18+

Подписка на журнал «Сеанс»

' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Александра

В этой игровой картине мощно присутствует уникальное понимание документального кино, присущее Александру Сокурову. «Александра» выглядит квазирепортажем — но это именно тот репортаж, каким он мог бы быть только у Сокурова. В фильме есть вещи, которые важны для меня, и гораздо более, нежели кинематографическая форма. Прежде всего это идея человеческого взаимопонимания поверх всех национальных и политических барьеров.

«Александра» предлагает столько уровней осмысления, что исчерпать этот фильм, кажется, невозможно. От очевидной трактовки «русская Родина-мать (точнее, Родина-бабка) находит общий язык с чеченкой посреди войны» до менее очевидной — трехдневных мытарств души главной героини, Александры Николаевны, спускающейся во ад. Александра в блестящем исполнении Галины Вишневской — мощная и советская киностилистика идеально ей подходит.

Те, кто ждал злободневного высказывания о Чечне, скорее всего, не будут удовлетворены. Интерес, испытываемый режиссером к конфликтам на Кавказе (а до того — в Афганистане), — гуманитарного и культурологического свойства. Солдатский мир — часть мужского микрокосма, который обычно в центре внимания режиссера, но который преображается из-за вторжения Женщины. Беря за основу классические женские типы советского кино или образы матерей Анны Маньяни, Сокуров заряжает Галину Вишневскую на создание символической фигуры, которую можно определить как Родина-мать, вовсе не вкладывая в это понятие затертый патриотический смысл. Отношения бабки и внука, полные интимной нежности, сродни тем библейско-мифологическим, которые связывают героев фильмов «Мать и сын», «Отец и сын» и не подвержены бытовой логике или моральному суду, потому что сформировались не в социуме, а в космосе. Тот факт, что Александра Николаевна из фильма — тезка режиссера Александра Николаевича Сокурова, свидетельствует не о нарциссизме, но о живучести идеи «зеркального» авторского кино.

Притчи утомили изрядно (Звягинцев — последняя капля), но «Александра» — важное исключение. Сокурову удалось в один и тот же фильм вместить стопроцентную притчу и абсолютно документальный репортаж, снятый на полностью аутентичной натуре — в Грозном и Ханкале. С точки зрения формы — просто поразительно. С точки зрения содержания — интересно: Родина-мать у Сокурова (а Вишневская, как мы все сразу поняли, играет именно ее) — совсем не тот образ, какого можно было бы ожидать: она не ласкова и даже не строга, — это отстраненное, надмирное существо, которое тем не менее всех своих детей держит в гипнотическом подчинении.

Сокуров в последнее время меняется радикально — это было заметно и в «Солнце», и уж совершенно очевидным стало после появления «Александры». Внешний лоск как-то сам собой отскребся; из-под него показалась натуральная жизнь, обогащенная, а не замененная привычным сокуровским абсурдом. Интересно, что в «Александре» довольно много неряшливостей, — раньше ничего подобного Сокуров себе не позволял: неловкий центральный диалог бабушки с внуком, смешные монтажные ошибки (в одной сцене, например, Вишневская дважды снимает с себя пиджак). Это, казалось бы, странно для режиссера такого уровня; но на самом деле перед нами лишнее доказательство того, что теперь Сокурова интересуют вещи куда более важные.

Пожалуй, лучший фильм года. Прежние работы мастера неизменно наводили меня на мысли о собственной эстетической ущербности, толстокожести. Но здесь современность показана точно, иносказания не смущают, тем более что прорываются и солдатский быт, и всеобщее казенное настроение. Потрясающе органично играет Вишневская. Понятно, что Сокуров не задумывается о росте своей аудитории, но именно эта работа способна стать событием как для интеллектуала, так и для рядового зрителя.

Вспоминаются строки Анны Ахматовой:
… За то, что мир жесток и груб,
За то, что Бог не спас.
Глубокая картина и, что очень редко случается в российском кинематографе, — гражданский поступок.

Как же меня раздражал этот фильм, пока я его смотрел! И не тем, что он плох, а тем, что хорош. Раздражала Вишневская. И этот дикий дуэт: оперная певица и охранник из Питера, непрофессионал. Раздражающая энергия между ними. Это раздражение профессионально срежиссировано и вызывает уважение.

Бывают сильные моменты, когда смотришь кино и чувствуешь запах. Вспомнил документальный фильм Александра Расторгуева «Чистый четверг», где солдаты живут в вагонах, едят, спят, моются в бане (камера там не то что откровенная, а просто нулевая — что видит, то показывает нам). Там был запах. Пота, говна, одеколона и солдатского борща. В конце фильма, их всех (весь вагон) убили, разбомбили. И именно поэтому тебе и показывали их нестриженые ногти на ногах. Мертвые срама не имут, и что бы мы ни видели, наше дело — скорбеть. Этот запах и есть правда. В «Александре» он тоже чувствуется, но разлит не так сильно. И все же какой хороший момент, когда Вишневская говорит: «Долго воюете». Военный пожимает плечами. А она продолжает: «Нравится?» В одном слове все сказала.

