18+
' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: В субботу

Режиссеру Александру Миндадзе, похоже, сильно надоело объяснять публике, что его фильм — не про чернобыльскую катастрофу, и его можно понять. Чернобыль в данном случае — это, скорее, художественный прием и симптом внутренних общественных процессов, которые не сегодня начались и не завтра завершатся. Молодой инструктор обкома, шестеренка в могучем партийно-государственном механизме, знает о надвигающейся катастрофе, но не в силах соскочить с закручивающейся спирали беды: сломанный каблук и вечный русский загул приведут его наутро после взрыва к подножью обожженного и полуразрушенного остова станции. Он протрезвеет, но поздно. Советское прошлое продолжает излучать радиоактивные частицы. Кажется, Миндадзе удалось найти единственный в своем роде дозиметр для измерения этого излучения.

Картина Миндадзе — не такой уж частый случай авторского кино, говоря о котором можно смело обойтись без термина «артхаус». На протяжении сорока лет планомерно изучавший особенности национального выживания после тех или иных аварий, в «Субботе» Миндадзе впервые обратился к катастрофе всесоюзного масштаба, чтобы неожиданно сосредоточить все внимание на одном-единственном герое. Спасительный рывок в будущее, за пределы зараженной зоны, приводит к воскрешению, казалось бы, давно забытого прошлого. История о залихватском русско-украинском мортидо, в очередной раз победившем жизнь печально известным науке способом.

Суббота — особо чтимый евреями последний день творения. Миндадзе без пафосного нажима (сколько в перестройку было написано о Чернобыле в стиле «конь блед», «звезда Полынь» и «всадники Апокалипсиса»!) рассказывает хронику одного дня кары Господней, обрушившейся на людей, бросивших вызов природе, за мелочность и гордыню. Оно, прямо скажем, и не ново, но в том, как достигается чисто кинематографическое вещество сгущенной тревоги (в русском языке и слова-то подходящего нет — приходится оперировать балаганными терминами «саспенс» и «хоррор»), фильму найдется мало равных. Каждая реплика звучит иначе из уст героев, которые вечером отбудут в Аид. Что мы и наблюдаем в финале.

Александр Миндадзе поставил перед собой и зрителями трудную задачу — почувствовать и передать первые последствия катастрофы, не показывая самой катастрофы. Этой задаче подчинены и драматургия, и актерская игра, и работа камеры, которая припаяна к ногам героя и бежит отчаянным бегом вместе с ним. Этот судорожный эмоциональный ритм захватывает, в нем теряется ощущение реальности. Кино про «внутренний Чернобыль», про то, что мы всю жизнь несемся неведомо куда и возвращаемся к исходной точке.

Убедительная победа упрямства. Еще в «Отрыве» была попытка застигнуть человека в переживании трагедии, проникнуть в глубь обыденности, в которой зарождается катастрофа, но на этот раз Миндадзе-режиссер ударил в ту же мишень намного сильнее и точнее. Ритм фильма пленил рецензентов настолько, что они дружно предпочли точкам запятые, да и завертелись в карусели, которую крутанул оператор Олег Муту: а в городе суббота, на поезд не успели, а паспорт где? — забежали в магазин, в ресторан, да еще каблук сломался; видишь, каблук!

Актер Шагин в руках режиссера Миндадзе переродился физически: нездоровая щуплость, несвежее, отечное от пьянок лицо с упрятанными глазками и рыжими усишками; то ли еще мальчик, то ли уже нет — существо без возраста. Очень точно по отношению к истории про застывшее время, но застывшее нетвердо, в вязкости. Парадоксальное — как бы от противного — и убедительное авторское решение: предъявить стоячее время-болото через постоянное движение. Этот бег в будущее со срывами в прошлое и есть, собственно, проживание настоящего.

Дискотека «Чернобыль» распахивает свои двери, но вместо иллюминации — полыхающий где-то поблизости реактор. Труп разбирает страх, труп разбирает смех, он продолжает петь. Сравнимое со «Входом в пустоту», это кино про приключения агонизирующего бегуна на короткие дистанции захватывает с первых секунд и не отпускает — до горчайшего, с привкусом стронция, финала. На- верняка, в картине Миндадзе можно обнаружить множество несовершенств, но ни одно из них не скроет того, что перед нами по-настоящему значительный режиссер.

