18+

Подписка на журнал «Сеанс»

' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Из ада в ад

Что можно сказать о вкусе режиссера, назвавшего свою картину с такой глухотой к фонетике родного языка?

Кино похоже на школьный театр: везде играется не процесс, а результат. У героев нет психологии, есть только ходы, которые они совершают по режиссерской надобности. Евреи настолько ходульны, что закрадывается подозрение, будто зрителя знакомятся ними исключительно для того, чтобы ему было жальче, когда их убивают озверелые и такие же показные поляки.

Дети разных и далеко недружественных народов в нищей послевоенной Польше полтора часа экранного времени ведут себя, как последние жлобы. Здоровая национальная резня с перьями из подушек — вполне закономерный итог подобных отношений, а вовсе не беспричинная трагедия, как мнится Дмитрию Астрахану. Заставь кинематографистов и критиков вести себя по-астрахански — они бы тоже друг друга порезали, да еще спели бы на пепелище комические куплеты.

Картина ходульная, бесчувственно имитирующая надрыв и основанная на штампах соцреализма. Воспринимается не только как антипольская, но и чуть ли не как антисемитская провокация.

Вот вам и вся разница между искренним творческим порывом и заказным фильмом. То, что в «Изыди!..» было откровением, в картине «Из ада в ад» стало общим местом, что волновало там до слез, здесь вызывает неловкость, что было согрето поэзией человеческих отношений, обернулось ходульной прокламацией (кто-то и вовсе считает- провокацией). Может, и впрямь не надо дважды входить в одну реку, как предостерегал еще античный мудрец?

Это нечто иное как мой любимый астрахановский фильм «Изыди!..», который прокрутили от финала к началу. В результате все скатилось к полнейшей банальщине. Такое впечатление, что Астрахан на полном серьезе пытался добиться расположения тех кинематографистов, которые его на дух не переносят. Это было занятием бессмысленным. Нечего добиваться любви от тех, кто тебя не приемлет. Лучше обращаться к тем, кому ты желанен.

Дмитрий Астрахан продолжает развивать традиции индийского кино в нашем кинематографе. Индия, пожалуй, уже отступает — наши плачут шибче. При том, что режиссер в каждом фильме использует одни и те же приемы, они, тем не менее, действуют: Астрахан беспардонно контактен со зрителем, всегда добивается эмоционального шока и, конечно, является одним из самых энергетических режиссеров нашего кино.

Театральный режиссер Дмитрий Астрахан кино снимает, как дышит — легко, радостно и не задумываясь. Предпринимая путешествие из ада в ад, он выбирает окольную дорогу, за версту объезжая владения десятой музы.

Фальшивы авторские установки: нельзя делать проеврейский фильм, как нельзя делать антисемитский, антипольский или пропольский. Погром искажает души всех его участников, и путь их к погрому вымощен всеобщей глупостью и подлостью. Единственный в фильме характер, где добро и зло взаимооборачиваются и где передана страшная и невыносимая правда о человеке — это польская мачеха, которую сыграла Алла Клюка. Такая роль способна удержать картину в памяти киноискусства.

Тема Холокоста, изложенная языком мыльной оперы, порождает ощущение такой чудовищной двусмысленности, такой опасной игры на низменных инстинктах толпы, что на просмотре испытываешь чувство неподдельного ужаса. Лучшие умы в течение полувека пытались понять, как человечеству залечить эту рану, а тут пришел Дмитрий Астрахан, ковырнул и говорит: «Глядите-ка, кровь полилась, да как шибко…»

Дмитрий Астрахан живьем подвесит, а доберется до потрохов. Но неужели и в XXI веке мы тоже будем внутренности выворачивать?

Если умеешь громко бить в барабан — это еще не основание, чтобы браться за операцию на сердце.

Оскар Уайльд в одном из писем говорит, что он хотел бы подстричь когти орла ножницами культуры. Дмитрий Астрахан не окультуренный режиссер, но я не уверен, что если его подстригать, то выйдет что-либо стоящее: все-таки есть в его необузданности своя логика. Ошибка Астрахана в том, что он пытается сделать притчу о несчастной судьбе еврейского народа и одновременно психологизировать ее в духе реалистической истории. Но мне кажется, что картина имеет все же здоровую основу: Астрахан разрабатывает очень существенную коллизию человеческой бесприютности.

Провозглашение мрачных истин не всегда уместно. Особенно в наши смутные дни, когда возвышающий обман так желанен и так редок, а низкие истины валятся как снег на голову. Разум от них редко проясняется. В фильме все грешны, все преступны. Раньше художник позволял себе утверждать противоположное. Тем был и силен.

Снова коммерческое кино, в котором, увы, нет ни одного слова правды, ни одного кадра, соответствующего какой-нибудь реальности. С трудом представляю себе категорию зрителей, которые поверят в ад, представленный режиссером в данном случае так неуместно и некстати припудренным.

Режиссеру Дмитрию Астрахану свойственна безоглядность, и он всегда готов быстро, за сравнительно небольшие деньги и с привычным кругом актеров делать кино, зная, что оно не будет воспринято профессиональной аудиторией, но, скорее всего, будет поддержано зрителями. Когда он обращается к русской теме, я готов эти эксперименты всячески приветствовать, потому что нашими национальными мифами никто не занимается. Но когда эта безоглядность распространяется на тему еврейскую, то она становится странной: в конце концов, есть «Список Шиндлера».

Продавцы видеокассет рекламируют фильм как русский «Список Шиндлера». Не поспоришь.

Встретившись с таким рискованным объектом, один мой друг, взывая к моей еврейской половине, сказал: «Стыдно за нашу нацию». Другой, чистый русак: «Не о чем говорить». А третий, полукровка: «Евреи не должны снимать про евреев». «А как же Спилберг?» — робко поинтересовалась я, не разделяя мнения, что «Список Шиндлера» — это соцреализм по форме и кока-кола по содержанию.

Не могу совместить в себе любовь к Астрахану и неприязнь к этой картине. Не могу совместить в себе еврея по рождению и полониста по призванию. Диалектика.

Совсем не плохо, что Астрахан делает национальность профессией. Плохо то, что две профессии трудно совмещать даже ему.

Библио
Skyeng
Чапаев
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»