18+
65

Пятнадцать лет повседневности

Евгения Пищикова — журналист, обозреватель, автор книги «Пятиэтажная Россия». Родилась в Смоленске. Закончила редакторско-издательский факультет Московского полиграфического института. Работала социальным очеркистом и обозревателем в «Российской газете», «Общей газете», «Московских новостях», «Русском телеграфе», «Известиях», «Новой газете», журналах «Большой город», «Новый очевидец», «Крокодил», «Русская жизнь». Сотрудничала с изданиями Colta.ru, «Афиша», «Театр». Автор «Газеты.ru».

Евгения Пищикова. Фот. Радио «Культура», 2017

К концу декабря солидные издания обычно просят читателей оценить итоги года. Наткнуться на опрос пятнадцатилетней или тринадцатилетней давности — щекотно, как на заброшенную дачу забрести. Времянка, бог знает сколько времени никто сюда не заходил, заросла борщевиком, дикоросами, но стоит, могла бы и пользу принести. Вот опрос русской службы ВВС от 2003 года и приносит: полезно напомнить себе, что еще в самом начале века вполне обозначились те три обывательские позиции, которые и сейчас формируют поле общественного мнения.

Самым важным для меня в этом году было то, что в России опять возродился страх перед властью. И то, что некоторые мои хорошие знакомые, отказавшиеся покинуть страну по экономическим соображениям, начали серьезно задумываться об эмиграции.

Страна выздоравливает — еще три-четыре спокойных года, и она, как все в природе, самоочищаясь от коррупции, нищеты, олигархов, снова станет предметом гордости своих граждан. За прошедший год если не все, то многие поняли, что уважение и почет со стороны Европы и Америки возможны лишь при условии могучей России…

А у нас котик болеет астмой. Ночью кашляет, бедный. Живет от укола до укола. Так весь год и прокашлял.

Собственно, позиции эти древние, обкатанные — Западник, Великоросс и Кандид, предпочитающий возделывать свой садик и нравственно отстраняться от «старшей реальности».

Давайте же посмотрим, какой жизнью жили наши герои последние годы и как менялась их повседневность.

● ● ●

В 2001 году начался взлет потребительских кредитов. Собственно, самый первый целевой потребительский был выдан в конце 1999-го банком «Русский Стандарт» на покупку телевизора в магазине «М. Видео». «Точки кредитования» стали повсеместно открываться прямо в магазинах. Это было новое. Я помню эти первые очереди в «М. Видео», «Эльдорадо» и «Техносиле». Впервые в стране деньги выдавали быстро, за полчаса, с собой нужно было иметь два документа (паспорт и права или паспорт и справку из ЖЭКа). Получение кредита в первых очередях было похоже на лотерею; со стороны казалось, что люди стоят у входа в ночной клуб, двери которого стережет капризный фейс-контролер, какой-нибудь Паша Артист: семейной паре с сытыми животами, в расстегнутых шубах, кредита вдруг не давали, а матери-одиночке сразу после них — пожалуйста. В очереди говорили о какой-то мудреной программе, замешанной на европейском опыте, с сивилловой точностью определяющей, кто отдаст деньги, а кто не отдаст. И выходило по этой программе, что мать-одиночка с ребенком-подростком — самая аккуратная в мире кредитоплательщица. Так оно и оказалось. Кредит всегда был слишком дорогим (в июле — октябре 2002 года процентная ставка доходила до 70 % годовых), слишком напористым, неприятно соблазнительным; а мещанство всегда было таким осторожным сословием. Пало, никакая социальная алхимия не помогла. Кредит пер как немец (кредит-Штольц), к 2010-му дошел до деревень, до заводских поселков — и следующим сдался «нижнесредний класс и блаженно-полуграмотная подслойка рабочего люда» (если воспользоваться негодяйским определением Набокова). Сейчас, в 2016 году, количество заемщиков в России — 40 миллионов человек (более половины экономически активного населения), у 39,4 миллионов кредит не погашен; общая сумма долга — 1,28 триллиона рублей.

В 2008 году стало известно, что крупные компании и госкорпорации предпочитают брать на работу людей «с кредитами», поскольку это обеспечивает большую лояльность и преданность сотрудника.

● ● ●

И Западник, и Великоросс, и Кандид одинаково брали кредиты — и, стоя в очереди в «М. Видео», не обратили никакого внимания на японскую новость. Меж тем 7 мая 2002 года японское подразделение компании McDonald’s решило открыть в своих ресторанах высокоскоростной доступ в интернет. Объяснялось, зачем: «Эта услуга позволит обладателям мобильных и карманных компьютеров получать и отправлять информацию, находясь вдали от дома или работы». Первый вай-фай появился в «Макдоналдсе» — для того, чтобы на обеде ловить указания от начальства!

Но телефоны для наших героев — пока именно и только телефоны: то есть аппараты, предназначенные для передачи на расстояние звука и речи. И они в начале нулевых годов еще связаны со статусом и рабочим местом. Это все еще сбруя, вооружение. Черные брикеты с антеннами носили на поясе, как знак сословия, молодые менеджеры выхватывали их движением крест-накрест, как выхватывают шпагу.

