Алексей Балабанов — воплощенная искренность. Мне никогда не нравилось его кино, но всегда восхищала его авторская воля. Своих персонажей вряд ли любит и вряд ли жалеет, зато безукориз­ненно честен. Превратить кинополотно в лирический дневник? Неслыханная дерзость! Даже Андрей Тарковский не вполне откровенен. Тарковский стесняется некоторых интенций и внутренних движений. Балабанов не стесняется. И я прощаю ему издержки вкуса и стиля. Пускай внутренний опыт Балабанова мне чужд, зато его опыт — подлинный. Кто еще в сегодняшнем российском кино работает на этой территории? Кира Муратова отстраняет боль посредством эстетических риторических фигур, персонажи Александра Сокурова все более превращаются в элементы
запредельного визуального аттракциона и, как следствие, делаются все менее осязаемыми. А Балабанов конкретен: про уродов и людей. Никаких метафор, никакой риторики. Неумелая стилизация, абсолютная прозрачность. «Плохая» постперестроечная действительность, которую почти никто не любит и всяк норовит обругать, точнее всего описывается посредством «плохого» же кино.
А когда и если решим, что жить стало лучше, жить стало веселее, — тогда стратегия Балабанова окажется неуместной. Но вряд ли мы станем настолько безрассудны, чтобы разрешить себе счастье,
на худой конец — удовольствие.


Читайте также

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: