18+
' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Два дня

Они должны сойтись, и это понятно с пятой минуты: циничный чиновник против музейной музы. Первый удачный отечественный ромком сработан по классической схеме: столкновение противоположностей приводит не к аннигиляции, но к счастливому синтезу. Навязанная жанровым каноном невеста не помешает истории вовремя воспарить — незатейливость сюжета компенсируется изяществом исполнения. Все прочее — литературоведческие аллюзии и «социально значимый» спор радикального интеллигента с рациональным хозяйственником — удачные декорации. Хорошо, что романтическую комедию у нас наконец сняли не про офисных служащих и не про представителей условно творческих профессий.

Обычно при слове «комедия» меня тянет схватиться за то, за что иные хватаются при слове «культура», но здесь не тот случай. Редкий российский фильм, во время просмотра которого меня не подмывало покинуть зал. Хулиганская вымышленность сюжета и абсолютная точность деталей. Фантастическая история о том, как заезжий замминистра влюбляется в научную сотрудницу провинциального музея, превращается в аллегорию нашего времени: бестолкового, беспробудного, иногда кажущегося безнадежным, но при этом населенного живыми людьми, а не идеологическими схемами. Наконец-то наш зритель получил возможность узнать в героях самого себя (чего он был лишен все последние годы) — и над собой посмеяться. Такое беспримесное чувство предъявленной на экране жизни у меня вызывали только лучшие картины Эльдара Рязанова.

Не помню, когда последний раз видел умную комедию отечественного производства. Смеялся, сопереживал и ни разу не испытал привычного чувства неловкости за происходящее. Даже в таком непритязательном жанре, как ромком, Дуня умудрилась сказать по существу не только о взаимоотношениях мужчин и женщин, но и о вечнозеленых, классических русских конфликтах интеллигенции и власти, Москвы и провинции, алчности и бессеребренничества. Идеальный дуэт героев нашего времени — зажравшегося, беспринципного функционера, который только когда выпьет, становится человеком: поэтому и не пьет; и сильной русской женщины, охраняющей ценности духа от алчности и глупости. Респект авторам за самоиронию.

Авдотье Смирновой сполна передались режиссерские гены автора «Осени» — возможно, лучшего советского фильма о любви — это очевидно и на примере ее дебюта, нервной осенней мелодрамы «Связь», и на примере «Двух дней», романтической комедии на фоне русского лета. Двух дней, конечно, маловато для превращения госчиновника в человека, но за этой метаморфозой видна немного наивная, но обаятельная вера в то, что даже у столичного пиджака с глазами-буравчиками может быть нечто похожее на сердце.

Романтическая комедия традиционно нацелена на женскую аудиторию, а Федор Бондарчук с его имиджем преуспевающего хозяина новой России вроде бы должен вселять чувство уверенности и надежности. Но роль московского федерального чиновника имеет двойное дно: симпатизировать бюрократам никто не спешит. Причастность девушки, которую встречает чиновник, к вымирающей прослойке интеллигенции, делает конфликт фильма слишком острым, никак не подходящим для легкого ромкома. Цель романтической комедии — слова «я тебя люблю» в финале, подкрепленные надеждой на долгие прочные отношения. Однако российские интеллигентные девушки (если такие еще существуют) разве что только с большого бодуна могут сказать «я тебя люблю» представителю зажравшейся бюрократической прослойки. Так что в любовь «Двух дней» как-то не очень верится.

Изобретенный Дуней Смирновой русский писатель Щегловитов заслуживает того, чтобы превратиться в имя нарицательное. «Почему ты не работаешь в Ясной Поляне или в Михайловском?» — недоумевает персонаж Бондарчука, интересуясь, за каким чертом существует этот второстепенный контейнер, в котором культура хранит одну из своих ДНК. «Потому что я не занимаюсь ни Толстым, ни Пушкиным», — отвечает героиня Ксении Раппопорт и тем самым проводит демаркационную линию между двух огней. «Два дня» удались как фильм-памфлет (довольно редкий жанр в нашем кино), в меньшей степени — как мелодрама с элементами комедии: кажется, что режиссеру все-таки важнее было выразить определенные взгляды, чем создать характеры. Что останется в голове у зрителя, который посмотрит картину как мелодраму, сказать трудно. Вероятно, безоблачный финал. Того же, кто увидит фильм-памфлет, этот поддельный хеппиэнд, скорее, напугает.

