18+

Подписка на журнал «Сеанс»

' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Чувствительный милиционер

Мне кажется, Муратова сняла самую неудачную свою картину, которая рискует даже скомпрометировать ее дальнейшую судьбу. «Чувствительный милиционер» попадает мимо цели. Вернее, не попадает никуда. Такая промежуточная во всех отношениях картина делает слабые стороны муратовского стиля более очевидными, чем его сильные стороны. Хотя понятно, что после цельного и совершенного «Астенического синдрома» Муратовой захотелось пойти в совершенно другую сторону.

Как всегда, Муратовой удалось соткать тонкую психическую материю отклонений-нормы в сознании российского интеллигента. Но его просветленный образ — при внятном чувстве условности — в «Чувствительном милиционере» получился менее выразительным и более рациональным, чем разрушительная истерика «Астенического синдрома».

В «Нежном менте» Муратова от томительной ненависти вернулась к истинному соцреализму: очень много хороших людей спорят о том, кому удочерить ребенка. История была бы занудной, если бы не происходила в мире смешных и трогательных идиотов, горячо любимых Муратовой.

Как видно, искусство обладает средством от устойчивой антипатии, временами переходящей в идиосинкразию. Это абсолютная авторская органика, простая, ясная и неопровержимая, как закон всемирного тяготения.

Есть специфическое переживание времени и пространства, свойственное каждой ментальности. Мне кажется, что ритм и размер этого фильма Муратовой не соответствуют нашей географии.

Формула «астенический синдром» универсально обозначила настроение времени. «Чувствительный милиционер» иронически переосмысляет «Астенический синдром». После истерики и конвульсий умирающего в финале человека — на пепелище зарождается новая жизнь. И весь абсурд, которым была наполнена жизнь прошлая, очеловечивается. Что, собственно, всегда происходит — до какого бы абсурда жизнь ни доходила, она не может закончиться и начаться с чистой страницы. Чувствительность «Милиционера» носит отчасти даже комедийный характер. Для Муратовой это такая новость, что, может — чем черт не шутит, — она снимет комедию.

Я думала, что теперь Муратова будет либо эксплуатировать собственные кошмары, либо повесится, что наиболее естественно — она дошла до этого. А Муратова сняла нежный, свободный и пленительный фильм. Словно ветер, который удивительным образом дует куда захочет. Я абсолютно не убеждена, что изобретение своего языка есть счастье для художника. Вероятно, это его несчастье. Но Муратова каждый раз создает новый язык совершенно естественно. Это гениально не только по мастерству. Это гениально по чувству боли и по чувству вины. В искусстве бесконечно должно присутствовать чувство вины. Муратова сегодня — единственная, в ком живет это чувство.

Муратова бесконечно изощренным языком высказывает мысль, которую можно выразить в двух банальных словах. Как и в «Астеническом синдроме», эта мысль сводится к наивному руссоизму: люди хороши лишь постольку, поскольку похожи на животных. Только животное начало делает человека человечным и способно вызвать симпатию. Можно, конечно, просто пожать плечами. Наверное, это будет правильная реакция. Но вместе с тем, лично я был увлечен той, головокружительной порой, изощренностью, с которой она эту лапидарную мысль высказывает с экрана.

В фильме Муратовой многие увидели продолжение «Астенического синдрома». Сравнивали его со взглядом ребенка, исполненным веры в обновление. Но взгляд ребенка у Муратовой вовсе не является христианским взглядом на мир. Это именно взгляд ребенка, который с равным удовольствием фиксирует невинную наготу родителей, чудищ и все непонятное, что его окружает.

Akin
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»