18+
9

Новый мировой порядок

Новый мировой порядок в политической жизни — вещь простая и неизбежная: вслед за Татьяной Москвиной я тоже верю в грядущее объединение народов под эгидой правительства Земного Шара.

Первое, что попытались сделать ради его установления помирившиеся империи — искупить свои исторические грехи перед так называемым «третьим миром», который десятилетиями приносили в жертву геополитическим интересам холодной войны. Не заботясь ни о чужой культуре, ни о правах человека, Соединенные Штаты и Советский Союз породили во всех концах мира региональных Дракул, которых теперь (ради блага их подданных голодающих) приходится выколупывать из бункеров при помощи ракет и морской пехоты. Но благими намерениями вымощена дорога в ад, как вымощены мертвыми англо-саксами улицы Могадишо, аравийская пустыня или боснийские горы.

Новый мировой порядок в кинематографе — вещь тоже простая и неизбежная. Отчасти она коррелируется с пресловутой американской «политической корректностью». Но брошенная в широкие массы «корректность» со свойственным американцам простодушием была доведена до абсурда. Международная же, то есть фестивальная, кинополитика — дело рук интернационального истеблишмента, то есть по определению ведь потоньше. Смысл — в максимальном расширении спектра представленных национальных киношкол, бесконечном открытии и пропаганде все новых и новых имен режиссеров из Юго-Восточной Азии, тропической Африки, Персии и прочей России. Подобно политическому новому мировому порядку, новая кинополитика призвана искупить культурные грехи империализма и холодной войны. Недаром к первой, действительно глобальной акции в этом духе — выставке «Волшебники Земли», для которой в Париже не хватило даже всего Центра Жоржа Помпиду — был выпущен монументальный каталог. На добрую четверть он состоял из кино и фотообразов, создававших в колониальную эпоху превратное представление о культуре «третьего мира» как о симбиозе каменных топоров и необычного секса.

Искупая этот грех, организаторы выставки решили объять необъятное, представив на ней по одному-двум художникам из страны мира от Фиджи до Гватемалы. Многие из этих художников, например, отличные заирские примитивы (сочетание Шагала с эстетикой комиксов) утвердились на арт-рынке. Почти синхронно с развертыванием выставки международный кинорынок открыл для себя новое кино Китая, Южной Кореи, Тайваня, перса Аббаса Киаристуми, кое-кого в Турции. Ну и, конечно, «новых» русских. О благих намерениях я уже высказал свое мнение. Рынок, как и следовало ожидать, оказался не резиновый: вопреки самым благим пожеланиям фестивального истеблишмента и в полном соответствии с законами экономики результатом нового мирового культурного порядка оказалось не открытие новых кинокультур, а заполнение «культурных ниш». В каждой из этих ниш хватило места для одного-двух режиссеров. Что касается России, в кинематографе успели примоститься рыночные чернушники Павел Лунгин и Виталий Каневский. Мировое сообщество, удовлетворенное отметкой в обходном листе, со спокойной совестью не замечает всех прочих. Вина за это лежит, между прочим, и на тех, кто ввел в культурное сознание на заре романтических шестидесятых понятие национальной кинокультуры. Уже тогда истеблишмент выбрал из всего многообразия польского кино одного Романа Полянского, из чешского — Милоша Формана и так далее. Гори ясным огнем национальные кинематографии и сейчас. Германия практически отказалась от кинопроизводства, но Вим Вендерс представительствует за всю Европу. Молодые испанцы не могут набрать мизерную сумму на первую постановку, но Педро Альмодовар стал воплощением культурного ренессанса пост-франкистских Пиринеев. Дания такая маленькая страна, что на ее долю хватит одного Ларса ван Трира, а для обледенелой Финляндии достаточно братьев Каурисмяки — лучше бы, чтоб их было поменьше, но что поделать. Квоты исчерпаны — Боливар не вынесет двоих. От Югославии не осталось камня на камне, но Эмир Кустурица — воплощенная иллюзия культурного кипения на Балканах. Кстати, еще в шестидесятые титул национального своеобразия выдавался прежде всего тем, кто соответствовал своими фильмами именно европейскому «духу времени».

Может быть, своеобразие индийского кино заключается как раз в розовых подслащенных соплях с песнями и плясками — так ведь нет: воспитали и в Индии режиссеров-интеллектуалов! А прекрасный фильм «Время цыган» вошел в международный топ именно потому, что совмещает умилительный этнографизм со щекочущей нервы славянской жестокостью и проверенными сценарными ходами черного фильма. Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ под властью грядущего правительства Земного Шара. Но остановки на пути к этому идеалу пусть не столь кровопролитны, но столь же достойны сожаления, как расстрел американских парней на улицах сомалийской столицы.

Лопушанский
Идзяк
Кесьлевский
Beat
Austerlitz
Триер
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»