18+
' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Охота на бабочек

Непревзойденный певец патриархальной грузинской атмосферы, Иоселиани всегда готов излить публицистическую желчь, когда речь заходит о москвичах, о парижанах или вот теперь о японцах.

В ранних фильмах Иоселиани жизнь текла перед камерой и подыгрывала режиссеру. Начиная с «Фаворитов луны», камера Иоселиани гоняется за жизню. Изменились правила игры, но сам Иоселиани остался прежним. В «Охоте на бабочек» он вновь разыгрывает пантомиму патриархального сознания на экране. И в этом для меня заключается его очень обаятельная загадка.

Невозможно поверить, что это фильм Иоселиани. До такой степени он разрушает в «Охоте на бабочек» свой собственный мир, оставляя на его руинах лишь слайдовые картинки и цитаты из старого французского кино.

Мне было приятно встретиться с хорошо знакомым стилем выдающегося киноморалиста Иоселиани. Но в фильме нет той новизны, которой естественно желать критику. Интересной мне показалась лишь попытка соединить два мира — наш и потусторонний. К сожалению, эта попытка оказалась робкой.

Восхитительный фильм, построенный с архитектурной стройностью и легкостью воздушного замка. Иоселиани — как большой режиссер — снимает всегда как бы один и тот же фильм, где вещи (сгусток человеческой деятельности) маркируют человеческие коллизии. Сквозь сцены французской провинциальной жизни просвечивает геополитическая — и экологическая — ситуация: культура Европы между русской архаикой и технотронной цивилизацией Японии. Двумя разрушительными — каждая по-своему — стихиями. Интересно, что покупщики уже не американцы, а японцы, их вмешательство -минимально и деликатно, но необратимо меняет молекулярную структуру культуры.

Кинематограф Иоселиани — это еще и род коммуникации. Разумеется, очень избирательной. Такой, как нотная запись музыки. Его «Охота на бабочек» изысканна и проста одновременно. Она улавливает то, что неуловимо — пластику сердечного бытия, воплощаемого в жесте, интонации, взгляде…

Нужно было уехать во Францию, чтобы сочинить еще один «Вишневый сад», где японские топоры будут, пожалуй, поосновательнее родных лопахинcких. Это кино ускользает, как бабочка, из-под пера критика-интерпретатора. Охота за его мерцающими смыслами грозит, к счастью, затянуться на всю жизнь.

Лопушанский
Идзяк
Кесьлевский
Beat
Austerlitz
Триер
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»