18+

Подписка на журнал «Сеанс»

' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Коля — перекати поле

На первый взгляд, сиквел не хуже «Облака-рая». Но только на первый. Потому что пружина провинциального анекдота с сильным аллегорическим смыслом здесь не работает. В фильме «Коля — перекати поле», в отличие от первой ленты, зритель не знает, что перед ним за фрукт, что он делал последние двенадцать лет, откуда машина с правым рулем, иены, подарки. Действительно моряк? Уголовник, убивший разъездного торговца? Кто этот постаревший мальчик? Мы не знаем. А ведь в каждом из возможных вариантов полу чилось бы другое кино. Но его нет. И вместо сценария (а значит, и вместо картины) получается симулякр.

Слуцкий писал об «унылом нелюбопытстве людей, задавленных обстоятельствами быта».

В одной фразе — весь кислый русский ПГТ, дочерний к неработающему заводу металлоизделий. Битум крыш, «Веталик лох», ничьи бабушки круглый год в  пальто и валенках, их не менее старые подвязанные шушуном под брюхо собаки. Турник. Мусорка. Ржавый и раскраденный ничей «жигуль». Радиоточка, бычки в  жестянке, две дороги — «в магазин» и «не в магазин». Магазина тоже два, но второй не в счет: промтоварный.

Вот отсюда пятнадцать лет назад не пойми с какой беды Коля подскочил уезжать. Торкнуло. Приспичило. Брякнул, а назад дороги йок. Непредумышленный отъезд вызвал в округе канитель и пересуды. Принесли чемодан с тремя богатырями и девятым валом. Выставили шпроты и беленькую. Вынесли мебель и эспандер. Обмерили глобус. Захлебнулись радостью движения. Наталья со слезой сказала, что и катись, сто лет не нужен. Припарадились, проводили, залезли обратно на печь на тридцать лет и три года.

Таки вчера эти тридцать и три прошли. Коля по своей привычке снегом на голову вернулся: здрасьте. Ситцевая Россия на миг проснулась и выгнала Колю вторично. Уже без напутствий, чемодана и оседлой зависти к вольному покатигорошку. Без массовых провожаний с песней до автобуса и обещаний писать. Без пьянки за масштаб, зато с пьянкой за упокой. Без комплексов.

Негаданный практицизм создавал иллюзию, что люди испортились. Лучше оделись, но завшивели душой. Человека забыли. Перестали петь про паровоз.

Потом стало ясно, что лужа поменяться не может. Где гроб стоял, там гроб и стоит. Тапочки в углу, щи в  кастрюле, вид из окна прежний. Ну разве некомплектный Филомеев мерзнуть стал да цифры на кухонном календаре сморгнули. Случись Коле вернуться в том 90-м, его точно так же радушно отжали бы на большую дорогу, попутно пристроив имущество.

Потому что как был, так и остался никому здесь не нужен — шебутной. Заполошный его отъезд заманчиво разжижал уклад, образуя новые валентности: чей эспандер, кому комната, кому с Натахой ходить. Возврат опасно уклад уплотнил — как расталкивающее соседок «ц» в гайдаевском титре «Коне фильма». Территория засосала вещи и нечетных лиц. Новому старому — отдай и подвинься, а больно надо. Видали таких, с чемоданами.

Человек, выбегающий во двор с ребячьим требовательным «Я — вот он!», подобен кирпичу в запруде. Такие когда-то первыми бежали в революцию, а после их убивал из-за угла основательный Филомеев ко всеобщему негласному удовлетворению. Даром, что ль, на титрах «Облаке-рай» звучит Колин гитарный бреньк «Бросай свое дело, в поход собирайся»?

Нехай собирается — не нужен он нам.

Коне фильма — очень хорошо. Как перегоревшая буква на универмаге. Кому глаза ест, а мы всегда так живем.

Правильно сказал Федя-друг: «Не во времени дело, а  в пространстве».

Картина хорошая, сделанная талантливыми людьми, с  блестящими актерскими работами. Но фильм &laquoОблакорай&raquo в свое время стал настоящим открытием. А «Коля — перекати поле» — только хорошая, интересная картина. Чуда, увы, не произошло.

