№ 7. Magical mystery tour

Жалкие люди в лохмотьях, выкрикивая что-то по-русски, убого дергались под музыку, знакомую до сладких слез… Так закончила свое существование «рашен дрим», мечта идиота — «Иисус Христос — суперзвезда» в России и на русском языке. Даже не помню, кто пару лет назад в Питере похоронил эту мечту, как его была фамилия, но только провал был сокрушительный и оглушительный. И не надо говорить: «вот если бы другая труппа, другой режиссер…». Лучше сознаться: не звучать этому по-русски. «Иисус Христос — суперзвезда» — вещица глобально нерусская. За то и любили.

Наш кроткий Христос, трактованный Достоевским и Булгаковым, конечно, не возроптал, потеснившись в сознании и освобождая место для молодой, наглой, красивой и презрительной «суперзвезды». Самозванец почти не притворялся и не скрывал своего абсолютно неевангельского происхождения. Суперопера принесла нам комплекс идей и ритмов, который, пожалуй, только сейчас начинает заявлять о себе в полный голос: личность и толпа, волевой лидер и масса. Иисус Христос в опере есть символ тотальной популярности, поскольку он соединяет в себе все ее четыре источника: проповедник, политик, целитель и поп-звезда. И его трагедия — трагедия популярности, то есть добровольной проституции. Тот, кто впервые услышал оперу в раннекомсомольском возрасте, воспринял ее, полагаю, чисто энергетически.

С каждым ударом воображаемого топора, сколачивавшего воображаемый крест, неведомые токи впивались в мозг: непостижимым образом любовь к «суперзвезде» превращалась в любовь к себе, тоже воображаемому: молодому, властному и презрительному. Эпатаж и кощунство супероперы, явные для христианского сознания, в стране фасадно-атеистической, всеядно-религиозной и сектантской не воспринимались вовсе. Напротив, даже такое существование «Иисуса Христа» было на свой лад благом. А если отбросить евангельский маскарад и увидеть в опере именно то, что там и было истинным, — и по сию пору очевидно: шедевр, решительный шедевр.

Как жанр «Иисус Христос — суперзвезда» не привился — русской рок-оперы не было и нет. Привился — как идея и стиль поведения рок-юношей второй волны.