18+

Подписка на журнал «Сеанс»

' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Гербарий

У картины очень точное название, что случается крайне редко. Во время просмотра меня не покидало чувство наслаждения; даже очевидные профессиональные недочеты и ошибки не мешали этому.

Депрессивный сюжет — конкурс красоты в доме престарелых — подается как веселая история об очень храбрых людях. История из жизни смотрится как бенефисная пьеса для пожилых актрис. За этими женщинами интересно следить, и, что еще важней, они вызывают не жалость, а восхищение. Это очень позитивный фильм.

Вместо очередного рассказа о стариках мог бы быть бьющий наотмашь документальный «Нэшвилл». Его тема: театр жизни, от которого кровь стынет в жилах. Он и начал складываться: с теткой-командиром, будто вчера из концлагеря; с запредельными репетициями; взаимной ревностью старух. Но это уже был бы никак не «.doc», а скорее — ранний Расторгуев, периода «До свидания, мальчики!», или зрелый Алексей Ханютин, периода «ДМБ-91». Дрогнул режиссер. Необходимые сцены, видимо, не были сняты или не получились. И началось: экскурсы в психологию, попытки портретирования героинь, вылазки в жизне-описания, оживляж в виде рассказов о разных интимностях. Картина катастрофически проседает под собственной тяжестью. И движется в сторону совсем другого, не «доковского», традиционного кино. У нас любят называть его «человеческим». Но тогда надо искать точную последовательность эпизодов, выявлять отношение женщин не к грядущему «конкурсу красоты», а друг к другу и, создавая коллективный портрет обитателей дома престарелых (тысячу раз было), не бояться показать собственный животный страх перед таким жизненным финалом. Был бы не памфлет, но исповедь. «Документ эмоций», как сказала бы Майя Туровская. К концу картины героини начинают откровенно играть, работать на камеру. И далее финал, вроде бы из первой, намечавшейся ленты, но режиссер вдруг говорит: люблю всех. Все мои старухи — первые. Парад-алле закончен, в самом деле, людям подарили праздник, и на том спасибо. Торжество советского гуманизма, от него еще Варлама Шаламова воротило. Вот это подмена! Хочется верить, что невольная.

Я много слышал о «Гербарии» до того, как впервые посмотрел его. Услышанное не вдохновляло. Какой-то длинный фильм про старух, конкурс красоты в богадельне… Не дай бог, еще и стебалово какое-нибудь на эту тему предпринято… Но потом я посмотрел кино. И немедленно забыл все, что слышал и чего опасался. Смешной, умный, тронательный, интересный фильм. Честная история про замкнутое пространство и людей, которые пытаются в нем сосуществовать.

Что меня купило в «Гербарии»? Это кино, которое смотрит на живых людей человеческими глазами. В программе «Кинотеатра.doc» много фильмов, в которых на героев глядят, как на насекомых. Даже Германика, которая снимает себе подобных, делает это с абсолютно холодным носом, ее взгляд — это взгляд естествоиспытателя. Мещанинова же смотрит на своих персонажей с состраданием и уважением; и старушки, увиденные ее глазами, заново обретают человеческое достоинство. Плюс к тому в фильме присутствует виртуозно вынутая из жизни драматургия, профессиональный сценарист не мог бы сделать лучше.

Есть режиссеры, которые заранее все знают и понимают про мир перед камерой, а есть те, кто этот мир открывают. Первые часто бывают успешнее, они попадают в сферу зрительских ожиданий, их мастерство отточено по образу и подобию, поэтому их принимают и любят. Вторым приходится сложнее, каждый раз они оказываются на незнакомой территории, иногда изобретают велосипед, но для творческого роста это дороже, нежели следование образцам. Мещанинова принадлежит ко второй категории. Несколько велосипедов она изобрела, пока училась в школе «Internews». «Гербарий» — ее самостоятельный, внеучебный дебют. В нем она осторожна и бережна, что некоторые относят к недостаткам, дескать, смелее надо было вторгаться в этот стариковский мир. А по мне так это неоспоримое достоинство. Потому и старухи не испуганы, не видят в ней чужака и легко доверяют человеку с камерой свои секреты и маленькие хитрости. Во время просмотра ты вдруг замечаешь, как герои Мещаниновой похожи на постаревших подростков из фильма Германики «Девочки» — так интимно, личностно существуют в фильме эти старые люди. Хотя идея конкурса красоты в доме престарелых была придумана самой Наташей, фильм получился легкий и не врущий. Не про «доживание», а про жизнь, которая длится и длится, и никогда не закончится, какой бы печальной ни была. В это верят все девчонки. Даже те, что уже выросли.