Образец камерной драмы, приемлемой для телепоказа, но непригодной для кинопроката. Действие сосредоточено в двух квартирах и на площадке перед подъездом. Уехавший в конце фильма «Облако-рай» и шаставший полтора десятка лет неизвестно где Коля, не шибко разбогатевший, но и не нищий, с ворохом подарков заезжает в родной провинциальный город, где все живут, как жили прежде. Беременная (о чем он не знал) невеста вышла замуж и растит его сына, друзья встречают радушно, но дают понять, что место заросло и гостю здесь делать нечего. Коле только и остается сделать вид, будто он заскочил всего-то на денек, и убраться восвояси. Все роли сыграны с замечательным артистизмом и психологической убедительностью. Однако короткометражный анекдот, при всем его обаянии, вряд ли стоило растягивать до полного метра.

Более яркое, красочное, но оттого не менее печальное и совершенно логичное, закономерное, естественное продолжение истории, которую заканчивать, казалось бы, уже нечем, да и незачем. Когда смотришь на актеров, возникает странное подозрение: такое ощущение, что все эти годы, прошедшие между картинами «Облако-рай» и «Коля — перекати поле», они не расставались и только и думали, как будут играть в продолжении.

«Облако-рай» клубилось на обочине перестройки. Сегодня пришло время осознать перестройку как ретро. Первый шаг к этому — сиквел, который воскрешает прошлое опосредованно, в похожем на сон золотой воспоминании. Уже снимается «Асса-2», и чтобы расставить все точки над «i», следовало бы заняться дальнейшей судьбой маленькой Веры.

…После «Штрафбата» Николай Досталь вернулся к героям, с которыми он познакомил нас в 91-м году прошлого столетия в фильме «Облако-рай» и которых не позабыл, не бросил в некоем Тмутараканьске.

…У Чехова в одном из рассказов шел прохожий, увидел ворону на колокольне, остановился… Потом другие заинтересовались, стали смотреть в ту же сторону, собралась толпа… Вот и Коля однажды брякнул ни с  того ни с сего, просто так, что он уезжает, и все обрадовались — как-никак поступок. На Колю стали смотреть как на героя. А ему уже никуда не хотелось, но пришлось лезть в кузов: собрать вещички и поехать неизвестно куда, неизвестно зачем, оставив за спиной толпу друзей…

Получилось забавно. Не так, как принято на Руси: среда не заела — она разжевала человека и выплюнула. Так Коля — лежачий камень, стал растением перекатиполе. Новый фильм с теми же героями начинается с возвращения Коли в родные пенаты.

Эта картина не повторение пройденного и не его продолжение. Режиссер Николай Досталь вместе со сценаристом Георгием Николаевым и актерами (их можно считать полноценными соавторами создателей фильма) придумали и сработали конструкцию, посредством которой можно мерить российскую ментальность. Сейчас, в 2005 году, мы все Колю встретили с распростертыми объятиями. Но дня не прошло, как снова заскучали, а он возьми да и брякни просто так, что смертельно болен. И опять стало интересно жить. Можно сочувствовать, сострадать, просить не тянуть с  завещанием на машину-развалюху. И все друг от друга свободны. Можно катиться дальше на все четыре стороны.

Интересно: при каких обстоятельствах мы встретимся с ним еще лет через десять? Узнает ли он нас? Узнаем ли мы его?

Сиквел — другой иноземный зверь, пробравшийся в  наши земли вместе с блокбастером. И менее чужеродный. Риск был большой, ибо чудо (так называли «Облако-рай») обычно не повторяется. И вот чудо, пускай меньшего масштаба, но все же удивительное, произошло во второй раз. Николай Досталь добился такой степени отождествления со своими героями, что мы почти не замечаем их старения, как будто бы речь идет о нас самих.

Решившись через пятнадцать лет вернуться к своему маленькому шедевру «Облако-рай», авторы фильма «Коля — перекати поле», наверное, ожидали увидеть изменения, которые произошли за это бурное время с  их героями, а заодно и со всеми нами. Но неожиданное и самое главное открытие нового фильма Николая Досталя состоит в том, что ничего, в сущности, не изменилось. Именно поэтому откровенный повтор уже отработанной в «Облаке» драматургической модели воспринимается не как грубая эксплуатация прошлого успеха, а как единственно возможное образное решение специфической социальной задачи. Или, точнее, незадачи.

