18+
51-52

Телевидение без героя

© Руслан Рощупкин / Первый канал© Руслан Рощупкин / Первый канал

Исследовать второй план в телесериалах и телекино предоставим телекритике — у нас на повестке дня собственно телевидение. В репортажах и телевизионной документалке (не путать с документалистикой) необходимой для второго плана глубины, как правило, недостаточно: они предназначены для оперативного и неглубокого бурения действительности. На выходе получается моментальный снимок: горизонт завален, композиция плоская, герой на фоне текущих событий. Если за его спиной и мелькают люди, то так быстро, что толком ничего не разобрать.

Золотая жила для изучения второго плана и его обитателей — постановочные программы. Цикловая студийная передача — ток-шоу, викторина, беседа за круглым столом — обычно являет нам три классических единства. Действие разворачивается последовательно, в одних и тех же декорациях и укладывается в стандартный хронометраж. Сценарий неизменен, создается все стараниями более или менее постоянной труппы. Переменные здесь — темы, гости и зрители в студии.

Кто из них герой второго плана? Ведущего, лицо активно действующее, сразу выносим за скобки. По функциям он ближе всего к корифею в аттической драме: выдает входной речитатив, приветствует новых героев, резюмирует их выступления, напутствует уходящих, посредничает между героем и студийной публикой — хором.

Начнем с героев — гостей и экспертов. Можно выделить тут первых и вторых? В этом качестве могут выступать знаменитости и простые смертные. Принято считать, что знаменитости на первом плане для аудитории предпочтительней. Впрочем, телевидение умеет ваять героев из любого материала. Взять, например, пресловутый «Дом-2». Пойнт в этом реалити именно в том, что на первый план выдвигаются люди откровенно заурядные, со всеми их позевываниями, почесыванием коленки и непременным «Да ты че?». И созерцание этой серийной банальности, этого бесконечного шествия персонажей второго и третьего ряда оказывается настолько гипнотическим, что все научно обоснованные тезисы о звездных предпочтениях телеаудитории идут насмарку.

Не меньшим успехом пользуются шоу-преображения: когда ТВ делает из золушки принцессу («Снимите это немедленно», СТС; «Модный приговор», Первый), из ее малометражной халупы — милый будуарчик («Квартирный вопрос», «Дачный ответ», НТВ), сватает пусть не за принца, но за вполне ничего себе с виду мужичка («Давай поженимся», Первый). Можно вспомнить и кое-что посерьезней: программу «Жди меня» (Первый), где людям, когда-то потерявшим друг друга, помогают найтись и встретиться. В современной реинкарнации еще советской передачи «От всей души» (кстати, оригинальный концепт, большая редкость в мире стандартных телеформатов) камера делает статиста героем на час. Или вот менее затратный вариант: концерт самодеятельности, фрик-шоу, в котором рядовые люди демонстрируют нерядовые умения, становясь героями эпизода («Минута славы», Первый).

Самые характерные примеры того, как легко ТВ меняет местами первый план и второй, обнаруживаются в ток-шоу «про жизнь». Жанр некогда маргинальный — уж как склоняли в девяностых скандальные «Окна» (ТНТ) и «Мою семью» (РТР), — научившись делать респектабельную мину («Принцип домино», НТВ), прочно оккупировал эфир. К середине нулевых шоу «про жизнь» сделалось дежурным блюдом всех универсальных телеканалов — от таблоидного «Пусть говорят» на Первом до социального «ЖКХ» там же.

По сути, житейское ток-шоу — комедия положений, здесь важен не столько герой, сколько сама коллизия, будь это супружеская неверность или неисправность домовой канализации. История на первом плане, а кто ее разыгрывает, не так важно.

Фотография со съемок телепередачи «Жди меня» (© Руслан Рощупкин / Первый канал)Фотография со съемок телепередачи «Жди меня» (© Руслан Рощупкин / Первый канал)

Знаменитость логичнее использовать в качестве нетипического героя в типических обстоятельствах — поп-дивам тоже изменяют мужья. Простой смертный, напротив, используется как типический герой в нетипических обстоятельствах — и чем этот герой проще, тем колоритнее должна быть история. Муж в таком случае должен уже не просто изменить, а с братом жены или хотя бы с несовершеннолетней падчерицей.