Мне всегда казалось, что Кинотеатр.doc — это если и не маргинальный, то как минимум авангардный проект. Поэтому появление в рамках этого проекта такого обыкновенного, в лучшем смысле этого слова, и светлого фильма для меня было несколько удивительным. Я ни в коем случае не говорю о банальности или наивности. Фильм Натальи Мещаниновой не является простой фиксацией реальности, как это очень часто случается с фильмами Кинотеатра.doc. В нем есть сюжет, внятно сформулированная мысль. И более того, в каждом кадре чувствуется искренняя любовь автора к своим героям. Не интерес зоолога и естествоиспытателя, а именно большое чувство. А с таким сюжетом это главное.

Я не не являюсь поклонником Кинотеатра.doс. Сама идея хороша, но исполнение пока далеко от совершенства. На последнем фестивале мне, вообще, понравился всего один фильм: «Гражданское состояние». Я потом еще удивился, что к Кинотеатру.doc он отношения не имеет. О «Гербарии» я не могу сказать ничего плохого и ничего хорошего. Это очень длинный фильм про бабушек, который я посмотрел на быстрой перемотке. Что добавить? Наверно, это не худший из всех фильмов Кинотеатра.doc. И если его смотреть, то уж точно не в последнюю очередь. Но я вижу все возможности для того, чтобы этот фильм стал лучше. Ему есть за счет чего расти, но если его поправить, то он уже не будет фильмом «Кинотеатра.doc».

С самого начала я с подозрением отнесся к этому фильму. Я думал: история про пансионат для престарелых вряд ли может быть увлекательной. Первые десять минут не обманули ожиданий: на экране в большом количестве появились старухи, которые репетировали какую-то шоу-программу. Я все боролся с желанием прекратить просмотр и не заметил, как увлекся. Даже страх одиночества, о котором мы все тут стараемся не думать, загружая себя по уши работой, быстро рассеялся. Я уже не развлекался мыслями о мнимом возрастном и социальном превосходстве, а послушно ждал результатов чудного конкурса красоты, устроенного пожилыми красавицами для обитателей пансионата. И, конечно, наблюдал за режиссером — за тем, как четко выстроен сюжет, как деликатно рассказывает она истории своих героев, ничего не приукрашивая, но тактично оставляя то, что не нужно показывать, за кадром. Меня восхитил финал — очень точный, очень взрослый. Но по-настоящему «зацепил» меня только один кадр: некрасивая женщина, по всему — сильно пьющая, с повязанным на голову фиолетовым платком. Женщина в темной комнате дни напролет сидит за швейной машинкой. Шить ей некому, кому она шьет? Я не знаю.

Первое открытие: Дарвин прав, и конкуренция способна оживить все. Способна даже поставить на уши дом престарелых. Особенно если это конкуренция на конкурсе красоты. Умопомрачительная сцена — бабушки (надеюсь, ни одна из них не прочтет это слово) выходят вперед и предлагают свой вариант приветствия публики. Тут же понимаешь, кто здесь фаворит, а кто аутсайдер. Открытие второе, которое мне, человеку молодому, далось особенно тяжело: мужчины с годами истончаются, теряются, исчезают, а женщины, наоборот, все бодрее, сильнее и поразительней. Это настораживает. И третье: будь этот фильм чуть короче, я бы, наверно, не стал хвататься за пульт и терзать кнопку ускоренного воспроизведения, а дождался финала (верного и расставляющего все по своим местам) в полном соответствии с авторским замыслом.

Самая сильная эмоция в начале фильма — это ужас режиссера перед старостью. Это не гербарий (оскорбительность названия — это отдельная тема), это паноптикум. Смотреть на это неприятно, не хочется быть старым никогда. Массовичка пытается организовать «мероприятие» и объясняет: наша задача — адаптировать вас к жизни. Какой еще жизни? Но по ходу повествования жизнь вскипает, да так, что мало не покажется: не то материал пересилил режиссерскую эмоцию, не то режиссер попривык. Есть эпизоды выдающиеся — с той же швейной машинкой, к примеру, или мифологический лейтмотив «про злую старуху», или финальный монолог с внутренней чуть не шекспировской драматургией, растерзанной страстями, и блистательной развязкой: ну, пойдем на ужин… Есть слишком очевидные — с семейным альбомом, например. Есть проходные, удачные, неудачные, плотность фильма то сгущается, то разрежается — в общем, кино как кино, в меру снятое, в меру придуманное. Только вот чувство неловкости у зрителя остается на протяжении всего фильма неизменным: да, они хотят быть женщинами, они очень хотят оставаться женщинами, для них это по-прежнему важно. За что ж их так…

Библио
Skyeng
Чапаев
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»