Сонная нищета народонаселения, уже три пятилетки строящего капитализм, в базовых своих основах не сдвинулась ни на йоту. Все та же бурная и пустопорожняя готовность откликнуться на любой проблеск неординарности, преображающей унылый социальный фон. И все то же неукротимое подсознательное стремление, причудливо путающее корысть с бескорыстием, спровадить эту неординарность куда подальше. Меняется разве что строй мечтаний, нисходящих на Колю, — самого простодушного и бесхитростного представителя вечно удаленных от большой жизни панельных слободок. В начале 90-х «облако-рай» было метафорой земных радостей, ожидающих жигаловского героя за пределами облезлого ПГТ. Что же касается нового переселения Коли, которым он огорошивает своих бывших соседей, то оно уже явно не обойдется без настоящего путешествия на тот свет.

Я уважаю и люблю творчество Николая Досталя, поэта русской провинции, в нем чувствуется и вкус к литературе, и понимание актера. «Шура и Просвирняк», «Облако-рай», «Мелкий бес» и теперь вот «Коля — перекати поле» — прекрасные аналитические картины, в  которых поэзия добывается законным путем, из действительности. Досталь по-прежнему создает творческий мир, рассказывает историю, ценит на вес такие тонкие вещицы, как настроение и художественная подробность. По его художественному исследованию получилось, что в русской провинции за тринадцать лет не изменилось НИЧЕГО. Дети новые народились, и все. Значит, рай на земле существует и открыт — но это суровый, герметичный рай, и он нас, шалунов, не примет, как не принял бедного Колю-перекати поле. А не мечтай! И не балуйся изобретением своей индивидуальности.

Замечательный пример точного продолжения темы. Как в «Облаке-рае» было великолепно поймано начало девяностых, когда все переворотилось и только укладывается, так в «Коле — перекати поле» убедительно передано состояние современное: ясное понимание того, что так все и будет тянуться, шкандыбать ни шатко ни валко. Симптоматично, что захотелось во второй раз попрощаться с таким замечательным, таким не от мира сего героем, которого играет Андрей Жигалов; второй раз прокрутить по сути дела такую же ситуацию, как в «Облаке-рае»: со слезами на глазах проводить парня… и вздохнуть с облегчением: уехал… Во втором фильме разве что ситуация заострена, поскольку провожающие полагают, что парень-то помирать поехал. И это тоже симптоматично.

Наверное, можно высказать этой картине множество справедливых претензий. Пожалуй, можно говорить и  о том, что ничего нового по сравнению с «Облаком-раем» эта картина не говорит. Но есть у нее одно качество, столь редкое в современном кино, что все огрехи автоматически прощаются. Это — удивительно милое кино. А мы разучились снимать милое кино. Разу чились еще в 90-е годы — оттого так пронзительно смотрелось «Облако-рай». Вернее, и оттого тоже.

Сейчас очень много твердят о воссоздании в кино «атмосферы», времени и пространства. Все бросились снимать фильмы о прошлом — видимо, потому, что не могут уловить атмосферу современности. Но и те, ушедшие атмосферы воссоздать не получается решительно. А Досталь уже во второй раз выходит из положения, придумывая атмосферу: не воссоздавая, а  создавая заново свое время и свое пространство. И  это второй раз получается. Честь ему и хвала!

Дилогия Николая Досталя представляет собой удивительный образец рассказанной истории, относительно которой мы, может быть, даже не сразу вспомним, видели ли мы это в кино или в своей собственной жизни. Странный, ни на что не похожий фильм «Облако-рай» представляет собой экспликацию случайно брошенной фразы «Я уезжаю». Мы еще ничего не имели в виду, но вдруг слово сорвалось с наших губ, и все наши близкие и первые встречные за него уцепились. «Да, я уезжаю», — и убогий бессобытийный мир, где нет других новостей, кроме погоды, преображается. Обретает суть и смысл, которые обеспечены твоим поступком. Провокатор немедленно оказывается жертвой, но только она и делает жизнь выносимой.

Придумать продолжение такого фильма — значит пойти на заведомый проигрыш. У притчи нет и не может быть продолжения, именно абсолютная завершенность является ее типологической чертой.

Библио
Skyeng
Чапаев
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»