18+

Подписка на журнал «Сеанс»

' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Игры мотыльков

Традиционный (в хорошем смысле) фильм о вязкости провинциальной жизни, о тщетной попытке вырваться из нее и о последующем примирении с судьбой. Обжигающе подлинные персонажи, заставляющие вспомнить реализм «Маленькой Веры».

Несмотря на мат, насилие и убогий быт, фильм совсем не напоминает чернуху начала 90-х. Потому что снят на хорошей пленке, с лучшими сегодняшними актерами, в современном ритме и — величайшая редкость — профессионально смонтирован, выдержан по темпоритму. Но рудименты потерявшей актуальность линии рок-протеста все равно остаются, мешая фильму стать событием более крупного масштаба.

Картина очень талантливая, яркая и свежая, хотя продолжает некую традицию, к которой относится и Шукшин, и «Маленькая Вера». Кино в духе Фассбиндера. В нем есть ритм, огромный темперамент и необычайная свобода. Нет никакого ползучего реализма. Музыка параллельна прямому действию. И одно удовольствие смотреть, как режиссер работает с артистами.

Андрей Прошкин — очень хороший режиссер, ему хватает и таланта, и профессионализма. Не хватает только одного: чувства современности. На современном материале, с замечательными актерами, с талантливым саундтреком — он сделал типичное «перестроечное» проблемное кино.

Слабое, вялое кино, которое, тем не менее, попадает в нерв нашей эпохи. Постсоветские мужчины, будь то Сын, Любовник или Милиционер, обнаруживают полную несостоятельность. Их выдавливает на периферию сюжета бой-баба, Мать в отличном исполнении Марии Звонаревой. В финале отсидевший, но не повзрослевший Сынуля едет вместе с невестой на поклон к своенравной шлюхе, к сильной, но невменяемой Матери-родине. Если бы Прошкин-младший тащил гендерную тему сознательно, была бы своего рода эпохалка.

Замахнулись на многое. На полях — NB — означены: 1) притязание на зрительское кино; 2) кивок арт-хаусу; 3) русский культурный контекст — столкновение личности и среды; 4) попытка создать социальную фреску. Но чтобы заинтересовать «массу», не хватило четкой «зрительской» драматургии: интрига построена на фабульном ляпе. Об авторском кино говорить нелепо: авторская позиция не ясна, изобразительный ряд не всегда отыгрывает чувства и часто вообще сводит их на «нет». Роман с Достоевским не сложился: до «тварь я или кто?» герою не хватило принципиальных отличий от толпы. И, наконец, нельзя называть «социальным» фильм, во-первых, не правдивый в бытовых деталях, во-вторых, с очевидно непонятным режиссеру социальным контекстом. Хотели снять ленту, актуальную во всех отношениях, но не озаботились сутью этих отношений.

Обстоятельства нового времени Андрей Прошкин понимает и тонко чувствует их связь с обстоятельствами места. У этого режиссера из новейшего призыва есть славная особенность: он Садовым кольцом не окольцован насмерть, не бродит меж трех евростандартных осин под ключ и не объявляет муляжа среднего звена, тяжело рефлексирующего под рюмку водки класса «премиум», героем нашего времени. Его социальный и художественный интерес проживает в маленьких городках, вроде выбранного им для экспедиции Златоуста. Главные достоинства фильма прописаны не на сюжетной магистрали, а на его окраинах, где гнездится жизнь. Прошкин рассказывает про эту жизнь, с ее скудными пейзажами, заплеванным бытом, вечерней скукой, глупыми стычками и пустыми посиделками. И она, чужая вроде бы жизнь, ему не посторонняя, он не выглядит в ее присутствии столичным очкариком-экскурсантом. Ему на самом деле интересно, чем и как живут молодые мамаши взрослых сыновей, сами эти сыновья, их дебелые неоперившиеся подружки и прочее население, оно же — народ, оно же — электорат, оно же — люди. Не львы, не орлы, а хоть бы даже и куропатки.

Совершенно непонятно, почему молодой и, судя по всему, неплохо владеющий профессией режиссер взял себе за образец советское подростковое кино времен упадка. После просмотра в памяти всплывает, казалось бы, окончательно забытая фраза «для детей старшего школьного возраста». Даже талантливый Алексей Чадов не в силах вызвать симпатию к своему герою, тупому и заносчивому лузеру с необъяснимой склонностью к деструктивному поведению. В прежние времена мы прониклись бы тревогой за молодежь, сейчас хочется просто отвернуться. Кстати, он еще и поет. Даже обидно за Шнура: в атмосфере подросткового пафоса его песни звучат на редкость плоско и бесталанно.

Одна из лучших картин российского постперестроечного периода. Приятно осознавать, что есть молодые режиссеры, которые понимают, что Россия — это не только страна блядей и зеков. Что есть просто нормальные люди.

Один из самых интересных, серьезных — и самых сущностных фильмов за последнее время. Прохладное отношение к нему как раз связано с его серьезностью. Так уж сложилось, что наше общество (и кинозрители, и кинематографисты) всегда оказывается неподготовленным к сущностным явлениям. Именно этим я объясняю некую задержку в понимании этого фильма. Это единственный фильм из нынешних, в котором я увидел правду о сегодняшней жизни. Одни прикрывают свою беспомощность «чернухой», другие обживают так называемый «арт-хаус», третьи думают только о кассе. А эта картина сделана четко, твердо, высокопрофессионально и мужественно.

Прошкину удалось добиться того, что профессиональные актеры и студенты театральных вузов играют, как очень яркие и талантливые непрофессионалы. Это для меня загадка и предмет для зависти.

Если бы «Игры мотыльков» по воле авторов были загнаны в «ловушку № 46, рост 2-й» и оказались сознательно стилизованы под проблемное молодежное кино раннеперестроечной эпохи — мы имели бы настоящий постмодернистский артефакт. Но фильм претендует на правду жизни — и в этом качестве выглядит вызывающе неактуальным. Подлинной трудной молодежи промышленных субурбий легче узнать себя в импортных «Фанатах» или «8-й миле», нежели в истории, крепко сбитой и ладно скроенной, но навечно оставшейся в эпохе похищенных из школьного актового зала усилителей, разговоров в учительской и пощечин, которых не было.

Я рад, что режиссер не ведется на новомодные течения в кино — когда плохие догоняют хороших, но хорошие побеждают. Это очень русское кино. «Игры мотыльков» — тот фильм, который я бы хотел снять. Речь идет о хулигане и поэте, и эта тема, которая меня очень волнует, решена здесь на достойном уровне.

Библио
Skyeng
Чапаев
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»