18+

Подписка на журнал «Сеанс»

' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Яптик-хэсе

Раз уж «Яптик-Хэсе» взялся быть этнографическим, — мог бы, кажется, быть и познавательнее. Потому что городскому человеку, естественно, любопытно: что едят ненцы? как моются? где учатся их дети, если они вообще учатся? где и как покупают вещи? Все эти вопросы требуют удовлетворения. Но не получают.

Любопытно, почему международные кинофестивали испытывают такой пиетет по отношению к этой картине. Причиной тому, надо полагать, зависть людей западной цивилизации с ее структурированным отношением к миру, где полное душевное равновесие достигается другими «технологиями». К этой зависти, безусловно, примешивается любопытство. Я неоднократно сталкивалась с тем, что публика принимает действующих лиц за инопланетян, оказавшихся в силу логики Вселенной на одной планете с метрополитеном, военными группировками, кондитерскими и прочим. Затем зависть и любопытство сменяются радостным удивлением от того, что эти «инопланетяне» не стремятся к экспансии, не хотят выйти из своего замкнутого пространства. То есть обнаружен оазис тотального спокойствия на Земле. Если включиться во все эти смыслы — зрелище увлечет своей медитативностью. Если нет — будет казаться еще одним этнографическим экскурсом.

Подражать Флаэрти, наверное, не только приятно, но и выгодно. Такие беззаботные экзотические фильмы с радостью приглашают на всевозможные фестивали. Правда, не всегда награждают. Что же — кроме отменной картинки и ритуальной фактуры — здесь может кого-то задеть?

Только не надо говорить, что Эдгар Бартенев снял великий шедевр и что это выдающаяся работа в области документалистики! А ведь скажут. Для просвещенной кинематографической массы стоит увидеть чукчу на экране и чум, чтобы тут же завопить о долгожданной аутентичности и осыпать дождем фестивальных призов. Вот и снимают рады стараться. Приятно одно — Бартенев к этому отношения не имеет. В его фильме нет нарочито занудного смакования «странной» «иной» жизни, мучительно длинных планов со сценами из ненецкого быта, чтения закадровых легенд (желательно на языке оригинала) и прочих атрибутов фестивального кин. Нет, перед нами четкий, жесткий, внятно-информативный рассказ о жизни ненецкого стойбища. Современный быстрый ритм. Отточенная пластика. Предельно ясный текст. Мы не прикидываемся флаэртианцами. Мы так же спокойно делаем свое дело, как и наши герои. Мы не под элитарное кино косим, мы хотим вам рассказать о такой вот жизни. Мы ею заинтересовались, прожили там некоторое время вместе с ними, теперь заинтересуйтесь и вы. Для этого мы сделаем фильм в современной, почти телевизионной (в самом лучшем смысле этого слова) манере, чтобы вам было не «фестивально», а интересно. Концепций и метафизики не будет — сами, в конце концов, выстроите, если захотите. В этом авторском посыле проявляется совершенно новый для современного документального кино жест — отказ от фестивальной коньюнктуры. Что ж, в этом и мужество Бартенева, и его выигрыш — так получите свои награды, господин Бартенев!

Красива жизнь ненцев: тундра, облака, реки, озера, олени, шаманы, верхний мир, нижний мир, дорога, общая трапеза, меховые капюшоны. Статные мужчины, красивые девушки, трогательные дети. Ни одного предмета из пластмассы. Сейчас так же, как тысячелетия назад. И съемки хорошие: неутомительные чередования планов, панорамы, виды сверху (чуть ли не с вертолета), остроумные титры, почти все время — музыка этно за кадром. Короче, так снимают научно-популярные фильмы о животных. А этот — можно сдавать в музей этнографии. Ни слова, ни кадра о повальном пьянстве, страшной смертности, антисанитарии и болезнях, о разрушенных в советское время семейственных и племенных связях и законах. Ни слова, кстати, и о радостях этих людей — сплошные фотообои. Для кого это снимается? Для иностранцев? Я видел со- временные западные фильмы о племенах бассейна Амазонки. Никакого филантропического надрыва, но и на лубок совсем не похоже. Может, «Яптик-Хэсе» создан для наших сограждан? Напомнить, как хороша жизнь в Сибири, которую Лука некогда сулил Ваське Пеплу? Ну что ж, давайте все дружно побежим к ненцам спасаться — кто от нищеты, кто от глобализации.

Отличный фильм в стиле этно — как бывает музыка в стиле этно, или одежда, или интерьер, — если не требовать антропологической основательности и глубины проникновения в народную душу, если принять авторскую точку зрения, взгляд снаружи, здоровое любопытство к экзотическому материалу. Фильм «про них там» — «для нас здесь», максимально уважительный и к тем и к другим, спокойный, остроумный.

Если убрать детей, обаятельных и в высшей степени киногеничных, фильм станет очень красивой, очень скучной и просто обыкновенной этнографической зарисовкой. А кино-то вроде не про детей…

Картина «Яптик-Хэсе» наконец-то доказывает, что аудиовизуальная антропология, которая считалась исключительно занятием для этнографов и антропологов, может, в случае художественности замысла и одаренности автора, выйти на уровень высокого искусства. Что, впрочем, было уже доказано Жаном Рушем. Хорошо, что у него есть последователи.

