18+
' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Нирвана

Ужасно даже не то, что это уныло, претенциозно, беспомощно и названо украденным у хорошего фильма словом. Ужасно, что режиссер Волошин не стесняется в связи с этой своей (употребим эвфемизм) эманацией рассуждать о наркозависимости, погибших товарищах. Если Евтушенко против колхозов…

В полнометражном дебюте Игоря Волошина много декоративного блеска и постановочной фантазии, за ними иногда теряются сюжет и герои. Но главное — есть ощущение гиперреальности: маргинальное, болезненное, может быть, даже ущербное, но точно затрагивающее нерв современного мироустройства.

Фильм снят в Петербурге, и это многое объясняет. Одеть сегодняшних маргиналов в готические костюмы и парики «рококо» можно было и в Москве, но потерялся бы тот акцент безумия, который и делает из фильма Волошина нечто оригинальное. В каком-то смысле это фильм протеста, альтернативы — не столько на уровне этики и социальной жизни, сколько на уровне эстетики.

Преднамеренная экзотичность и подчеркнутая экстравагантность обитателей параллельного мира «Нирваны» способны, в лучшем случае, удивить, но уж никак не вызвать потрясение или хотя бы невольное соучастие, по которому опознается состоявшееся произведение искусства. И все же фильм Игоря Волошина не сводится к этнографии иотнюдь не исчерпывается ею. «Нирвана» ставит вопрос о пересмотре привычных границ между жизнью и смертью. То, что для обывателей воспринимается как нормальная человеческая жизнь, для героев фильма является скорее анабиозом, оцепенением, куда более близким к состоянию смерти, чем к чему-либо еще. Одного из персонажей зовут Мертвый (в фильме звучит характерный вопрос: Мертвый жив? — и не менее характерный ответ: Это как посмотреть), его так зовут, потому что он «не догоняет» той интенсивности краткого, сверхзатратного бытия, которое в этой среде достойно именоваться жизнью. Что уж говорить о прочих окружающих с их жалкими ценностями, достижениями и проблемами — тот же Мертвый, недоучившийся ветеринар, без всякого пафоса говорит своей девушке, что животные лучше людей. Для этих героев страшнее всего раствориться в так называемой жизни, зачемто растянутой на многие годы, очень страшно не найти ресурсов для сохранения интенсивности.

Сценарий фильма несовершенен. Но то, как картина снята, смонтирована, как выбрана для нее натура, как потрудились над ней художник по костюмам и художник-постановщик, — заслуживает самых лестных слов. Рукодельная «Нирвана» — это, конечно же, в первую очередь упражнение в стиле, но выполнено оно на уровне настоящего, подлинного, совсем не игрушечного фильма.

Нелегко установить связь между одним из ключевых понятий буддистской философии, обозначающим состояние, в котором нет страдания, и полной огорчений и превратностей жизнью петербургских наркоманов, эстетизированной в стилистике киберпанка.

Фильм, сделанный художником по костюмам. Это круто минут пять, потом уже как-то быстро хочется выйти, потому что все понятно, а кино — как развернутые во времени, ритмически организованные мысль и чувство — так и не возникает.

Самое важное вот что — в отличие от «Юбилея» Джармена или ранних фильмов Алекса Кокса (которыми явно вдохновлялся режиссер Волошин), «Нирвану» можно досмотреть до конца

Минздрав пугает, а мне не страшно. В фильме Волошина можно вообще выкинуть весь сюжет с его тяжелыми наркотиками, потусторонним и отчасти загробным Питером и оставить только грим и костюмы в стиле высокой моды. Страшно завидуешь этим людям, ведь они ходят в банк в гриме а в больницу- с прической, о которой Мария-Антуанетта не посмела бы и мечтать.

Игорь Волошин отказался напрямую контактировать с драмой из жизни наркозависимого юношества и эстетизировал на свой вкус реальность, чтоб вписать в нее сверхнапряженный любовный треугольник, где все вершины повязаны между собой чувствами. Понимаю тех, кому такой обходной режиссерский маневр кажется неоправданно вычурным путешествием из пункта А в пункт Б через левое ухо с разноцветной сережкой. Или сочинением на тему «Что делать, если сценарий не нравится, а ставить его надо?» Правда, не очень ясно, почему было надо и кто принуждал.

Все-таки не декаданс. Скорее, псевдобарокко. Все избыточно, но не изящно. Много завитушек, но лепнина явно из синтетических пластмасс. Барокко начала XXI века. Это не оценка, просто констатация факта. Полуразрушенный, измученный Петербург как падчерица на этом душном балу. Поэтому он чаще — просто стенами с облупленной штукатуркой и вонючими подъездами (вонь просачивается на экран). Сюжет фильма — от натуральной школы, форма — от условной пышности дальних веков. Форма сожрала сюжет, он стал почти незримым и ненужным. Когда смотрела кино, игра в завитушки забавляла и занимала. После окончания все сразу забылось. Название поначалу смущает. Ждешь успокоения. Потом понимаешь, что истоки другие, из другой «Нирваны». Вот отсюда. Новость от 2 июня 2008 года: Кортни Лав (жена Курта Кобейна, лидера группы «Нирвана») потеряла сумочку с прахом мужа. Героиням нашей «Нирваны» явно не хватает сумочек с прахом любимых. Вот был бы грандиозный микс натуральной школы и барокко.

