№10 » Режиссер-Фильм-Критик » Колечко золотое, букет из алых роз

Ольга Шервуд

Новый фильм любимого мною Долинина, как принято говорить, вызывает противоречивые чувства. Совершенно не понимаю, кому он сейчас может быть интересен и «нужен». Но он может оказаться нужен демократически-либеральной интеллигенции, уже почти усвоившей понятие «патриотизм» и почти приспособившейся к нему, да Чечня помешала. С другой стороны — истинное удовольствие от профессионализма: все видно, все слышно, актеры хорошо играют — комплимент не покажется сомнительным, если вспомнить удручающую «зрелищность» и невнятное бормотание большинства сегодняшних картин.

Георгий Капралов

После экзекуции, учиненной над сестрами Прозоровыми в фильме Бориса Бланка «Если бы знать…», картина Дмитрия Долинина воспринимается как извинение за садомазохист¬скую кинопляску. Читая Чехова по Чехову, режиссер избегает постмодернистской игры с Чеховым против Чехова. Он ничего не навязыва¬ет в стилистическом решении фильма ни автору, ни его героям. Это может показаться старомод¬ным, но ведь и постмодернизм уже старомоден.

Ирина Павлова

Было бы понятно, отчего режиссер Дмитрий Долинин взялся сегодня экранизировать этого странного, Лесковым глядящего Чехова, если бы в фильме именно эти качества повести вдруг не исчезли бесследно. И осталась только изобразительная культура — качество, органичное для Долинина, но постоянно разрушаемое актерской игрой. Оказалось, что для драмы мало смерти или ненависти — для нее еще нужно чувство. А его-то и нет.

Лев Карахан

Этот фильм то ли несовременный, то ли несвоевременный. Все зависит от того, как посмотреть на спокойный, не амбициозный постановочный профессионализм: прошло его время или, может быть, еще наступит.

Татьяна Москвина

Мне кажется, Дмитрий Долинин — это такой «малый голландец» нашего кинематографа. Несколько тщательно отобранных тем, мотивов и предметов он уютно располагает в камерном пространстве, как-то не вызывающем вопросов «зачем».

Затем, что есть кинематограф, а в кинематографе есть жанр «малых житейских историй», предназна¬ченный для тихих, терпеливых мастеров, не желающих никого удивить. Страшная история, рассказанная А.Чеховым, перерисована мягким перышком в трогательную жанровую картинку, где старая Россия, точно на полотнах передвижников — не тех, что широко известны, а их скромных собратьев — умеренно колоритна, неизъяснимо печальна, несказанно обаятельна.

Виктор Павлов, Ольга Волкова, Сергей Юшкевич и Сергей Гамов идеально соответствуют манере режиссера; хуже дело обстоит с двумя главными героинями, Елены Кориковой и Ольги Шориной — терпеливого и тонкого мастерства у них нет, а всерьез педалировать тему «кирпичного завода» (то есть гнусной и победоносной алчности, выкормленной на остатках старорежимного уклада), тему Аксиньи — значило бы разрушить весь колорит этого «натюрморта».

Ирина Рубанова

Выдержанный и уравновешенный фильм Дмитрия Долинина воспринимается, однако, как вызов. Кажется, что режиссер трудится как над самой картиной, так и над ее контекстом. Если такое возможно. Контекст — это фильмы и спектакли последних лет, где Чехов перемонтирован, изъят из эпохи и стиля или превращен в сырье для веселых китчменов. В продолжение своих прежних работ Долинин сделал традиционного Чехова А Чехов для русской традиции — это прежде всего актеры. И не каждый исполнитель сам по себе, а в сыгранности, ансамбле, взаимозависимости друг от друга по беспощадному принципу «без тебя нет меня». Как ни странно, в «Колечке» этот тип игры легче дается молодым — Елене Кориковой, Сергею Гамову и в особенности — Сергею Юшкевичу. Старшие играют эпоху, среду, нравы, а молодые — людей.

Сергей Добротворский

Дмитрий Долинин умеет снимать кино, но не умеет снимать людей. «Мифу о Леониде» это пошло на пользу — там были придворный заговор, адюльтер и смерть, но люди как будто списывались со счета безжалостным ходом истории. У Чехова — все наоборот. Долинину это не интересно, что и видно в фильме.

Елена Стишова

«Колечко Золотое» убеждает в том, что школа психологического реализма, вышедшая из русской культурной традиции, живет и здравствует. Вызывает уважение глубина режиссерской интерпретации чеховской повести и режиссерская отвага быть традиционалистом наперекор нынешним новаторам.