18+

Подписка на журнал «Сеанс»

' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Брат

Все вопли о жестокости «Брата», о вызывающей ненаказуемости зла звучат на документальном фоне отечественного криминального эпоса лицемерно. Идею воспитательной роли искусства приходится пока оставить Голливуду. Где, кстати говоря, фильмам торжествующего зла, за известными исключениями, места нет. Как и в американском прокате: с этим уже пришлось столкнуться тем, кто пытается продать картину Балабанова за рубеж.

Фильм первым запечатлел ситуацию киплинговской России без экивоков в сторону каких-либо коллективных мифов. В этой картине не только нет остатков коллективистского сознания — нет даже представления о нем.

Мешает удивительная безэмоциональность фильма. Причем, расчетливая, как я погляжу. Иначе зачем тут вместо профессионального актера зажатый натурщик — с одним на все девяносто шесть минут выражением глаз и одной, любительски-деревянной, интонацией?

Самая полезная картина нынешнего переходного периода: практически безупречная профессионально, очень интересная для зрителя, весьма спорная с точки зрения политкорректности, и при этом предъявившая совершенно новый тип героя нашего времени.

Много ниже возможностей Балабанова. Я вообще думаю, что он — большая редкость — прирожденный режиссер условного кино. С так называемой непосредственной реальностью и ее кинематографическим ритмом — пока не выходит.

В основе истории лежит та же схема, что в фильме «Я шагаю по Москве», например. То есть герой-лирик попадает в некую среду и ее проявляет. Кольку вела по городу песенка Андрея Петрова, а Данилу-киллера ведет музыка «Наутилуса». Схема старая, но вывернута наизнанку: лиризм, когда-то приподнимавший героя над действительностью, теперь становится отягчающим обстоятельством преступления, совершаемого хладнокровно.

Герой заявлен: мы понимаем, кто он и в какой мир попал. Но затем мы должны решить: толи перед нами оборотень, который с невинной улыбкой мочит всех подряд, то ли лакмусовая бумажка на проявление общественных тенденций. Но, как выясняется, режиссер сам не знает, что ему делать со своим героем. И тогда фильм вязнет. Он увяз бы окончательно, если бы не финал. Задушевный разговор в автомобиле — ключевой эпизод шестидесятнического кино — воспроизводится с новыми персонажами: киллерами. Когда бы весь фильм строился на такой игровой многослойности, он бы многое приобрел.

Очень талантливая картина. Может быть, самая талантливая в сезоне. И мальчик талантлив. В этой роли даже слишком. Ибо слишком талантливо играется абсолютный имморализм с отчетливым ксенофобским душком. Здесь и сейчас все остальное несущественно.

В конце концов миришься даже с присутствием на экране Сергея Бодрова, назвать которого обаятельным и киногеничным у меня при всем желании не получается. Единственное, что Балабанову решительно не удалось — картины из жизни современной молодежи. Впрочем, кто ее, современную молодежь, разберет?

Сергей Бодров очень хорош и добротно убедителен в роли достаточно сомнительного героя вполне безгеройного времени. Он заслуженно завоюет многие зрительские сердца, стосковавшиеся по народному мстителю, отстаивающему всяческие народные идеалы. Тем более, что дыхание его не прерывается в последнем кадре. Остается надеяться, что герою удалось сделать глубокий вдох, который позволит ему продолжить победительный бег по руинам растоптанных кем-то былых надежд.

Исполнительская индифферентность Сергея Бодрова мягко подчеркивает сказочную отрешенность повествования от реальности. Но тотальная — несмотря на задушевность — подконтрольность материала придает замыслу налет ограниченности.

Фильм адекватен сегодняшнему языку и мироощущению. Драматургия и режиссура не исполнены больших достоинств — все дело в Сергее Бодрове. Хамоватый и на вид туповатый тип правильно безучастен к жизни. Эта шелуха ничего не стоит. Главное, чтобы был защищен брат, спокойна мать и верна женщина. Всех остальных можно и расстрелять.

Только в России моральная амбивалентность все еще воспринимается как особый цинизм, а затемнения между эпизодами — как подражательное пижонство.

Герои Балабанова кружили в кафкианском мире, поразительно пластически смоделированном режиссером. Новый герой вышел в мир неоспоримо реальный, сегодняшний, наш, без запятых — с его постулатом по типу «казнить нельзя помиловать». Герой пошел, чутьем угадывая, где ему ставить запятую. Но чутье — не синтаксис. И опять возникло нечто кафкианское.

Режиссер прокручивает излюбленный сюжет о чужаке, осваивающем новое жизненное пространство. На этот раз герой — победитель. Победителей не судят, но сердцу не прикажешь: слова о том, что все люди — братья, вспоминаются с легким внутренним содроганием.

Наконец выяснилось, что убивают не только плохие, но и хорошие. И это правильно: не ты — так тебя. Или брата. Молодые отморозки примут это варево с восторгом. Еще бы: им наглядно объяснили, что когда сила есть — ума не надо.

Велик соблазн рассматривать фильм в контексте так называемой новой крутости последних лет, который воплощается такими разными вещами, как, скажем, тарантинизм, Джонни Депп в «Мертвеце» или поляк Богуслав Линда. Но при этом, к сожалению, велика опасность того, что расстояние от названия фильма «Брат» до слов типа «братки» и «братва» несколько меньше, чем один слог.

Самому провокативному персонажу нового российского кино превратиться в мифологического русского Рэмбо мешает только одно — унылый фон петербургских задворок, где люмпены и жрецы богемы выглядят одинаково бедными, но гордыми, и даже прожженные мафиози по московским понятиям весьма скромны. Аскетичный полунищий быт и присущий городу на Неве дух выморочности не дают развернуться простодушному жанру.

Фильм живой и естественный, и это в нем подкупает, потому что пафосность нашего постперестроечного кино совершенно заколебала.

Классический во всех смыслах финал: из Петербурга в Москву по первопутку. Белая-белая, будто праздничная скатерть, дорога говорит одновременно и о том, чем чреваты намерения, и о привычном цвете кафельных стен больницы моргов. Перед героем нашего времени — светлый путь.

Библио
Skyeng
Чапаев
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»