Сюжет уже забылся, помню эти дикие костюмы и косметику. Прием из позапозавчерашнего панк-кинематографа- но у тех, помимо дизайна интерьеров, был еще выхлоп энергии. Здесь- натужная попытка оживить показ авангардной моды. Зачем это вообще?

Волошину удается все, за что он берется. Даже агитка про грузино-осетинский конфликт. Он с одинаковым задором делает и разухабистую заказуху, и арт-хаусную вроде бы «Нирвану». Хочется спросить: а есть ли там режиссер? Или это просто гуттаперчевый мальчик, который может и «Нирвану» сделать, и ванну, и даже баню.

Вырастить на наших грядках психоделическую молодежную лав-стори — идея сама по себе похвальная, но вряд ли можно получить съедобный фрукт на таком просроченном еще в 90-х удобрении как наркотики. И даже с таким непросроченным музыкальным оформлением, как песенка, закупленная у Joy Division. Не знаю, насколько сработали здесь национальные традиции, но в триповой сцене свидания Сутуловой с Шалаевой на «потустороннем мосту» нирваной как-то не попахивает, в отличие от правильного эпизода, когда девушки говорят за жизнь, распив на брудершафт бутылку водки. В общем, этакого питерского трэйнспойтинга, нашей городской молодежной антиутопии, опрокинутой в середину 90-х, у авторов не вышло: русским интересны не трипы, а «хорошо сидим». Обидно, что время (безвременье) и место (Питер) выбраны правильные и со вкусом, но хорошей истории для них не сочинили, компенсировав пустяковую интригу эксцентричным дизайном шмоток, грима и реквизита, которые весь фильм живут по каким-то своим эзотерическим законам, в голове режиссера явно не прописанным. Все комплименты — им и Ольге Сутуловой, обладающей ценным для наших режиссеров даром вытягивать роль при ее отсутствии.

«Футуристическим» фильм назвали рецензенты, благополучно пропустившие рейвы 90-х. «Фантасмагорическим» — те, кто никогда не был в городе на Неве. Остается, правда, непонятным, что значит вся эта клубная субкультура для создателей картины, как они с ней связаны и почему именно на ее языке идет рассказ, — и все же перед нами именно ностальгический ретро-проект.

Абсолютная условность этой киберпанк-оперы интересна не только театральной праздничностью и накалом эмоций. Впервые после «Ассы» Соловьева наше кино использует эстетику молодежной субкультуры не для обличения-воспитания, а как основу для коммуникации с людьми, которые принято числить маргиналами. Это попытка перекинуть мостик между поколениями, где фильм выступает в качестве предлога для диалога.

Яркие, что и говорить, беседы о буколических ништяках с торчком Валерой Мертвым, отступают, к сожалению, перед напором очередной девичьей дружбы и за гробом крепкой. Крепость воплощает Мария Шалаева, как лицо жесткого пубертатного романтизма. Надежный символ молодежности Гаркуша да мигающая лампочка из Цоя смягчают образ слывущего лютым экспериментатором автора фильма. Произведенная в нем культурная революция быта квартирных хозяек и гастарбайтеров в духе Экстер и Аэлиты возбуждает этнографическое любопытство. Как-то тут выглядят люди в форме, например милиционеры? Нашивки- на рукаве или прямо на нежной коже? Ничего такие милиционеры, неформальные.

Типичная вроде бы наркоманская история и типичная субкультурная ситуация раздуты здесь до невероятных масштабов, никак не согласующихся с реальной жизнью. Фильм декоративный, нереалистичный и, ко всему, слабо развлекательный. Если бы была яркая история, могла бы получиться интересная и веселая картина с хорошей музыкой и энергичными актерами. Могло бы выйти очень весело. А получилось, на мой взгляд, претенциозно, вяло и костюмировано. Фильм про XXI век, а по темпу, настроению, энергетике больше напоминает костюмные фильмы о XVIII веке. Из плюсов — очень симпатичный саундтрек. Фильм явно снимал увлеченный меломан, и это хорошо. Однако я бы все-таки предпочел, чтобы в музыке убыло, а в кино прибыло.

Есть люди, которым предшествует бум. И Игорь Волошин — из них. Он человек, которого обгоняет репутация и слава. Быть таким человеком хорошо, но когда появляется яркая индивидуальность, мы требуем адекватного ей выражения. От таких людей всегда многого ждут. В «Нирване» Волошин ожиданий не оправдал, и это жаль. То художественное воплощение, которое было выбрано для хорошего, на мой взгляд, сценария, та нарядность и театральность, с которой сделан фильм, не подходит ни истории, ни режиссеру. Барочная пышность костюмов должна по идее прикрывать холодность, а мне как раньше, так и сейчас кажется, что сильная сторона волошинского дарования, напротив, темперамент.

Русская симфония
3D
3D
Полночь в Париже
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»