18+

Подписка на журнал «Сеанс»

' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Вор

Помыкавшись мыслью о преступнике, на которого нет управы, я вслед за режиссером — нехотя, зажмуриваясь от стыда и терзаясь угрызениями совести — вспоминаю старое народное изречение, что по разбойнику тюрьма плачет. Или, как эту истину озвучил голосом Высоцкого мент Жеглов, вор должен сидеть. То есть логика сюжета сносит меня в лагерь, а лагерь проклят и заклеймен нашей интеллигенцией. Прикасаться к этой теме опасно: вдруг палачей оправдаешь.

Сценарий Павла Чухрая «Вор» был бы намного интереснее одноименного фильма, если бы не участие в картине мальчика Миши Филипчука. Но, к сожалению, а может быть, и к счастью, этот сверхорганичный ребенок, в поведении которого нет даже намека на какой бы то ни было невроз, разрушает социальную метафору Чухрая о том, как Власть губит личность, превращая фильм в обыкновенную мелодраму.

Для добротной реализации этой хорошо придуманной истории нужны были три вещи: абсолютно достоверный взрослый актер, абсолютно достоверный маленький актер, абсолютная достоверность в воспроизведении эпохи. Одно точно есть: Миша Филипчук гениален.

Повествование о ранних пятидесятых ведется из поздних девяностых: повзрослевший и даже постаревший мальчик вспоминает свое неказистое детство. Но скрестить жанровую внятность с интимностью личных воспоминаний не удается. В результате частная память становится копилкой общеупотребительных медных пятаков — знаков эпохи: от перенаселенных коммуналок до эстрадных скетчей в ослепительно белом курортном городе.

В фильме Павла Чухрая ощутима то явная, то скрытая перекличка с «Балладой о солдате» и «Судьбой человека». Кристально прозрачного, открытого миру и людям Алешу Скворцова подменил хитрый и жестокий вор Толян. Сирота Ванюшка кидался на шею Андрею Соколову — другому идеальному герою — с криком: «Папочка!» Этот крик повторяет теперь безотцовщина Санька, пытаясь догнать ворюгу, обманувшего его и бросающего на произвол судьбы.

Чистенькая и, в сущности, рядовая картина, построенная на цитатах, ностальгии по советским фильмам и любовании послевоенным временем, «Вор» представляет наше кино на важных фестивалях. Может быть, среди прочего еще и потому, что беспроигрышно (особенно по равнению со взрослыми артистами) работают дети. Прежде всего девочка, соседка юного героя.

Фильм чудесный, за исключением того, что в нем три финала. Но это проблема режиссуры, а что касается актеров, то они безукоризненны. Замечательный ребенок является украшением фильма и чудесно смотрится на фоне удивительно органичного Володи Машкова, который играет вора по призванию и явно понимает, как играть этого вора — тут Станиславский отдыхает. Я не думаю, что театральный институт может научить актера тем навыкам, которыми обладает Володя Машков — это от рождения.

«Вор» — из тех фильмов, о которых писать приятно, но скучно. Все в нем как надо, все без сучка без задоринки: женщины самоотверженны, мужчины мужественны, дети чисты душой. Все вместе тоскуют по старому, доброму, большому советскому кино. Миша Филипчук уморителен и упоителен. Екатерина Редникова сексуальна очень по-русски и имперски. Машков переигрывает именно так, как зрители любят.

Фильму называться бы «Отец», а называется «Вор». Такой вот фабульный (он же общественноисторический) перевертыш, обманувший шестилетнего героя, да и детски-доверчивую страну тоже. У Чухрая-младшего кино вышло фабульно крепкое и эмоциональное, под стать папиному, к которому он теперь отсылает нас с благодарностью.

Очевидно, что неудачен финал. А до него, как говорят, почти «Амаркорд». Но советские воспоминания о детстве, конструированные безо всякого отстранения, необходимого для ретро, кажутся псевдонеореализмом (или псевдонатурализмом). Не говоря о том, что «Амаркорд» сейчас воспринимается не так, как это было в семьдесят четвертом.

Нужно ввести у нас голливудскую практику — опробовать черновой материал на зрителе. Он бы сказал, что нарушать законы жанра нельзя: если героя ждут, он должен вернуться; если он предал тех, кто его любил, то, по крайней мере, не так скучно.

Фильм довольно ладно скроен из послевоенного материала, да сшит по меркам семидесятых. Ближе к их концу это было бы примечательное кино: немного мелодраматического, немного красивого, немного поучения, немного мистики. Нынче же антураж старой квартиры привлекателен лишь для тех, кто ее помнит, жизненный принцип «Дави!» — вполне приемлем для слишком широкого круга новых и новейших, а режиссер не придает воровству надлежащий масштаб.

Фильм — вовсе не постмодернистский, но регенерирующий основные сюжетные и смысловые ходы советского кино о войне — с капитальной внутренней полемикой на всех уровнях. Со своими, о своем. Событие года.

Больше всего мне понравилось, как Чухрай художественно интерпретировал факты своей детской биографии. Однажды маленькому Павлу пришлось проникнуть в чужую квартиру тем же способом, что и Саньке — то есть через форточку. Роль Толяна, руководившего этой операцией, сыграл режиссер Сергей Параджанов. Он подарил своему коллеге Марку Донскому картину, а потом решил таким образом вернуть ее обратно.

В этой картине пораженья от победы отличать довольно трудно. Если счесть спрямление и несколько тупую внятность сюжетных линий поражением, то придется всю жизнь сидеть со своим доморощенным глубокомыслием известно где. Если счесть стремление отработать до конца модель взаимодействия режиссера и продюсера (имею в виду изменение финала картины после показа в Венеции) победой, то придется согласиться с правом на бесконечную конъюнктурную шлифовку фильма. Однако в этих, якобы малотворческих условиях, в рамках предсказуемой с первой же части истории, Машков, кажется, сыграл свою лучшую кинороль.

Настоящее папино кино, в котором тоталитарный миф разлит в воздухе каждого кадра. Одна только неувязочка: главный герой, победительный и неустрашимый, какизвестно — всего лишь мелкий воришка. То есть мы имеем в наличии перевернутую вертикаль или, попросту говоря, плохого хорошего человека (хоть не киллер — и на том спасибо). Поразительно другое: как Чухраю удалось обмануть время и снять фильм так, будто ни Тарковского, ни Сокурова, ни Альмодовара не было вовсе.

Гениальное дитя удерживало рискованную конструкцию в столь прочном художественном равновесии, от какого мы уже поотвыкли. Удерживало, пока не выросло. Урок нам всем: как важно вовремя кончить.

Библио
Skyeng
Чапаев
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»