● ● ●

Западник и Кандид, возможно, увлекаются ЖЖ. Пока это романтическое переживание. В 2001 году LiveJournal только начинался, была зарегистрирована тысяча пользователей, все друг друга знали и судили, как в маленьком городе. Про этот период жизни в ЖЖ писали: мы болтались между чужих дневников, как оголодавшие странствующие рыцари в поисках турнира или драки. ЖЖ-ругань — особое искусство и язык, ныне мертвый. Некоторая анонимность рождала множество ложных аккаунтов, героев мистификаций; собственная иерархия (тысячники и свита) отсылала к тем же феодальным нравам, скабрезной молодости речевого мира. Именно в ЖЖ я однажды с оторопью видела, как один почтенный либерал (под маскою) посоветовал другому почтенному либералу (тоже скрытому под вуалью) сунуть свою вафлю в хлеборезку.

Давка на распродаже в Media Markt в ТЦ «Город на Рязанке» в Москве. Фот. Rickky1409 @ YouTube.com, 2009

Но ЖЖ сделал великое дело — он двенадцать лет оттачивал право на любое провокационное, бесчинное и нелепое слово, породил отечественную культуру троллинга, но одновременно дорос до идеи Великого Поста — абсолютно бесстрашного высказывания. Совместное изживание страха (через анонимность, ругань, желание стать популярнее и потому «забацать аццкий пост», через первые опыты взаимопомощи и поддержки), всю эту совместную кипящую работу разных честолюбий, разных желаний и разных надежд многие считают заслугой ЖЖ.

В 2011 году ЖЖ подвергся ряду DDoS-атак, после чего перестал был комфортной площадкой. Вместе с ним, собственно, кончился период «отчаянной» блогерской журналистики — переход на Facebook и отказ от анонимности определили другие жанровые ожидания.

● ● ●

29 мая 2003 года образовалась станция «Ретро FM», 11 мая 2004 года началась нескончаемая история «Дома 2».

Это жизненный фон. Так говорили многие мои собеседники — вхожу домой, включаю телевизор: «Нужен же фон!» Телевизор воспринимался как символ включенности в мир. Кроме того, он долгие годы был «старшей» вещью в доме, наиболее дорогой; многократно были описаны случаи, когда во время пожара (чаще — наводнения) единственной вещью, помимо документов, которую хозяева выносили из дома, был телевизор. Много писали и о замещении телевизором божницы, его «проникновении» в красный угол:

Одна женщина мыла дом и «своротила» божницу. Сняла совсем ее со стены и больше не повесила, говорит: «Телевизору мешает»*.

Это все не новости, но особое положение этой вещи в доме многое добавляет к феномену веры в телевизор. Оттуда идут не просто слова. Это — вещание.

«Дом 2» на тринадцать лет стал единственным зримым социальным лифтом для провинциальной России, живущей понятием «дом». Что бы ни делали малограмотные дети на экране, они всегда будут интересны и понятны, потому что сражаются за свой дом — и в той или иной форме его обретают.

Участники телепроекта «Дом 2» на «Лобном месте»

Радио «Ретро» звучит чуть ли не во всех заведениях страны. Это своего рода легитимация поколения сорока-пятидесятилетних как главенствующего и утверждение восьмидесятых как идеального времени. Тотальность «Ретро» стала очевидной в марте 2012-го, когда во время президентских выборов на всех избирательных участках России были поставлены веб-камеры. За последующими событиями эта история забылась, но была она обворожительно феноменальной. Два самых странных зрелища, которые я видела в своей жизни (и оба вымываются из общественной памяти как события несистемные), — это новогоднее обращение к народу Сергея Мавроди (который поздравлял страну в ночь с 1993 на 1994 год вместо президента) и вот эта веб-трансляция, долженствующая доказать прозрачность выборов.

Г-н Щеголев (министр связи и массовых коммуникаций РФ) тогда говорил: «Мы имеем дело с социальной видеосетью, с помощью которой страна может видеть себя полностью». Материала было отснято на пятьсот лет просмотра; вся поселковая, городская, участочная, школьная Россия была вывернута в YouTube. Это было почище «Дома 2». Нарушений выявлено не было. Были выявлены порядок и структура. На каждом из участков в качестве музыкального сопровождения звучало радио «Ретро». Никто не договаривался. Но интуитивно именно этот фон был признан достаточно респектабельным, чтобы создавать атмосферу во время государственного дела.

● ● ●

В 2005 году в страну пришли котики. Мем «мимими», чаще всего (особенно в начале эры умиления) используемый для котиков и символизирующий крайнюю степень сладчайшей чувствительности, появился после выхода мультфильма «Мадагаскар», а через пять лет, в 2010 году, Google Insights for Search показывает, что поиск по этому запросу стал выполняться массово.

Котики пришли и в Facebook, и в «Одноклассники», и стали важным символом времени.

Facebook и «Одноклассники» — противоборствующие социальные сети. Это гостиная и «зала» в квартире — места суда и разговора двух непроявленных сословий, которые еще в советское время определяли себя как «простые» и «с в/о».

