18+

Подписка на журнал «Сеанс»

' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Изображая жертву

Раннее русское кино сильно продвинулось, когда в него пришли люди театра: Таиров, Сушкевич, Мейерхольд. Но они приходили культурненько развить киноязык, а Серебренников сейчас вынужден в развитый киноязык вводить именно культуру театра. Театральная условность позволяет говорить прямо, и чем больше нашей дикости, гадости, бреда впишется в жесткую условную структуру, тем свободнее от них будет зритель. Не очень уместен, на мой взгляд, только ход с чуждым нам Гамлетом. Если бы все те же самые общесемейно-уголовные ситуации нанизать, например, на убийство Иваном Грозным собственного сына или горьковский роман «Мать», в «Изображая жертву» вписалось бы еще больше, и было бы еще смешнее.

Российская «новая драма» постучалась в кино, и, слава богу, ей открыли. Каковы ее перспективы на театре, не берусь судить, но то, что она обновит нашему кинематографу застоявшуюся кровь, — вне всякого сомнения. «Изображая жертву» — решительный шаг на этом пути, который надо приветствовать. Все три слагаемых «новой драмы» здесь налицо: «социальность», «документальность», «естественность». Диагноз — как милицейский протокол: звучит смешно и страшно.

Поскольку наши сценаристы никаких «новых форм» не выдают, на помощь новым зрителям приходят театральные драматурги. Пьеса братьев Пресняковых, построенная как череда «мышеловок» с финальным появлением тени отца провинциального Гамлета, свежо, доходчиво и не радикально (потому и успех) запечатлевает и изображает людей и положения текущего времени. Кирилл Серебренников легко и с удовольствием изобразил на экране парад гротескных, иногда претенциозных аттракционов, угадав и тягу, и потребность (но не опередив ожидания) разных субкультурных сообществ в отважной речи и пластике. Точнейшая Михалкова стала мягкой опорой не только этой эксцентриады, но и режиссуры Серебренникова.

Кинематографический взгляд Серебренникова пробивался и в «Рагине», и в «Постельных сценах», но в новом фильме режиссер достигает виртуозного баланса между материей киноизображения и театральной условностью. Он легко оперирует разными техниками и художественными технологиями: элементы Догмы и синема-верите, анимация и актерские монологи (включая знаменитый матерный) образуют ту пестроту состава фильма, которая приближает его к эклектике реальности, но отделяет от нее высоким градусом перевоплощения.

Лучшей короткой рецензией по поводу триумфатора нынешнего «Кинотавра» могли бы быть слова Бориса Пастернака, которые как раз цитирует герой Юрия Чурсина: «Постыдно, ничего не знача, // Быть притчей на устах у всех». На протяжении почти всего повествования недоумеваешь, чем тут можно восхищаться, и только великолепнейшая матерная сцена ближе к финалу заставляет почувствовать, что это действительно живое кино, а вот показанное раньше — лишь вымученная игра.

Авторам удалось то, что упорно и занудно пытался осуществить писатель Сорокин и режиссеры, снимавшие фильмы по его сценариям, — сделать черную комедию об абсурдной реальности. И смешно, и страшновато. Сумасшедший монолог следователя — вообще лучший монолог в нашем кино за последние лет двадцать. Диалоги в фильме нелепы и блестящи, а ненормативная лексика адекватна ненормативной жизни. Те, кто смотрел мхатовскую постановку, говорят, что спектакль ярче. Возможно. Разумеется, в картине не все равноценно (совсем не получилась «Офелия», а, например, Ахеджакова играет как в фильмах Рязанова, а здесь надо иначе). Но, главное, здесь наконец-таки получился старый новый герой — очередной русский Гамлет мытищинского района, идиот, юродивый, — точнее, сумевший органически притвориться таковым.

Современная версия «Гамлета», который, в отличие от своего прототипа, без лишних колебаний отвечает агрессией на агрессивное состояние окружающего мира. В каком-то смысле опыт Серебренникова напоминает раннего Аки Каурисмяки, который тоже снял по «Гамлету» черную комедию, превратив Данию в Финляндию, сделав принца финского современным молодым человеком «с сердцем горячим, как холодильник». А вскоре поставил «Девушку со спичечной фабрики», финал которой (девушка отправляет на тот свет мать, отчима, любовника и случайного приставалу в баре) рифмуется с тем, чем кончается «Изображая жертву». Мы знали по театру, что Серебренников — режиссер с правильным чувством современной жизни, сюрпризом было узнать, что у него безупречное чувство кино.

Качественная (видимо, близкая к оптимальной) выездная версия театральной пьесы на киноэкран. Со всеми неизбежными недостатками адаптации: плохо работающими крупными планами и формальными, а поэтому не всегда органичными «собственно-киношными» добавками. Если представить, что пришел на антрепризный показ в какой-нибудь ДК и сидишь на неудобном месте, то можно отвлечься от недостатков и сосредоточиться на тексте Пресняковых-Серебренникова. Но это уже разговор не о кино.

