18+

Подписка на журнал «Сеанс»

Волшебное зеркало

Портал открыт. По заброшенной фабрике шагает женщина (Рената Литвинова), на голове черная диадема, она — смерть. В секретариате небесной канцелярии ей нальют чай. Поглаживая хорька, она расскажет о Маргарите Готье, с которой провела ее последние дни в больнице № 20. Представившись диковинным именем Таня Неубивка, 13 марта она сообщила девушке, что курить уже и не надо бросать. 27 марта, в день смерти Гагарина, оделась в желтое платье с птичками и принесла Рите шампанского, затем тело Готье прямо с больничной койкой засосало куда-то под землю.

В «Последней сказке Риты» все истончается и развоплощается. Смерть ведет свой рассказ обо всем. Про город: «Здесь нет ни одного прохода, поломаны все старые здания»; аварийный корпус Готье тоже скоро пойдет под снос. Про пьющую подругу Риты, врача Надю: «Вся такая рассыпчатая стала». Про себя: «Оболочка моя очень пострадала и была повреждена»; из-за алкоголя, мужчин и сигарет. Курят здесь и правда много, словно в ответ на долгие джармушевские проводы бухгалтера Уильяма Блейка, которому было никак не достать табака.

«Дама с камелиями» Дюма, откуда позаимствовано имя героини, заканчивалась словами: «История Маргариты, повторяю это, является исключением, впрочем, если бы она была общим явлением, о ней не стоило бы и говорить». В точности то же хочется сказать и о Литвиновой-режиссере, которая, кажется, единственная имеет смелость не рисовать лубок про русскую жизнь с извечными ментами и дубинами, но помнить о поэтической природе кинематографа, его способности к преображению.

Известно, что фильм, основанный на давнем, еще студенческом сценарии, снимался очень долго, переделывался, терял все, казалось бы, связующие линии. На самом деле так он диктовал себя своему автору, воплощаясь в единственно возможную для себя форму. Да, из сбивчивого рассказа Неубивки куда-то испарились и подруга Надя, и сама Рита, уступив место огромным бутафорским птицам, нежному навыку сушить возлюбленному стельки и невиданному музыкальному номеру в кафе «Запределье» (где становится ясно, что Земфира — полноправный соавтор ленты).

Литвинова обладает редчайшим даром по-новому увидеть узнаваемое пространство, встроить его в собственные фантастические миры: так было и в «Богине», где рюмочная, отделение милиции и обыкновенный подъезд сами по себе служили порталами в неведомое. «Последняя сказка» тоже создает собственную географию и иерархию, где есть строгий главврач, вредная Пишущая, садист-медбрат, агенты смерти с непременными косами, черные вороны и огромная рыба, которую почему-то вручают Литвиновой и Друбич сотрудники похоронного бюро. Лингвистическое измерение картины — отдельная сильная сторона Литвиновой. Не только слова в совершенных диалогах, но сами их звуки ведут свою изощренную игру.

Кинематограф — вид искусства, особенно приближенный к смерти. Об этом не раз говорили Годар и Кокто. Он ежесекундно запечатлевает развитие смерти, ее работу, следы на человеческом лице, всегда о ней рассказывает, порой сам того не желая. Это знал немецкий режиссер Вернер Шрётер (творчеству которого созвучны ленты Литвиновой), снимая «Короля роз» — прощание со своей музой Магдаленой Монтесумой, скончавшейся через две недели после съемок, которые сами по себе были задуманы лишь ради того, чтобы долго вглядываться в ее глаза и ее лицо.

Но смерть не только тайна, это еще и что-то вульгарно физиологическое. Литвинова об этом знает не понаслышке, она рассказывала о том, как когда-то работала в доме престарелых и утешала умирающих стариков, держа их за руку. «Последняя сказка Риты» — тоже утешение, фильм-рукопожатие, попытка противопоставить этому страшному обыденному что-то ровно противоположное. Как она выражается, «расклады» фантастического, сказочного, игривого. Рукотворное, наконец. Это фильм ручной выделки, сделанный практически в одиночку, вплоть до декораций и костюмов.

Литвинова не намерена никого обманывать. Смерть, по ее фильму, не добрая и не злая, она делает свою работу и делает ее с уважением. Уважать — значит, в частности, не одевать покойницу в платье «без спинки».

Как и в «Богине», героиня оставляет после себя предсмертную записку, обещая возлюбленному Коле к нему вернуться. Это и есть последняя сказка Риты: смерть ее не отпустит, на этом сказка обрывается. Коля отстригает свои красивые вьющиеся локоны, как его об этом просила Рита. Возможно, в надежде на какое-то чудо он делает это перед зеркалом. Нас всегда учили (например, Жан Кокто в «Орфее»), что можно попробовать отправиться за любимой на тот свет, стоит только ступить через зеркало; да что там — следовательница Фаина и сама проделывала этот фокус в «Богине». Нужно было найти только правильное зеркало. Коля вскрикивает и с тенью сомнения, но все же уверенно касается стекла, но то не поддается, не пропускает.

Люди умирают, но далеко не всегда они бывают несчастны.

Библио
Skyeng
Чапаев
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»