я работал в электрической компании, у меня на столе скапливались запросы. Я их складывал в стопку. Сначала ленился, а потом садился и отвечал на все скопом. Есть люди, которые работают константно. Но это же так просто! Я не такой. Я говорю: давайте прервемся на пару часов и подурачимся. Этому иезуиты точно не учили.

***

Я жалею, что не стал юристом по уголовным делам. Было бы, наверно, увлекательно заниматься преступниками и их преступлениями. Витийствовать в суде! Но меня так пугает сила закона. Так пугает полиция. Я даже машину не вожу, потому что боюсь, что меня остановят. Психотерапевт сказал, что от этой фобии можно избавиться, но что-то я сомневаюсь.

***

Некоторые думают, что я кого-то убил и вот уже сорок лет умудряюсь заметать следы. И как мне это удается? Могу лишь процитировать чудное эссе Томаса де Квинси «Об убийстве как одном из изящных искусств»: «Стоит только человеку опуститься до убийства, как обязательно начнет задумываться о грабеже, а там недалеко и до пьянства или пренебрежения субботним днем, невежливости или праздности. Если уж пошел по кривой дорожке, ничто тебя не остановит. Для многих грехопадение начинается с убийства».

***

 

 

Простейшая форма саспенса — это беспокойство. Допустим, вы едете на такси в аэропорт. Волнуетесь, успеете или нет. А если при этом за вами еще несется полицейская машина, то это уже страх. Обстоятельства всегда корректируют форму саспенса.

***

В реальной жизни мы можем строить планы, принимать меры предосторожности. Надеяться, что все произойдет именно так, как мы задумали. Но мы никогда не можем быть уверены на все сто. Порой я размышляю: а почему, собственно, при всех этих предосторожностях, при том, что мы так жестко планируем будущее, нас так грубо одергивают?

***

Я лично очень доверяю музыкальным формулам. «Шантаж», как я его задумал, должен был начинаться с ареста преступника, а завершаться арестом девушки, главной героини. Кода. Но тех, кто исповедует религию хэппи-эндов, такой финал не удовлетворил. Некоммерческий!

***

Я всегда был хорошим слушателем. С раннего детства любил симфоническую музыку: посещал Альберт-Холл по воскресеньям, Квинс-Холл или еще что-то.

***

Я — лондонец, люблю театр. Люблю премьеры. Лет с шестнадцати, наверно. Но отношения с кино у меня сложились чуть более глубокие, чем с театром.

***

Я суров на стадии подготовки, пока не начались съемки. В этот момент все идет неправильно. Все затягивается, и приходится делать столько усилий, чтобы добиться простейших вещей. Но пока ты строг к себе в профессиональной сфере, остальное в жизни происходит само собой.

***

 

 

Трюффо очень точно все понял: стиль для меня важнее сюжета. Все дело в том, как вы что-то делаете. Форма, а не содержание делает вас художником. История всего лишь мотив. Поэтому и художник иногда рисует какую-то вазу с фруктами — было бы что рисовать.

***

Моя креативность носит технический характер. Я инженер. Меня интересуют практические решения технических задач. Мне нужно предложить ход, а философствовать мне некогда.

***

Я никого не режиссирую. Просто говорю с актером, объясняю, в чем суть сцены. В чем цель, почему нужно делать то или другое, что имеет отношение к фильму, а не к конкретной сцене. Сцена целиком имеет отношение к фильму, а чье-то конкретное выражение лица — нет. Я говорил Ким Новак: «У тебя такое выражение лица… мне оно тут не нужно». Не надо этой избыточности.

***

Меня никогда не интересовали женщины, которые носятся со своей женственностью как с писаной торбой, демонстрируют сексуальность, как какие-то бусы.

***

Всю свою жизнь я изучаю зрителей. Но до сих пор не могу понять, почему, когда показывают вора, который крадет у женщины драгоценности, мы ему так сопереживаем. Видим, что его могут застать на месте преступления, и приговариваем: «Давай быстрее, торопись! Она идет!» Все симпатии на его стороне. Как будто для похитителей алмазов есть специальная одиннадцатая заповедь: «Не попадись».

***

Телевидение — любопытная глава в истории индустрии развлечений. Конечно, оно влияет на посещаемость залов. Я бы сказал так: изобретение телевидения по своему эффекту сродни внедрению канализации и внутридомовых туалетов. Привычки публики оно едва ли изменит, разве что теперь для отправления надобностей можно не выходить из дома.

***

Звезд больше нет. Они сияют все меньше. Нам не хватает звезд, потому что не хватает фильмов. Всегда нужно помнить, что звезды становились звездами из-за того, что снималось беспредельно много картин. Звезда должна сыграть в бессчетном множестве хитов.

***

 

 

Мне сказали: «Нельзя, чтобы персонаж ползал по лицам президентов!» Я спросил: «Почему?» И мне ответили: «Потому что это святыня нашей демократии. Пусть он ползает между лицами». А я так хотел, чтобы Кэри Грант залез в ноздрю Линкольна и прятался в ней.

***

Я большой поклонник рекламы. Она столь изысканно вульгарна, столь утонченно безвкусна, что ей, конечно, невозможно противостоять: мы все убаюканы дискуссией носовых пазух с пищеварительным трактом.

***

Меня утешает Голливудский бульвар с именами звезд — по ним можно пройтись. По-моему, это впечатляющий пример благоразумных решений Коммерческой палаты, которые имеют не только рекламный, но психотерапевтический эффект.

***

Все дело в языке: это он позволяет Голливуду тянуть из Британии таланты. Что мы делаем, чтобы удержать тех, кто талантлив? Наша молодежь относится к работе несерьезно. Почему? Это для меня загадка. Все зациклены на том, чтобы закончить к шести. Может, это Лондон отвлекает? В Америке производство переехало в Голливуд, оставив Нью-Йорк. А такие места, как Денэм или Элстри, слишком близко к Лондону.

***

Почему все говорят о «голливудских» фильмах? Их можно делать где угодно. Поглядите в окно. Мы могли быть где угодно. Хоть в лондонском отеле, хоть еще где. Нарисовали бы задник на бумаге — и вуаля. Иногда, конечно, мы выезжаем на натуру, но большую часть времени работаем в студии. Двери закрываются, и мы, как в угольном забое, не знаем даже, какая там снаружи погода. Где мы? Мы в нашем фильме! Никакой специфики места нет. Поэтому слово «Голливуд» для меня ничего не значит. Почему я работаю в Голливуде? Потому что знаю: в шесть вечера я буду дома к обеду.

***

Посмотрите на этого Спилберга. Такой молодой, а уже столько заработал. И как ему теперь себя самого переплюнуть?

***

 

 

Самое главное — не думать ни о чем, кроме фильма, над которым работаешь в данный момент. Но при этом понимать: это всего лишь фильм.

***

За последние два года я вышел из двух проектов. Да, я их начал, но понял, что ничего не выйдет. Лучше уж потерять 150 или 200 тысяч долларов, чем два миллиона. К черту! Обойдусь.

***

Мне нельзя останавливаться. Пенсия для меня не вариант. Что я буду делать? Сидеть в углу с книжечкой? У меня нет никаких интересов или там хобби. Я уже напутешествовался.

***

Я — вечный пленник своего имиджа. Говорят, что внутри каждого толстяка скрывается стройный человек, который никак не может выбраться наружу. Знайте: этот человек и есть истинный Альфред Хичкок!

GOETHE FILM
Косаковский
Шоушенк
Subscribe2018
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»