Кот в коробке из-под посылки от интернет-магазина Amazon.com. Фот. Stephen Woods @ Flickr.com, 2009

Но котики объединяют две эти противоположные площадки в единое пространство. В этом свойстве — разгадка феномена. В качестве примера приведу авторскую легенду. Это пост в Facebook.

Увидел взволнованную группку людей, столпившихся вокруг какой-то машины. «…» Кто-то из них стоял на карачках и пытался заглянуть под машину, кто-то светил туда фонариком. «…» Дело оказалось в том, что под машину забрался маленький рыжий котенок, и если его оттуда не извлечь, то велик риск того, что если машина тронется, то…

Далее сюжет развивается стремительно. Появляется «мордатый, со стриженным затылком мужик», хозяин машины: «Вы чо тут, *****?». Собравшиеся торопливо объясняют. И — происходит чудо.

Этот вроде бы жирный, неповоротливый, хамоватый хряк бодро скинул с себя пиджак, не глядя передал его кому-то, залез прямо под машину и стал самым нежнейшим образом шептать «ксс-ксс-ксс». И ведь подействовало! «…» И ведь через пару минут он бережно вынул из-под машины клок мяучащей рыжей шерсти и передал его кому-то, кто был ближе. И котенок этот, вроде как в кинофильме «Цирк», стал передаваться из рук в руки, пока чья-то заботливая рука не определила его на какой-то относительно безопасный газон. Потом все стали расходиться по своим делам в разные стороны, но мне показалось, что неохотно… Как говорили в моем детстве некоторые учительницы, «ведь можем же, если захотим».

Это совершенно эпический текст — в нем есть антигерой, злодей, который неожиданно оказывается героем. Происходит очеловечивание «чужого». Очевидно, в обществе назрела нужда в общинном сентиментальном, и даже в возрождении именно советской общинности, связанной с самоуважением. Мимимишный поступок рассматривается как основа гражданского согласия. Шествие «Бессмертный полк» родом из той же душевной нужды.

Кроме того, для нашего Кандида котик — символ ухода в частную жизнь, в культурную традицию, описанную Натальей Трауберг как «осел — кот — голубь» (приземистую, уютную, детскую) в противовес культуре «конь — пес — орел» (имперской, преувеличенно мужской).

А для нашего Западника котик, возможно, символизирует идею независимости: прелесть кота в том, что он декоративно пренебрежителен, благородно отделен от того, кто его кормит. Всякому интеллигенту на госслужбе такая диспозиция представляется идеальной.

● ● ●

В ноябре 2011 года в Москве стояла двадцатичасовая очередь к поясу Богородицы. В 2012 году страна ждала конца света.

Эсхатологические настроения всегда проветривают общество. Всякий страх Божий прибавляет жизни глубины и перспективы.

Очередь описывалась как свидетельство возрождения бытовой религиозности, но, безусловно, то была многочасовая демонстрация страха — и жизни, построенной на малоартикулированной надежде на то, что «все обойдется».

2011-й — это уже год телефонного бума: все типы прихожанок, паломниц и стоялиц стали доступны к рассмотрению. Очередь стала мощным инструментом познания женской России.

Выяснилось, что молитвенницы даже в храме умеют делать селфи. Да — телефон все же перестал быть телефоном.

● ● ●

В 2013 году первому звонку по мобильному телефону исполнилось сорок лет.

Летом 1973-го инженер-изобретатель компании Motorola Мартин Купер позвонил с тротуара Шестой авеню своему противнику — инженеру-изобретателю из конкурирующей компании. «Ответом ему было пораженное молчание». Двадцать пять лет торжества. А в 1997 году была сделана первая фотография с мобильника: предприниматель и изобретатель Филипп Кан соединил телефон и фотоаппарат и снял свою новорожденную дочь.

Все. Это был конец чистой функции. Телефон умер в тот момент. Начиная с 2012 года мобильное устройство у вас в кармане текстовых сообщений и изображений принимает и передает больше, чем звонков. Американские социологи называют это обстоятельство трансформацией повседневной вселенной.

● ● ●

В 2012 году наша гражданская повседневная вселенная также подверглась значительной трансформации.

В эти годы общество уже было готово к разделению — не к тому сословному делению, которое упорядочивает социальную жизнь, и не к самоидентификации, а к грубому идеологическому дележу.

Западник, Кандид и Великоросс после 2014-го разойдутся окончательно — и Кандид, судя по всему, примкнет к Великороссу.

Но и сейчас еще есть нечто, что на определенных уровнях делает их одним целым — общие долги, общие вещи, общие страхи, общинная нужда в самоуважении и общая надежда, что «все обойдется».

*Cоциологическая запись, село Хотеново Архангельской области (Мороз А. Б. «Красный угол без иконы». Международная научная конференция «Мифологические модели и ритуальное поведение в советском и постсоветском пространстве». Москва, Российский государственный гуманитарный университет, Центр типологии и семиотики фольклора, 26–28 сентября 2013 года).

Охотник
Subscribe2018
Канны
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2019 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»