18+
' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Орел и решка

Из всех растерявшихся до отчаяния наших корифеев Данелия, быть может, растерялся меньше других. Или жанр его спасает, или мы прежде его недооценивали.

Данелию мало интересуют обстоятельства, которые с каждым его фильмом становятся все более условными. Осталось одно — хорошие люди встречают на своем пути еще более хороших людей. Данелия очищает сюжет от каких бы то ни было деталей (которые так грели сердце в его прежних фильмах). Вместе с деталями ушло то, что делало кинематограф Данелии событием: состояние души, возникающее помимо слов.

Приятная неожиданность. Казалось, после «Насти» Данелия так и пойдет по стезе огрубления и оглупления своих излюбленных мотивов. Однако нет. Новая вещь получилась, говоря словами Толстого, «простой и милой». И, пожалуй, одной из немногих, если не единственной, где о нынешнем времени говорится без истерики, без надрыва, без спесивого стеба.

Поехал парень в тундру и тайгу за длинным рублем. А невеста в Москве, пока он там вкалывал, другого нашла. Богатенького. Надо бы герою, по сюжету, да и по идее, вернуть возлюбленную. Раньше так и было бы. Теперь же — получай в рыло. Герой поворачивается кругом — и покидает экран, напевая какую-то пошлую арию, какой-то стандартный марш… А в моем сознании всплывает подспудная мелодия, магическим образом венчающая картину. Он идет, наш герой, по лестнице в таком летящем ритме… «А я — иду — шагаю по Москве! И я — пройти еще смогу…» Сможет или не сможет — это, конечно, большой вопрос. А вот мелодия, запущенная Георгием Данелией две эпохи назад, все так же подкупающа. Особенно для нас, бывших шестидесятников.

Георгий Данелия — признанный мастер отечественной кинокомедии, и коли всем мастерам оной при жизни поставили бы памятники, это было бы только справедливо. С юмором в «Орле и решке» все обстоит хорошо. Но возникает другой вопрос: не слишком ли легко достается Данелии его прославленная кинодоброта? Снять в роли доброго дядюшки не кого-нибудь, а Станислава Говорухина — не отдает ли это безразличием к сути вещей?

Данелия может себе позволить все. В частности, еще раз пересказать, но на современный лад, старую-старую сказку о любви, для которой и тысячи километров не преграда, и полярные морозы нипочем, и самые заскорузлые начальственные сердца, и самые-самые стальные сейфы раскрываются. Признаюсь: понимал, что сказка, а на душе светлело. Данелия идет, не замечая лет, добрый, улыбающийся и лукавый. Себе на уме.

Спасибо Георгию Данелии за радостную возможность смягчить ностальгию по далеким уже шестидесятым. Приятно снова взглянуть на мир с его добротой без сентиментальности и с трезвым пониманием реальности, различаемой им всегда то через грустный, то через лирический юмор. Счастье, что равен себе и не стыдится рассказать о добром чистом парне, о естественной душевной широте, о тепле человеческом, без которых все же не согреться на этой мало приспособленной к счастью земле…

Фильм наверняка понравится тем, кто уже успел основательно подзабыть былые достижения классика. Но оригиналам, помнящим «Мимино» наизусть и имеющим обыкновение в дни тягостных раздумий поднимать настроение очередным просмотром «Не горюй!», новая работа Георгия Данелии кажется до обидного диетической.

Типично советское кино. Однако нынешний новодел не в состоянии заменить естественную укорененность во времени фильмов, способных вызывать ностальгию. Это невозможно симулировать.

Союз «и» здесь — самое важное. Обычно ведь как: либо грудь в крестах, либо голова в кустах. Ставя «и» вместо традиционного «или», Данелия вводит элемент условности и мягкой иронии в лирически-репортажный, бесконечно усталый фильм, столь же подчеркнуто старомодный, сколь и свободный от борьбы за подлинную реальность. Ибо «Я шагаю по Москве» того же автора — уже миф, повторное погружение в который не только возможно, но и совершенно естественно. Дело, разумеется, не в повествовательном приеме. Москва изменилась, но все люди — на местах, вещи и отношения — тоже. Чем не концепция?

К сожалению, решка. И вообще, в стране давно уже ходят бумажные деньги. Но все равно, Георгий Николаевич Данелия — мой любимый режиссер.

Этому фильму трудно предъявить счет, потому что ничего такого, что вызывало бы оскомину, в нем нет: Данелия был и остался профессионалом. Просто это не лучшее для него время. В «Я шагаю по Москве», в «Не горюй!», в «Мимино», в «Осеннем марафоне» было чувство жизни, было внутреннее напряжение, и в результате все мы приняли послание, которое несли эти картины. Здесь есть только кино. Можно сказать «доброе старое кино», а можно — «папино кино».

В названии фильма, где союз «и» заменяет собой союз «или», заключена вся суть этой стыдливой попытки героя самостоятельно строить свою судьбу, его мытарства в постсоветской столице — только уклонение от прямой «дороги к счастью», которое можно обрести лишь на дальней таежной буровой, в труде на благо Родины под присмотром всесильного и мудрого Руководителя (Станислав Говорухин). Не случайно в эпизоде явки героя с повинной Данелия цитирует «Возвращение блудного сына»: реанимация патриархальной модели социума для него сегодня единственно возможный путь «примирения с действительностью».

Герой фильма умеет рыцарски и жертвенно служить неверной возлюбленной, совершать безумства ради любви, но — когда пробьет час — он оценит тихую преданность и сменит объект поклонения. Да, не всякий сюжет безнаказанно переносится из эпохи в эпоху. Намеренный авторский произвол делает историю не вполне убедительной, но неоспоримый авторский профессионализм в наши скудные времена дает законный повод для знакомства с фильмом.

Даже не самые удачные фильмы Георгия Данелии спасает дистанция, которую держит автор по отношению к жанру, слегка издеваясь над ним. Снимает идиллию, и если идиллии не получается, всегда можно сказать, что задумывался трагифарс.

Актеров, которые нужны Георгию Данелии, уже не бывает. Конечно, он запатентовал Полину Кутепову, но полноценная комедия не может держаться на женском персонаже. Тем более у режиссера, всегда имевшего склонность к интеллектуальному юмору. Нынче Данелии пришлось, умерив запросы, задействовать гайдаевскую эксцентрику и рязановский пафос, равно непонятные исполнителю главной роли Кириллу Пирогову.

Киносцена
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»