В том, что Авдотья Смирнова способна делать доброкачественное жанровое кино, сомнений не было уже с момента выхода «Связи». Но то, что она смогла заставить железобетонного Федора Бондарчука играть на разрыв аорты, — достижение, которое сложно переоценить. В отличие от прошлогоднего «Про любoff », животная харизма из него так и прет: даже самым упрямым скептикам станет ясно, чем этот белозубый стоик взял трепетную провинциальную чудачку. Смущает только посыл «и чиновники из Минэкономразвития чувствовать умеют» — даром, что не могут разобраться с госбюджетом. Нет разве у лучших сил отечественного кинематографа других занятий, чем вносить свою лепту в создание позитивного образа власти?

У этого ромкома торчат неприятные уши. Был бы герой Бондарчука абстрактным столичным богачом и останься героиня Раппопорт интеллигенткой-провинциалочкой, новая старая сказка про их романтическую поездку на социальном лифте была бы вполне себе. Но герой не бизнесмен, а человек при госвласти — конкретной, нынешней — плоть от ее плоти. У любой сверхкрупной власти эта плоть порченая — и наше время это правило точно не опровергает. Так что прописывать ударную дозу светлого чувства в виде лекарства от этой порчи — увольте. И ссылаться на жизнь, которая-де знает частные случаи такого рода альянсов, тоже не стоит. Жизнь много чего знает, но живет по своим нормам, и самый удивительный случай из реальности не застрахован от того, чтобы в переложении выглядеть дичью или даже пакостью.

Книга эссе Авдотьи Смирновой называлась «С мороза» — таковы и ее фильмы, унаследовавшие непритворную легкость ее почерка: режиссер как будто никогда не слышал о разделении кинематографа на артхаус и мейнстрим. Автор играет роль лукавого сводника, который заранее знает о невозможности союза интеллигенции и власти, но явно получает удовольствие от короткого романа своих героев. Авторская любовь заразительна и передается зрителю — даже те, кому Федор Бондарчук казался «чертовой куклой», скорее всего, поменяют к нему свое отношение. Но прежде всего «Два дня» — это первый за очень долгое время по-настоящему смешной фильм, что при нашем безрыбье делает его чуть ли не комедийным шедевром.

Промежуточность выигрышна. Метис имеет право жестко высказываться о каждом из составляющих его этносов, не рискуя репутацией: о себе говорю, подите прочь. Авдотья Смирнова, происходя из разнаисамых гуманитарных сливок, издавна тяготела к людям власти и денег, оказавшись стихийным мостом между антагонистическими сословиями. Степень взаимно брезгливого отвращения государства и образованщины сегодня соответствует таковой в последние дни русской монархии. Попытаться найти в обоих мирах человечинку и на этой почве их замирить — довольно смелый эксперимент. А уж эпизод, где Федор Сергеевич Бондарчук идет на заклание в министерский кабинет, а на него проливается сноп света из-за дверей, как на князя Андрея из дверей Аида в «Войне и мире» Бондарчука-старшего, — просто постмодернистский блеск и высший пилотаж.

Этот ромком с элементами социальной эксцентрики как будто бы обращен к широкому зрителю, но сквозь мелодраматическую коллизию настойчиво просвечивает сюжет онтологического, не вытраливаемого ничем антагонизма интеллигенции и чиновничества. Принц-олигарх с развевающимися кудрями да на белом коне спешит в «свою-чужую» усадьбу — роль крупного федерального чиновника, написанная для Федора Бондарчука, сидит на нем, как водолазный костюм. Зазора нет, и оттого пробуждение в «начальнике» с тухлым взглядом таланта «любить» выглядит… настоящим волшебством.

Мертвец Каро
Докер Каро
3D
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»