18+

Подписка на журнал «Сеанс»

' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Кремень

«Твердость — не тупость». «Мое слово — кремень». Фразы, которые сценарист и режиссер Мизгирев вложил в уста своего антигероя, западают в голову. Только не из-за органичного использования, не из-за точности попадания — как запоминались фразы балабановского «Брата», с которым «Кремень» невнятно, но назойливо полемизирует. Запоминаются они механически, исключительно по причине частого повторения, — спустя пару месяцев после просмотра кажется, что только из них да еще животного крика «Альметьевск!» и состоит вербальная часть «Кремня». Органики же в фильме ничтожно мало, и финальное кровавое марево, почти дословно заимствованное из «Таксиста», и Филип Гласс в саундтреке лишний раз подчеркивают искусственность этой, вроде бы вполне реалистичной, истории.

Тема не нова: герой-одиночка в джунглях большого города. Но вечный голливудский сюжет смотрится иначе благодаря точности социального пейзажа. Столица в «Кремне» не только воплощение всевозможных страхов провинциала. Столица — это спрут, с которым сталкивается герой, «крепкий орешек» и «терминатор» в одном лице. Победить спрута нельзя, а выжить можно, только мимикрируя под него. И оказывается, что мимикрирующий герой тем не менее способен на поступок и нравственный выбор. Проблема в том, что этот нравственный выбор не мотивируется в картине. Он выглядит чем-то вроде основного инстинкта. Интересно, почему тогда он спит в других персонажах?

Если вспомнить, что кремень по химическому составу — родственник силикона, то можно объяснить, почему душевная организация героя кажется такой же специально, искусственно накачанной, как грудь стриптизерши. В принципе, пощупать ее небезынтересно на предмет нечеловеческой твердости, но ожидать от своего организма искренних эмоциональных и физиологических реакций не приходится.

Фильм меня лично приятно удивил: чего вроде бы не ожидаешь в 2007-м, так это «проблемного», как это называлось в эпоху перестройки, кино. А «Кремень», конечно, растет именно оттуда, из «плюмбумов» в еще большей степени, чем даже из «Брата». Играют все замечательно, этих идиотских фразочек, которые потом не вытравишь из головы, — натурально, не меньше, чем в том же «Брате». Понятно, что Мизгирев — не Балабанов: воспарить, так сказать, над материалом у него не получается, и картина не страдает, наверное, чрезмерной тонкостью. Ну так «твердость — не тупость».

Лоскутное одеяло из киноцитат и элементов социальной критики, скомпонованных в форму страшилки. Режиссерское самозадание прочитывается примерно так: а вот я вам покажу, кто такой на самом деле этот «Брат» и какова она, правда жизни. Однако не только правда жизни, но и хоть какая-нибудь жизненность в фильме отсутствует. Мы можем предположить, что по отдельности большинство деталей, касающихся нравов (а точнее, повадок) московской милиции, соответствует действительности, но чтобы они сложились в единство происходящего, требуется все же внутренняя сверхзадача, вдохновение, что ли. Вместо этого — умозрительная схема, спроецированная на экранную плоскость. Возникает ощущение, что Алексей Мизгирев не автор фильма, а привлеченный к проекту исполнитель. Сам же проект, если оценивать его по крите риям телевизионного шоу, вероятно, удался, — пара расхожих выражений наверняка запомнится. Если же оценивать по критериям искусства кино, можно воспользоваться несколько модифицированным рефреном из фильма: твердость, конечно, не тупость, но иногда очень на нее похожа.

Фильм замечателен уже тем, что зафиксировал существование новой Москвы (параллельной, провинциальной), о которой многие москвичи и не догадываются. По «Кремню», именно приезжие, которым надо утвердиться любой ценой, навязывают Москве свой жлобский тип социальных отношений. Но именно такая демоническая Москва, где жизнь — это война, в расхожем стороннем мнении начинает выглядеть единственно настоящей. Что важно при этом: Москвы- то «новые москвичи» не видят! В «Кремне» нет ни Кремля, ни высоток, ни музеев, ни даже кинотеатров. Есть дымящие трубы окраин, платформы электричек, ларьки кавказцев, времянки строителей- таджиков да азиатские бордели в заброшенных общежитиях. Среди персонажей — тоже не случайно — нет коренных москвичей. Есть один, но и тот сомнительный.