Обидно, что на Западе картину недооценили; мне она кажется большой художественной удачей. Кинематографическая плоть, фактура, реальность оказываются здесь гораздо сильнее любых сценарных просчетов. Образ страшной неземной АЭС, черной дыры, которая не отпускает от себя, сделан очень здорово, очень мощно! Ты наблюдаешь за людьми, которые любят, завидуют, ссорятся, выясняют отношения, бегают в поисках дефицитных румынских лодочек, и одновременно понимаешь, что все они уже мертвы. На наших глазах в городе мертвых оживает прежняя жизнь.

Кино, которое, кажется, снято на одном дыхании. Мне нравится этот ритм, задыхающийся и нервный, смелые крупные планы нараспашку, но интереснее всего здесь новый взгляд на советского человека, обуянного страхом оказаться одному, без привычных подпорок. Этот страх сильнее инстинкта самосохранения, он тянет угрюмого комсомольца обратно к барабанной установке и как сирена заманивает в объятия смерти, обернувшейся перелетной ресторанной певичкой. Очень современный и бесстрашный фильм, который обнажил тайны наших коллективных неврозов.

Про этот фильм хочется говорить только хорошее, потому что плохого в нем, кажется, и нет. Но нет и той энергии, которая была в более неровном, но сбивающем с ног «Отрыве». «В субботу» мог бы идти на полчаса больше, а мог бы и на полчаса меньше. Миндадзе стал спокойнее — ему хорошо с Олегом Муту, хорошо со своим прекрасным текстом. Но кажется, его сценариям больше идет состояние тревоги, и жаль, если оно утрачено.

Во второй режиссерской работе Миндадзе в меньшей степени, чем в первой, удалось оторваться от привычного ему амплуа абдрашитовского драматурга. Порой возникает ощущение, что фильму пригодилась бы посторонняя режиссерская рука, пусть даже и бестрепетная рука того же Вадима Абдрашитова, без которого Миндадзе так легко и свободно чувствовал себя в «Отрыве».

Современное кино избегает сравнения с кинематографом советских времен; оно для него убийственно, даже если речь идет о среднем — репертуарном — советском фильме. «В субботу» же на этом сравнении настаивает и выходит победителем. В советском быту 20–30-х существовало ностальгическое выражение — «довоенное качество», то есть качество жизни до исторической катастрофы. Фильм Александра Миндадзе этому качеству доблестно соответствует: это мужественное кино, которое не отводит глаз от реальности, зная, что она всегда у нас чревата катастрофой. Я с опаской отношусь к вещам совершенным и завершенным: пугает «нездешний этот холодок». Но в фильме «В субботу» меня притягивает энергичная и страстная внятность высказывания. Не стоит рассматривать эту картину как хронику событий, происшедших четверть века тому назад. Она — про «здесь и теперь».

Она про тех и для тех, кто осознал, что катастрофа в разгаре и необходимо понять, как с этим знанием жить. Смерть в этой картине бросает на лица людей не потусторонний отсвет — она высвечивает в них, делает пронзительными до комка в горле приметы живой жизни. Люди тут увидены Миндадзе и его блистательной группой с последней нежностью. Я бы сказал, что после потрясших меня «Магнитных бурь» Миндадзе (наряду с Балабановым) — ведущий мастер «кино новой дидактики». То есть кино, где зритель сразу обретает героя, с которым неизбежно себя отождествляет. А тот заводит доверчивого зрителя туда, откуда выхода нет. Так сказать, ознакомительная экскурсия на тот свет с воспитательной целью. Впрочем, событием такое кино делает именно авторская страсть: видишь, дурья голова, нельзя туда! Когда появится массовый запрос на настоящее кино, тогда и будет оценен реальный масштаб этого кинематографа.

Коммивояжер
Бок-о-бок
Шерлок Кино ТВ
Де Ниро для ИНОГОКИНО
Лендок
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»