18+
' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Странное время

К сожалению, заявленная в названии странность времени проиллюстрирована всего лишь вечной банальностью любовных историй. Обычно они глубоко потрясают воображение участников, но заставляют вежливо скучать тех, кому их рассказывают. Хорошо, что хотя бы техническая накладка обогатила первую новеллу магией странности — раздвоением героя.

Фильм скорее странный, чем хороший. Скорее эпатирующий, чем удивляющий. Скорее скандалезно-поверхностный, чем глубокий. Скорее малобюджетный по затратам, чем крупномасштабный по замыслу. И все же в нем что-то есть. Может, новые, пусть эскизно очерченные, но не виденные нами раньше на экране герои, через выхолощенные, механистические отношения которых слегка просвечивает пустота и горечь переживаемой ими (и нами) эпохи.

Талантливая, нестройная, неровная вещь. Местами замечательная (Елена Майорова). Уловление странного времени методом импровизации (скорее квазиимпровизации) мне импонирует.

Могло бы получиться наше Все на продажу — в том числе и по отношению к первому фильму Натальи Пьянковой. Но почти животная непосредственность перешибает цинизм профессии. И было бы полупрофессиональное кино о том, что стиль жизни ушел и остались лишь рассказы о нем. Но Елена Майорова улыбается другой улыбкой. Жутко.

Фильм неровный, порой полулюбительский, но живой и талантливый. Печальный постфактум: именно в третьей, лучшей новелле ярко высветился посмертный, почти не замеченный кинематографом при жизни образ Елены Майоровой.

У Натальи Пьянковой есть достоинство, искупающее недостатки фильма: она умеет воспроизвести запах времени — действие у нее происходит не там и тогда, а здесь и сейчас. Эта картина — одна из немногих, что существует в конкретном времени, а не в абстрактном.

Фильм вбирает в себя и газетные заголовки, и призраки войн, и любовь под маской минутного каприза, и экспериментаторство смелых на словах и на деле, но безумно консервативных в душе современников, и социологию мелкой московской богемы. Фильм истеричен, но это свойство вырывается наружу только в аллегорическом финале, который сначала безумно раздражает, а потом кажется совершенно оправданным: хотя бы так, в домодельном раю выплеснуть веру в то, что не напрасно сгораем в этом странном времени.

Пьянкова создала новый жанр — вгиковское кино. Зная, что за общагой на улице Галушкина стоит совершенно отдельная, обособленная субкультура, замешанная на барачной нищете, случайных бешеных деньгах и экстравагантном поведении, не вижу в этом жанре ничего столь ужасного и мелкотравчатого, сколько увидели мои коллеги.

В этом современном «Декамероне» действительно отражается странность и эфемерность окружающей жизни, ее до предела сниженный жанр.

Очень грустное впечатление об историях настолько странных, что просто жуть берет. Рассесться по деревьям невинными пташками без оперения, целоваться без разбора пола, водить хороводы в воображаемом эдеме и совокупляться в чем мать родила, как выясняется после признания режиссера, можно всем после ящика выпитой водки. В конце концов, дело вкуса.

Пьянкова, будто аптекарь, отмеряет в своем фильме допустимые дозы искусства и порнографии. Так, чтобы одних бесило, а других удивляло. И этот четко выстроенный малобюджетный эксперимент хитрой Пьянковой явно удался: зацепило всех.

Фильм наводит уныние, как матерное слово, многократно нацарапанное на стенках лифта. Обитатели эдема Пьянковой скованы, неловки и некрасивы. И очень хочется, чтобы они поскорее оделись. Зачем обнажать и подчеркивать то, что в малобюджетном кино итак видно каждому?

Нота верная, интонация беспощадная, хотя и скрытая под флером иронии, самоиронии — вот что важно. Говорят, Пьянкова живет, как Фассбиндер (клан, имморализм, крайности), а снимает, как Альмодовар (фарс, демоны, целокупность в понимании человека). Ей бы побольше денег на блокбастер — она бы не прокололась.

Если бы не ирония, которой приправлена задействованная тут ресторанно-надрывная поэтика песенной попсы вкупе с ее реквизитом, эта игра в коммунальный декаданс выглядела бы безнадежно-любительской.

В талантливо-дерзком фильме-исповеди о современных любовных конфликтах Пьянкова-режиссер и Пьянкова-сценаристами между собой конфликтуют. Первая в качестве пиротехника мастерски готовит и взрывает драматические запалы, а вторая как инженер по технике безопасности старательно упаковывает взрывчатку в философско-литературный пергамент.

Фильм мне кажется хорошим, при всей неровности его. Время наше не странней иных, у самой госпожи Пьянковой интересное лицо. Ее кинематограф тали, наконец, действительно московский (а не советский, как немножко даже у Урсуляка), тали почти наш, призрачный питерский. У нее жирного нет.

Настало время-времечко, когда русский эрос, зацикленный на духовке, открыл для себя, что обладает половыми органами. Таковы увесистые плоды сексуальной революции, которая все-таки произошла. Если бы Пьянкова, не утратив внутренней свободы и естественности, научилась эстетически дистанцироваться от той истории, которую хочет поведать, она стала бы режиссером.

Есть точный диагноз, есть жесткий рационализм под легким флером отечественной бредятинки. Короче говоря, кризис среднего возраста (так бы фильму называться). Единственно, парадиз удручил: бегают чисто вымытые голые люди по голой земле, как в добром немецком культур- фильме. Представить себе рай, где несколько Адамов и Ев объедают яблоки с Древа, даже змей- искуситель не в состоянии. Может, удалить?

Если обычный опыт ностальгических переживаний способен привести всех действующих лиц в райские кущи и обеспечить их участие в неземном дивертисменте, то человечество может спать спокойно. Но простой этот рецепт сомнителен, да и зачем он, когда в новеллах фильма авторы заметили сам труд человеческой жизни и человеческих отношений.

Наталья Пьянкова сняла фильм о реальных человеческих отношениях. А я лично люблю фильмы об отношениях. Точнее — только фильмы об отношениях я и люблю. Но их редко кто снимает. Кроме того, в Странном времени все в порядке с установкой света, с фонограммой, с актерами. А главное, в этом фильме виден режиссер.

Лопушанский
Идзяк
Кесьлевский
Beat
Austerlitz
Триер
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»