Родина наша такая и есть. Старая и хмурая. Сварливая. Со всеми на «ты». Никого не боится, но ноги болят. Говорит всегда правильные вещи, но напрочь разучилась держать в узде своих соколов, которые творят, что в голову взбредет: много чистят оружие, лязгают по железу тяжелой обувью и совершенно не желают жениться. В то, что надоела, и обрыдла, и крепко досадила былым доглядом и вмешательством во все, верить не желает. «Че, зеркало грязное? Надо — вымоешь», — огрызается внук. И прощаются с нею, и смотрят вслед, как всегда в армии со старыми родственниками, — будто в последний раз.

Без особого горя. Так, жалко, да.

Внук на прощание дарит ей спецназовский берет с подзабытым мужским запахом. И словно в старину в родном кино — отдаются издалека в пространстве паровозные гудки, только тем и создавая перспективу.

Перед каждым новым фильмом почитатели Сокурова надеются, что маэстро устанет наконец от шелеста газетных страниц, от пресловутых актуальных тем, воистину избитых разномастными публицистами, и вернется туда, где течет река Потудань, где рассеивается политический морок и начинается сущностное одиночество Человека. В этих далях Сокуров — лучший поводырь, там дана ему непререкаемая власть художника, далеко превосходящая по своему могуществу политическую власть.

Увы, как и подобает мастеру, Сокуров непреклонен: ему интересно не то, что у него лучше всего получается, а то, что интересно, — и тут ничего не поделаешь. Таким, кажется, был и философ Кьеркегор…

Сокуров остается Сокуровым, и под внешним, по правде говоря — раздражающим, слоем обнаруживаются глубины «сущего и происходящего». Галина Вишневская, оказавшаяся удивительно органичной в доставшейся ей роли, берет вовсе не тонкостью психологического рисунка, хотя и тут есть великолепные находки. Все становится на свои места, когда мы наконец опознаем героиню, когда мы вдруг понимаем, что она — постаревшая Родина-мать с тех памятных военных плакатов. Когда-то она все сказала своим сыновьям, теперь инспектирует внуков… Александра не похожа на бессильных стареньких бабушек, она сохранила суровость нрава и великую женскую стать, не уступая в этом отношении женщинам гор, без которых Кавказ не выиграл бы ни одной войны. Возможно, вопреки публицистической установке Сокурова как частного лица, Александра предстает в фильме как воительница. Она проверяет оружие и дает добро, оценивает офицерскую выправку и сокрушается по поводу неустроенности мужчин — и что там «батяня-комбат», жалкий шалунишка перед ее всепроникающим взором?.. В конце концов, правда комбата в той или иной степени доведена до сведения почтеннейшего общества усилиями нынешних СМИ. А чтобы всмотреться и вслушаться в правду Александры-воительницы, потребовался Александр Сокуров — и встречное усилие зрителя.

Галина Вишневская в фильме не случайно похожа на Родину-мать со знаменитого плаката Великой Отечественной. Этой постаревшей Родине-матери происходящее очевидно не нравится. Она жалеет солдат, подкармливает их, приносит им с рынка сигареты, но смотрит на них взглядом не только материнским, но и аналитическим. Войну и военные игры она, похоже, считает порождением мужской инфантильности. Одна из мыслей фильма: женщинам делить нечего. Бабушка знакомится с чеченскими женщинами, и они так сходятся в миропонимании, что в финале чеченки провожают ее на поезд.

Пожалуй, ближайшим родственником «Александры» по отцовской линии следует признать неигровые «Духовные голоса», снятые Александром Сокуровым десять лет назад. Это были отрывки из дневников войны с пометками на полях, история приграничной жизни одиннадцатой заставы Московского погранотряда среди таджикских гор и песков. Только там наблюдатель-соучастник был в тени, а здесь действует очевидный протагонист — грузная старуха Александра Николаевна, приехавшая к внуку, которого давно не видела и который участвует в контртеррористической операции. Если так уж неугодно называть эти мужские действия по-простому — войной. Собственно, весь скромный событийный каркас фильма сложен из фрагментов пребывания старухи в воинской части, из ее полувстреч и полубесед, оттеняющих два важных разговора — с чеченской теткой и чеченским парнем. О том, что понять друг друга трудно, и что пушки-гранаты ничего в головах не проясняют, и что с разным национальным устройством голов приходится считаться, хочешь ты того или нет. Конечно же, без царственной Галины Вишневской не было бы этого фильма о Родине, способной забыть о чем угодно, кроме своего величия.

Библио
Skyeng
Чапаев
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»