18+
' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Мишень

Ближе и роднее стала нам Поднебесная: в нездешних интерьерах, на фоне неземных ландшафтов маются инопланетные герои «Мишени» — Фаусты и Фаустины нового времени. Чистенький, блестящий, как кастрюля из IKEA, коллективный ад, променявший прошлое и будущее на омолаживающую маску. В мире «Мишени» нет ни стариков, ни детей — последнее, что еще соединяет героев Зельдовича и Сорокина с органической жизнью на Земле, — это секс. На кону исторического прогресса цивилизации не много не мало — то, что мы называем человечностью. Как скоро она за ненадобностью отпадет от человека? Когда явится новая мораль? И какой она станет? Впрочем, это уже тема следующего фильма Владимира Сорокина и Александра Зельдовича.

Пространный, притягательный футуристический кинороман. Шесть персонажей в поисках недостижимого счастья; счастье же — как «мишень без края»: целься не целься, все равно — в «молоко». Вечный сюжет о порабощении духа телом разыгрывается в убранном китайскими флагами городе-герое под стеклянным куполом. Архитектура этого киноколосса, воздвигнутого авторским триумвиратом Зельдович — Сорокин — Десятников, взмывает, подобно сталинским высоткам, за облака. Но «мишень», поставленная перед собой авторами, слишком уж огромна — попасть в нее практически невозможно.

Равной постановочной и декоративной амбиции в современном русском кино не встречалось последние лет двадцать. «Мишень» — нечто большее, чем просто фильм, и в этом ее главная проблема. Обладай наше кино американскими ресурсами, из полнометражной картины Зельдовича мог бы получиться образцовый сериальный эпос — часов на десять-двенадцать общей длительности. Упиваясь демонстрацией «России стабильного будущего» и лихо, но суматошно сплетенной интригой, режиссер забывает о том, что персонажей неплохо было бы представить зрителю (остается полагаться только на Толстого, подсказывающего необходимые референции).
Однако многие просчеты «Мишени» простятся — хотя бы потому, что форма здесь идеально соответствует содержанию. Как невозможно обнаружить рецепт счастья, которого не обеспечит даже вечная молодость, так невозможно сегодня создание по-настоящему масштабного киноромана, который дал хотя бы какие-то (пусть заимствованные) ответы на главные вопросы бытия. «Мишень», при всей полнокровности и увлекательности, — лишь его тень.

Россия нулевых воспета в «Мишени» со всей яростью ума, ненавидящего идеи современных кремлевских мечтателей. Продукт, увы, для внутреннего пользования: горькую иронию авторов, превративших Россию будущего в сырьевую державу с геополитическими амбициями, где офицеры таможни охотятся на гастарбайтеров, а жен покупают на ярмарках невест, вероятно, оценит лишь местный любитель дилогии «День опричника» — «Сахарный Кремль». По степени мизантропии и безумия великосветские страдальцы «Мишени» не уступают героям «Меланхолии». Но что-то не складывается в отечественной версии апокалипсиса: то ли критический разум был побежден русским гламуром, то ли ударная волна достигла лишь рубежей мишени.

«Мишень», безусловно, обладает очистительным эффектом: после фильма хочется встать и прилюдно покаяться. Бессмысленно даже думать, кто кого победил: Сорокин с Зельдовичем — время, или наоборот: все совпало. Морок, коматозная лихорадка травмированного имперского сознания, хаос оторванных от всякого содержания мыслеформ — все в этом зеркале, смотреться в которое неловко. Кто еще с такой безжалостностью мог показать, что томление советского инженера по-прежнему осталось той узкоколейкой, по которой и сегодня чухает паровозик из Ромашково российского духовного поиска.

К сожалению, при всем размахе и амбициозности, довольно локальное произведение. Сделано, вне сомнений, умными, продвинутыми людьми, но даже они не успевают за временем — местным и мировым. Может быть, все дело в том, что в России категорически нельзя снимать долго, но, так или иначе, геополитические утопии, оторванные от реальной жизни «здесь и сейчас», выглядят нелепо, Global Russians — уже пародия, а китаизация России и остального мира — давно штамп. Поверхностные ссылки на классику лишь подтверждают то, что серьезно-старательной «Мишени» не повредила бы капля самоиронии.

Эффектный арт-объект, сравнить который можно разве что с «Москвой» — детищем того же эстетически монолитного авторского коллектива. Технически и концептуально картина на высоте; так больше у нас снимать никто не умеет. Однако заметно, что кинематографическое мышление Зельдовичу, в общем, чуждо: движение и ритм интересуют его в значительно меньшей степени, чем концептуальное целое. Если Москва была неожиданно лирическим высказыванием, то «Мишень» оставляет впечатление голограммы: полюбовался и прошел насквозь.

«Москва» била точно в цель — ущербную психологию трех чеховских сестер поколения 90-х. В новой эпической импровизации по мотивам толстовской «Анны Карениной» Зельдович и Сорокин навели прицел на будущее России. Но на сей раз именно время — мифологическое время действия и хронометраж картины стали главными испытаниями концепции на злободневную прочность. Может быть, выйди фильм чуть раньше, ядовитая пуля Сорокина и долетела бы по назначению.

Невероятно любопытная неудача, но все же — неудача. Сделано здорово, по-фирменному, что уже страшная редкость: сценарий, художник, музыка, актерский состав (хотя репутация Суханова как большого артиста несколько загадочна)… Дело, вероятно, в самом Зельдовиче: он кажется мне скорее постановщиком, чем режиссером. Фильм снят без интонации, без пристрастия. Отличником, который все вроде делает правильно, но лучше бы иногда ошибался.

Стиль, который в «Москве» воспринимался так, словно сам собой, без особых режиссерских усилий зародился в окружающей атмосфере, в «Мишени» выглядит искусственным и надуманным. За десять лет ни Зельдович, ни его соавтор Сорокин не изменились ничуть и упорно продолжают доводить до совершенства свою замороженную, или, если угодно, отмороженную, стилистику. Попав в холодную вселенную Зельдовича, чувствуешь не кубик льда во рту, а мертвенный вакуум барокамеры.

Лопушанский
Идзяк
Кесьлевский
Beat
Austerlitz
Триер
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»