Большую часть фильма кажется: все по верхам. Без нажима снято, ровно, умело, интеллигентно. А как вглубь без нажима пробраться? Казалось бы — уж в эпизоде, где невинные малые дети едят сырую оленину, с аппетитом облизывая окровавленные губешки, должна же быть хоть какая-то определенность интонации. Можно ужаснуться этой дикости, сорвавшись на крик; или, остолбенев, разглядеть в ней какую-то первобытную правду, свежую и чистую; или, на худой конец, с холодным цинизмом энтомолога констатировать животное начало в самом святом человеческом создании… Так нет же. «Ах, насколько же у вас тут все иначе, ах, как интересно». Ну что это, думаешь, за благовоспитанное умиление такое. Даже хорошо придуманные титры начинают понемногу раздражать своей скромностью. «Как я провел лето», сочинение на медаль. Понять авторов, впрочем, несложно: золотой век физического труда, чудом сохранившийся в ненецкой глухомани; тусклая, как червонное золото, красота северной природы; а каким уютным мехом, оказывается, «обиты» оленьи рога… И вот, словно очарованный странник все время скандирует вполголоса: продлись, продлись, очарованье. Все это мало чего стоило бы, если б за несколько минут до конца не вырастал из этих путевых заметок финал. Простой до восхищения. Положим, органики в его «вырастании» все же недостает, но придираться уже как-то не хочется. Последний кадр с крупным планом мальчика стоит дорогого. Очень дорогого. На мой-то вкус, он бесценен.

Фильм «Яптик-Хэсе» интересно снят, хорошо выстроен. Остается убрать музыку и звуком педалированные шутки. Нужно ли стараться быть таким ладно скроенным?

Фильм Эдгара Бартенева подкупает своей темой, самим материалом, который не может оставить равнодушным сегодняшнее умудренное, уставшее человечество. Преобладающее чувство при просмотре «Яптик-Хэсе» — умиление, примерно такое же, которое мы испытываем, глядя на котенка, резвящегося щенка или улыбающегося ребенка… Можно ли назвать подобный подход спекуляцией? Это, пожалуй, зависит от настроения зрителя. Ведь вполне можно быть и благодарным за хорошую этнографическую зарисовку, — пусть не открывающую Америки, оставляющую нас в плену желанных иллюзий о подлинной жизни вдали от цивилизации, — но способную передать симпатию заинтересованного наблюдателя. Если не ориентироваться на высокую планку киноискусства, фильм Бартенева предстает как хороший, добросовестный сюжет для «Клуба кинопутешествий».

На удивление декоративное кино о традиционной ненецкой семье, мигрирующей со стадом оленей и упряжкой собак по бескрайним равнинам Ямала. Снятое учеником Германа, интеллектуалом и литератором, оно невольно заставляет задуматься о проблеме глубины/поверхности, неизменно актуальной для кино, но особенно — для странствующих документалистов. Что ищут эти экстремалы в далеких краях? Сознают ли они, что различие видимого и видимости, и в родной-то среде скользящее, в чужой им подавно заказано? И что эту проблему надо обязательно как-то решать? И не потому ли, что ею обычно пренебрегают, продукция большинства миклухо-маклаев от кинематографа в лучшем случае достойна каналов BBC, Discovery и National Geographic, то есть остается очередным (прекрасным, приятным — сколько угодно) гимном этнографическому релятивизму и очередным жемчугом выпотрошенной, обесточенной визуальности, ловко добытой во впечатляюще нечеловеческих условиях?

Очень профессиональная картина о сыроедах в архаичной эстетике. Парадокс, но нануки с севера еще живы. И так же интересны. Потому что сохранили свой дух (они возят его с собой на санях и никому не показывают). Бартеневу удалось его «заснять», не спугнув. В результате — традиционный и тем интересный медитативный документальный фильм.

Приятная для глаз «залепуха», уровнем интеллекта сравнимая с голливудскими рождественскими комедиями. То, как не следует снимать этнографическое кино. Имеются все пасторальные штампы: дети, собаки и долгожители (кажется, мифические), тундра в цвету. Титры нагнетают умиление «детьми природы» «Ненцу чужого оленя не надо». «Собака ненцу помощник». О чем поют эти люди в кухлянках, о чем мечтают, что ненавидят, чего боятся, чем отличаются от нас, кроме диеты и одежды, — вот что хочется узнать. А вместо ответов на экране — то ли лавка диковин, то ли программа «В мире животных».

Свидание с добротной, по-хорошему старомодной этнографией. Не больше, но и не меньше. За это кино было бы не стыдно каналу National Geographic, он мог бы украсить эфир Discovery. И странно, что «телевизионная» легкость изложения и складность, которая чувствуется в «Яптик-Хэсе», стала главным аргументом для тех, кто выступает против этого фильма.

Библио
Skyeng
Чапаев
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»