Еще один пример смешения планов — когда простых людей в передаче изображают актеры, что надежнее и проще, чем возня с непрофессионалами. Правда, наличие подставных статистов в житейских ток-шоу телевидение стыдливо скрывает. Их не стесняются только в постановочных судебных передачах типа «Суда присяжных» (НТВ), что понятно: здесь у персонажей служебная роль, в центре внимания — казус и судебная процедура.

Часто ли телевидение делает рядовых исполнителей героями на самом деле — в реальности? Регулярное и длительное присутствие в эфире «Дома-2» пару раз выводило его безымянных обитателей в люди, но это все-таки случаи единичные. «Фабрика звезд» (Первый) и подобные ей песенные конкурсы на первый взгляд сконструированы в виде лифта, поднимающего статистов к вершинам славы. На наших глазах их обучают брать верхнее ля и держать спину — подъемный механизм как бы обнажен, нам видны все тросы и шестерни, более того — мы можем участвовать, голосуя за отбор или отсев конкурсантов. Но это, конечно, имитация: воспитуемые заранее были отобраны курирующим проект музыкальным продюсером, судьба их от наших голосов зависит мало, и если перед нами что и обнажено, то маховик раскрутки — регулярный эфир на массовом канале. Но ТВ нечасто запускает этот маховик на полную мощь, предпочитая эксплуатировать чужую славу, а не взращивать таланты на своей почве — тут не детский сад, а конвейер, не до экспериментов.

В ток-шоу и теледискуссиях любят забить героями второго плана все пространство кадра. Далеко не всем при этом удается вставить в разговор свое слово, и не всякое слово переживет монтаж. Так же непринужденно ТВ обращается со звездами в реалити-шоу, заставляя их демонстрировать эрудицию, готовить, преодолевать полосу препятствий. В передачах «Последний герой», «Жесто кие игры», «Большие гонки», «В темной-темной комнате» (Первый) селебритиз валяют в грязи, морят голодом, кормят червяками — и они идут на все с покорностью рядовых необученных. Знаменитости в качестве статистов — тренд, который уловили даже на самом верху. Например, телевизионное общение Владимира Путина с народом в последний раз проходило в неожиданном для такого официального мероприятия формате токшоу — и в качестве массовки трибуны заполняли наши именитые сограждане.

Фотография со съемок телепередачи «Пусть говорят» (© Руслан Рощупкин / Первый канал)Фотография со съемок телепередачи «Пусть говорят» (© Руслан Рощупкин / Первый канал)

Третий план на ТВ отделяет от второго такая же зыбкая граница, как второй от первого. Старинная привилегия зрительской трибуны — задавать гостям вопросы — уходит в прошлое вслед за некогда популярными телемостами. Слово «телемост» наша страна узнала вместе с «перестройкой» и «гласностью» — первый телемост, связавший Ленинград и Сиэтл, состоялся в 1986 году. Вел его Фил Донахью, который считается основоположником жанра ток-шоу: по преданию, именно он первым протянул зрителю микрофон, призывая задать вопрос гостю (дело было в 1960-х). По эту сторону океана зрителями дирижировал Владимир Познер, а набирали их для прямого эфира чуть ли не на улице — таково было условие американской стороны. Разговор велся студия на студию, народ на народ, советская трибуна против американской.

Ток-шоу (тогда его еще трогательно переводили как «толк-шоу») таким нам и явилось — массовым мероприятием, местом народного толковища о важном. Прямой эфир, полная до краев студия размером со стадион, трибуны, поделенные на сектора, и чуть ли не в каждом по ассистенту с микрофоном — чтобы быстрее подносить его желающим высказаться. Зрителям отводилась не менее важная роль, чем хору в каких-нибудь «Персах». Ведущие только уточняли зрительские вопросы, но сами долгих речей не произносили. Как Тамара Максимова в «Музыкальном ринге» первого издания (1986–1990), где говорить с героями-музыкантами мог только зал, ведущая же включалась пару раз секунд на тридцать.

Сейчас говорящий зал на ток-шоу — редкость, и встре чается, в основном, в детско-юношеском вещании — вспомним «Сто вопросов к взрослому» (ТВЦ). В прошлогоднем выпуске «Познера» (Первый), представлявшем Михаила Прохорова в качестве политика, ради чего формат передачи поменяли, студию заполнила исключительно юная массовка.

