18+

Подписка на журнал «Сеанс»

' . $issue->category_nicename .'

Сеансу отвечают: Женская роль

Наверное, чтобы судить «Женскую роль», надо встать на точку зрения европейского телезрителя, незнакомого ни с интеллектуальными эксперимен¬тами Ковалова, ни с тиражированными приемами телевидения российского. Если судить с точки зрения послания, историческая логика развития женского образа в России двадцатого века уже достаточно знакома. Если же отрешиться от идеологической стороны, то Дыховичный еще раз доказал свою кинематографическую органич¬ность, не говоря уже о высоком профессионализ¬ме. Он монтирует чужие кадры, словно снимает их сам впервые.

Понятно, что истомленная буржуазная женщина эпохи «модерна» привлекает Ивана Дыховичного более, чем женщина социалистическая, эпохи искушения «равенством и братством». Но этот зоологический мужской шовинизм могла бы извинить только высшая степень художественнос¬ти, а перед нами довольно робкая «халтура»; очевидно, что Дыховичный мало думал и очень поспешно монтировал.

Прогулки с автором «Прорвы» по Госфильмофонду, естественно, удались. Хороший вкус, хорошая идея и хороший материал. Однако материал периодически мстит режиссеру, превращающему запечатленную жизнь на «острове мертвых» в каталог наглядных пособий.

В одном из эпизодов фильма режиссер цитирует героиню «Падения Берлина»: «Товарищ Сталин, можно я вас поцелую?!» Если бы все остальные женщины советского кино обращались с той же просьбой к Ивану Дыховичному, фильм обрел бы недостающую смысловую координату.

Эта киномозаика из старых фильмов и потускневших фотографий кажется мне сколь виртуозной, прихотливой, парадоксальной, трогательной, забавной по ходу фильма, столь и случайной по общему замыслу, почти бессмысленной по творческому итогу. И уж во всяком случае необязательной, проходной в биографии такого серьезного режиссера, каким успел показать себя Иван Дыховичный.

«Женская роль» Дыховичного — это развернутая иллюстрация к знаменитому «Остановись, мгновенье, ты прекрасно». Мгновение, запечатленное Дыховичным в фильме «Прорва», и впрямь было прекрасно. О «Женской роли» этого не скажешь.

Betacam как способ написать стихотворение. Жизнева + Коралли = Негода. Только у Дыховичного гарем может выглядеть вдохновенно и поэтично. Пусть простят меня феминистки, «Женская роль» — это мужской фильм. Не представляю себе подобного же, сделанного женщиной. Чем должен заканчиваться фильм? Пенкиным? Верником? Если да — то каким из двух?

Лучшее, что есть в картине, — это ее название. Похоже, Ивану Дыховичному некогда думать о том, какие бездны сокрыты в теме женской роли. Он скользит по поверхности. Но скользит артистично и с чувством. С абсолютным чувством того, что смысл кино, да и искусства как такового, — это женщина.

Просмотр этого фильма, сделанного синефилом для синефилов, в любом случае доставит последним несомненное удовольствие. Такова уж природа архивных кадров, вырванных из контекста и склеенных, в сущности, в любой последовательности. Запоздалые соображения относительно осмысленности подбора материала и монтажа приходят лишь тогда, когда экран гаснет. Отрезвление неизбежно, но я бы все же остереглась судить «Женскую роль» слишком строго. Автор «Черного монаха» и «Прорвы» имеет право на кризисную промежуточную картину.

Беспроигрышный материал зарезервировал этой картине большую часть успеха. У автора нет ни предубеждений, ни заведомых схем в сопряжении «женских образов», принадлежащих разным планетам (мирам). И это не всеядность, а свойство характера режиссера, относящегося ко всем своим героиням с любовью.

В антологии женских портретов и образов, безусловно, упущены шестидесятые годы. С их рассеянным эротизмом, с их женской темой ожидания чего-то или кого-то, кто направит, вразумит и научит… Где Доронина, Наталья Фатеева, Маргарита Терехова, Наталья Кустинская, Ия Арепина и, главное, Татьяна Лаврова, гениально воплотившая антониониевскую тему отчужденной сексуальности в стерильном пространстве роммовских «9 дней одного года». Эти героини повинны в более сложных взаимоот¬ношениях кино с жизнью, нежели получается по концепции фильма. И в тот момент, когда дело в фильме доходит до шестидесятых, уже оставлена идея концептуального коллекционирования мотивов, брошена затея составления поэтических рифм. Начинается перетасовка знакомых кадров, бесцельное любование, замедление ритма…

Библио
Skyeng
Чапаев
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»