Неплохое кинцо, но во всех смыслах (и во все стороны) недотянутое. В «Плюмбуме» имелась тайная метафора-перевертыш: речь шла не о подростке с ментальностью мента, а о менте с ментальностью подростка. Эта метафора стала явью — о чем (с очевидной оглядкой на «Плюмбум») и снят «Кремень». Главный недостаток: снят он с «московской», чересчур «московской» точки зрения. То есть вызывающая виктимность столицы на взгляд «понаехавших тут» показана (в отличие, допустим, от фильма «Живой») чересчур щадяще — отсюда и общая разбалансировка. А вообще-то, чисто жанровый боевик на ту же тему, по той же сюжетной схеме и даже с теми же актерами оказался бы куда более веским идеологическим высказыванием, чем «публицистическое исследование силами игрового кино», как это, скорее всего, было задумано — и исполнено.

В центре фильма (что бывает в нашем кино редко) — запоминающийся и внятный герой. Или антигерой, — временами его хочется раздавить, это закономерное порождение существующей действительности. При всем очевидном сходстве с «Таксистом» и легкой сюрреалистичности происходящего — и вьетнамский притон, и коррумпированные милиционеры, и такие вот циники-идеалисты существуют на самом деле, здесь и сейчас.

Говорят, кремень был самым древним полезным ископаемым и первобытные люди использовали его по-всякому: рисовали, охотились. В фильме герой и есть такой первобытный человек: все понимает буквально; как написано, так и читает; как читает, так и действует. И вполне в этом качестве способен существовать как герой. Похоже, цивилизация укусила свой хвост и умерла от интоксикации.

Это нормальная романтическая история на современный лад. С обычными для такого сюжета разворотами на 180 градусов и финальным возвращением к исходной точке. И как всегда с подобными тематическими стандартами, главное в том, насколько интересно они актуализированы. В данном случае — вполне адекватно. Если отбросить претензии по части однобокого изображения современной Москвы (а их нужно отбросить, ибо однобокость здесь — требование жанра), то в остальном все неплохо: живые герои, живые ситуации, хорошие тексты (иногда даже очень хорошие). Алексей Мизгирев и довольно наблюдателен, и вполне технически (режиссерски) современен. Главный, на мой взгляд, недостаток фильма в том, что герой, на чьих плечиках должна висеть вся конструкция фильма, немного недотягивает; в первую очередь — на сценарном уровне. За каждым сюжетным разворотом должно стоять что-то внутреннее, а что внутри у минерала? И поэтому половину поступков героя, спонтанных и неожиданных, можно, как кажется, объяснить только желанием совершить спонтанный и неожиданный поступок. Причем желанием — режиссерским.

Смотрите, кто пришел: новый герой, новый человек — Безбашенный Отморозок! Он уже правит бал в «Грузе 200», а в женском обличье ведет свою игру в «Жестокости». Но больше всего он «оттягивается» в «Кремне». Логика в его поступках отсутствует, в голове — опилки, и как он себя поведет в каждую следующую минуту — неизвестно. Хотя при этом он вовсе не собирается «совершать злодеяния», а очень даже настроен на правду, на справедливость и вообще считает, что «в человеке все должно быть прекрасно». В результате своих действий он может оставить одни руины, при случае и убить способен, а может и нечто действительно геройское совершить, и за родину пойдет погибать не задумываясь. Это и есть подлинный сегодняшний русский человек, у которого от свободы, капитализма и всеобщего беззакония башню снесло. Он, конечно, всегда таким был, но раньше его человеческую пустоту сдерживали Власть, Идеология, Режим, а сейчас все это исчезло. Великолепный, оригинальный и точный взгляд на нашу реальность. Которому, правда, немного недостает авторского, художественного отношения к происходящему.