В девяностых телевидение увлеклось студийными голосованиями. Голосование — знак, что роль зрителей в студии изменилась. Право задавать собственные вопросы, пусть и кем-то одобренные, сменилось правом отвечать, но анонимно, и только на вопрос, поставленный редакцией. Голосование — не только способ вовлечь в действие сидящий в студии народ. Оно придает передаче серьезный оттенок, делает действо драматически завершенным, как и исполнение эксода, финального хорового номера в греческой трагедии. Пик моды на студийные плебисциты давно позади, но этот фасон прочно вошел в обиход. Особенно его любят в программах, которые претендуют на полемическую остроту («Поединок», «Россия-1»; «НТВшники»).

По мере развития коммерческого телевидения народ в студии приобретал все более декоративный характер. Как и в греческой драме, хор постепенно терял свое значение. Зрителей в студии все меньше, камеры к ним поворачиваются все реже. Их снимают ради перебивок — чтобы подсказать публике по эту сторону экрана, какую эмоцию ей в данный момент надлежит испытывать. В передачах юмористических студийные зрители еще вдохновляют самих телешутников, обеспечивая смех и настоящие аплодисменты во время записи. В некоторых современных передачах («Прожекторперисхилтон», «Вечерний Ур гант», Первый) зрителей в кадре вообще не видно, но их слышно — и это органичнее, чем торчащая в кадре безмолвная народная трибуна.

Фотография со съемок телепередачи «Жить здорово!» (© Руслан Рощупкин / Первый канал)Фотография со съемок телепередачи «Жить здорово!» (© Руслан Рощупкин / Первый канал)

Но чаще народ в студии безмолвствует. Счастливое исключение — программы о здоровом образе жизни («Жить здорово!», Первый; «О самом главном», «Россия-1»), в которых представителям массовки иногда доверяют роль подопытных. Стоит ли говорить, что на волю случая при таких оказиях мало кто полагается — микрофон протягивают не первому встречному зрителю, а лицу, чья реплика предварительно отредактирована и отрепетирована. Микрофонов в прежних количествах не выдают — трибуна обходится микрофоном ведущего. Иногда можно наблюдать короткую борьбу между ведущим и гостем — гость пытается ухватиться за этот скипетр, ведущий не отпускает. Элемент непредсказуемости исключен, некому брякнуть что-нибудь вроде приснопамятного «У нас секса нет!». ТВ исповедует принцип «хорошая импровизация должна быть хорошо подготовлена». В том же «Прожектореперисхилтон» предпочитают подстраховаться: если ведущие просят невидимых студийных зрителей задавать вопросы — ради возможности сымпровизировать в ответ, — то и вопросы, и ответы обычно оговорены заранее. Помимо редакторов и сценаристов в штате обязательно есть своего рода дидаскал — тот, кто заранее объясняет народу в студии, как себя вести, а во время записи дирижирует зрительскими аплодисментами. На рубеже нулевых на канале НТВ, наиболее продвинутом тогда в плане телетехнологий, создали даже целый отдел по работе со студийной публикой.

Иногда этот немой хор в студии, как в древнеримском театре, сохраняется исключительно в силу суеверного уважения к традициям предков. Самый красноречивый пример — «Школа зло сло вия» (НТВ), где зрительскую трибуну из года в год уменьшали, сдвигали вбок и назад, а потом вообще отгородили какой-то полупрозрачной тканью. Известное дело — с изобретением занавеса хору на сцене приходит конец, за ним трибуна тихо сгинула, и непонятно, зачем она в принципе там была, — ведущие зрителей изначально и последовательно игнорировали. Ни к чему они были Татьяне Толстой и Авдотье Смирновой, которые способны разогреть друг друга и гостей без посторонней помощи.

Отношение к студийной трибуне некоторым образом отражает отношение ТВ к своему зрителю: оно не жаждет нас видеть и слышать, но не против того, чтобы мы маячили на заднем плане.

А кто же все-таки на первом плане? Тот, кто доминирует в кадре, — или тот, кто этот кадр строит? Оператор? Режиссер? Но над ними ведь тоже тяготеет высшая воля, нечто вроде неумолимого рока античной трагедии. Вот кто, похоже, определяет место и роль каждого — и с этой точки зрения все мы персонажи второго плана.

Кэмп
Кабачки
Erarta
Рыцарь кубков
Бок-о-бок
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»