Если согласиться с жюри «Кинотавра» и признать кинофильм «Изображая жертву» лучшим отечественным изделием, то следует немедленно добавить, что русское кино и вправду «в жопе», как предупреждает нас главный герой в самом начале просмотра. Если же придумать для этого произведения спецназвание, например окрестить его киноспектаклем, то станет немножечко легче. Но совсем чуть-чуть. Пары приемов в духе «стенд-ап комеди» все же недостаточно для создания киноверсии чего угодно, хоть собрания анекдотов. Каковым, собственно, и является сценарий, он же — пьеса. Тут подкрадываются опасения, что «в жопе» не только русское кино, но и русский театр, если это сочинение господ Пресняковых пользуется такой большой популярностью. Все это — и пьеска, и кинцо — сильно по моде девяностых, вся эта псевдосоциальная критика, маленькая вера. Милые, какое у нас тысячелетье на дворе? народ давно уж снял Олдбоя и Киллбилла, тему Гамлета могли бы и получше прописать.

И совсем раздражает по окончании просмотра упаковка лицензионного диска, как-то уж очень самоуверенно предлагающая мне, потребителю, выбрать звонок на мобильный с матерной цитатой. Как будто ее, цитату, кто-то вспомнит через минуту. Тоже мне, народное кино, бумер два, пошли вон, эстеты хреновы, со своим слабогрудым и вычурным, прям герои Сологуба, представлением о прекрасном.

Отличная метафора современности, предоставляющей людям полную свободу выбора: быть или жертвами, или убийцами. Упрекнуть Кирилла Серебренникова можно только в одном. Предчувствуя упреки в театральности, неизбежные, независимо от степени их справедливости, он переборщил с чисто, как ему казалось, киношными вкраплениями в фильм: анимация, финальная сцена с отцом, напоминающая, не к ночи будет помянуто, «Возвращение» (Звягинцева, не Альмодовара, хотя хрен редьки не слаще). Но как раз эти вставки и кажутся театральными, искусственными в очень органичной притче.

Очередная попытка растиражировать «элитарное»: постсоветские обыватели сопоставляются с героями «Гамлета». Гамлет против обывателя! Первый, естественно, умный, второй, безусловно, урод. А подлинный кинематографист, заметьте, мыслит обратным образом и услужливо предоставляет обывателю все права. Тому обывателю, что на экране, и тому, что в зрительном зале. Все в нашем датском королевстве перевернуто с ног на голову. Неумелые «элитарщики» агрессивно гнобят якобы массовую образность и якобы массовую же эмоцию. На радость бестолковым маргиналам.

Про родство Вали с принцем Гамлетом думать не очень интересно. Но вот кому Валя прямой родственник, так это шахназаровскому курьеру Ивану. Вернее, он и есть Иван, которому пришлось родиться двадцать лет спустя и пристраиваться к жизни в наши счастливые дни. Курьеру Мирошникову с 1986-м повезло больше. Интересно, что сейчас расположилось в бывшей редакции журнала «Вопросы познания»?

Анна Михалкова совершенно замечательная, местами очень смешно — особенно следственные эксперименты. Правда, вся эта гамлетовская история выглядит натянуто и, по большому счету, никуда не ведет — концовка скорее формальная. Но это вина Пресняковых, а не Серебренникова: он, в общем, здорово справился. Вот только этот главный парень уж больно противный.

Серебренников и Пресняковы ступили на почву, удобренную традицией. «Гамлет» и шахназаровский «Курьер» тут не единственные параллели, я бы вспомнил еще и Печорина, и декабристов, и советских семидесятников, выросших в оттепель, а потом почувствовавших себя вдруг обманутыми. Авторы «Изображая жертву» первыми в наше время заговорили о том, что в стране действительно есть потерянное поколение. И эти люди — совсем не пятидесятилетние инженеры без знания компьютера и английского.

То раздражение, которое не сразу, но неизбежно вызывает фильм и его герой у людей, родившихся раньше или позже так называемого поколения Х, говорит о том, что режиссер Серебренников и драматурги бр. Пресняковы, заглянув себе в душу, создали очень колоритный собирательный образ тех, кому немного за тридцать. На сочувствие и понимание этот портрет не особенно претендует: сколько бы герой ни притворялся жертвой, в самых разных смыслах, его закрытость и склонность к эмоциональной мимикрии скорее отталкивает зрителя, чем интригует, и идентифицироваться с ним можно только изнутри поколения Х, ко всему равнодушного, но приспособившегося артистично морочить голову доверчивым согражданам.

Фильм производит впечатление торопливо и крайне небрежно изготовленного «культурного продукта». Такое ощущение, что сначала была рассказана (написана) «прикольная история» в духе Довлатова или даже, скорее, Михаила Веллера, которая произвела должный эффект («ну, это прокатит»), и сразу же было решено, что если подверстать под нее популярных актеров и хорошенько финансировать проект, а потом и не пожалеть усилий на раскрутку, — успех обеспечен. Не прокатило. Фильм рассыпается на отдельные куски, обнаруживая производственные швы, полное отсутствие идеи целого. Шекспир не спасает, юморок в духе Петросяна не вытягивает. Нехорошо испытывать злорадство и тем более признаваться в нем, но скажу: зритель, все еще наивно полагающий, что для кино требуется и нечто нерукотворное, а не только арифметический рецепт успеха, может быть удовлетворен тем, что получил подтверждение своей правоты.

Библио
Skyeng
Чапаев
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»