Глядя на фантастического отморозка Антоху Ремизова среди радикально-натуралистической Москвы, теряешься в догадках — а зачем он, при всем уважении к достойной работе актера Антропова, сюда приперся? Без него Москва эта выглядит гораздо честнее и страшнее, да и сержанта Чахлова в качестве главного героя хватило бы с избытком.

Фильм Алексея Мизгирева страдает огрехами дебюта, но в нем есть несколько эпизодов большой силы плюс социальный герой в социальном контексте. Можно сказать — актуальный герой в актуальном контексте. «Кремень» затыкает зияющие дыры в нашем кино сразу по нескольким позициям: и по мигрантам, штурмующим столицу, и по новому поколению «искренних отморозков», и по доблестной деятельности родной милиции. Будучи редким образцом актуального фильма, он продолжает разработку сельяновско-балабановской мифологии, которая не умерла вместе с прошлым веком.

Единственная связная мысль, которую можно вынести из этого фильма, — «все плохо». Потому что не только окружающий московский быт ужасен, но и юный невинный герой, прибывший в столицу со своими представлениями о добре и зле, сочувствия не вызывает, несмотря на широченную улыбку. Его поступки решительно не подчиняются никакой логике. Он борется, но довольно быстро сдается, начинает действовать по чужим правилам и преуспевает в этом настолько, что даже опытные гады вроде главного злодея — сержанта милиции — удивляются. Дает обещания, а потом их нарушает. Лихо и даже кровожадно расправившись почти со всеми своими обидчиками, недружелюбную Москву, где не получил ни удовольствия от службы, ни взаимности в любви, так и не покидает. В результате мы приходим туда, откуда начали: в милиции по-прежнему одни преступники, и Москва попрежнему страшный город, то есть все плохо. И стоило ради этого строить алогичный сюжет, да еще придумывать не то героя, не то антигероя?

Очень живая картина, которая особенно интересна главным героем и исполнителем этой роли. Актерская работа замечательная. «Кремень» — один из немногих фильмов, в которых есть попытка как-то разобраться в глубинных процессах, происходящих в нашем обществе. Дело даже не в том, получилось у режиссера фильма Алексея Мизгирева то, что он планировал, или нет. Просто картин, которые ставили бы перед собой похожие задачи, в России сейчас почти не производят.

Картина была бы гораздо лучше, если бы не странная манера актерской игры. Проговаривание текстов на особый манер расщепляет восприятие фильма на видимое и слышимое. И непонятно, зачем.

Я не вполне понимаю претензии, которые предъявлялись к этой картине, — а именно: что она сработана грубо и на скорую руку, что она небрежно сделана. Все это очень идет фильму. Это адекватная форма для воплощения данного сценария. Подчеркнуто грубо выстроенные мизансцены, топорная актерская игра, — мне это напомнило первые ленты Фассбиндера, где люди входят в кадр с абсолютно отсутствующим лицом, говорят что-то и выходят из кадра. Мне кажется, язык для этой истории найден очень точно.

Редкий в наше время пример по-настоящему социального кино. «Кремень» — это попытка поговорить на тему, которая нас всех крайне волнует. Местами получилось очень эффектно. Но восприятию картины мешает чересчур закрытый герой. Персонаж без сколько-нибудь внятного характера, желаний и мотивов. Почему он спасает восточную проститутку со шрамом? Потому что режиссеру «Кремня» нравится фильм «Таксист»? Герой должен вызывать если не симпатию, то по крайней мере сопереживание, у него должны быть мотивы. Хотя бы как у таксиста Трэвиса Биклза.

Меня порадовало состояние неофита, который, дорвавшись до трибуны, захотел сразу всю правду сказать людям. Сделал он это безрассудно и без всякого художественного отбора. Мне кажется, что это глубоко и точно прочувствованная конъюнктура, прочувствованная до того, что человек сам верит в то, что говорит. Есть спорное утверждение Треплева в «Чайке» о том, что «надо изображать жизнь не такою, как она есть, и не такою, как должна быть, а такою, как она представляется в мечтах». И если до просмотра этого фильма я мог спорить с Треплевым, то теперь мне треплевская позиция стала намного ясней и ближе.

Библио
Skyeng
Чапаев
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»