18+
// Рецензии

«Война Анны»: Черный-черный свет

В Роттердаме показали фильм Алексея Федорченко «Война Анны», это проект с долгой и тяжелой производственной историей, часть средств на его завершение собирали с помощью краудфандинга. О том, как камин в комендатуре превращается в платоновскую пещеру, рассказывает Василий Степанов.

 

Черный экран, грохот выстрелов, отрывистые звуки команд.

Первый кадр: маленькая бледная девочка выбирается из под груды засыпанных жирной землей полуобнаженных тел, словно второй раз рождается на свет, холодный и черный. Камера работает крупно, очень предметно — придавливает и героиню, и зрителя: пятки, руки, части тел, комья чернозема, красное одеяло, которое еще нужно как-то — сжав зубы, неслышно взвыв, зарычав даже — вытянуть из-под мертвых, чтобы не умереть снова, не от пуль уже, а от холода. Скоро будут сердобольные хуторяне, которые справят гостье с того света сапоги и сплавят ее от греха подальше в комендатуру (начальство — это святое). Комендатура, конечно, в школе; удобное здание. Там Анну (нет, никакой связи с Анной Франк) примет балбес из местных, коллаборационист-раззява. А она испарится, просто выскользнет из рук. Фактически Анна и так уже не существует. Сбежала от смерти, сбежит и от него — просто растает среди бывших классных комнат, нырнет в стену, прыгнет в камин, который уже давно никто не топил.

«Война Анны» умно придумана, и ее, конечно, можно смотреть по-разному.

 

 

Как кино о детстве на Великой Отечественной, например. Тут традиция большая: от «Жила-была девочка» и «Иванова детства» до «Иди и смотри». Как предельно мрачный анализ феномена войны вообще и особенно тех военных конфликтов, о которых мы узнаем сегодня из выпусков новостей. Это очень современное кино: в нем нет своих и чужих, только чувство опасности, злая, страшная стихия, которая пронизывает пространство смертью и мерзостью, меняя значения и функции любых предметов и существ. Человек перестает быть человеком, собака — собакой, крыса — крысой. Книжный клей становится едой, снег — водой, камин — домом, спирт из препарата — топливом, спортивный кубок — настоящим кубком, шкура от чучела — шубой, кусок кумача — портянками.

Наверно, при определенном сдвиге оптики в этом коротком и страшном фильме можно найти даже развлекательный аспект: Аня — это почти Ньют из «Чужих», девочка, брошенная на чужой планете среди монстров. Кроме того, мы ведь любим смотреть на жизнь после апокалипсиса, не правда ли? Перед нами жуткая в своих подробностях хроника выживания. Аня, достав добычу из крысоловки, готовит из нее приманку для голубей, которых ей нужно поймать и поджарить на буржуйке.

 

 

Вынесите за скобки оккупацию, и это кино превратится в метахоррор, историю о призраке, который выходит ночью из своего убежища и осматривает пустынные владения. Подвал, чердак, коридоры, оставленные людьми следы существования, яд, рассыпанный для крыс, школьная утварь — скелет козла, чучело волка, анатомическая фигура, заспиртованные органы в кабинете биологии, электрофорная машина, устаревшая географическая карта, книги, написанные на языке мертвых. Призрак боится собак (у них нюх), призрак любит кошек (они всегда между живыми и мертвыми), призрак живет в дымоходе и чаще всего глядит на мир через треснувшее зеркало над камином. Не люди, а тени являются героине, лежащей в своей тесной платоновской пещере.

 

 

В рутинной фиксации жизни призрака моментально узнается проза Наталии Мещаниновой, которая вместе с Алексеем Федорченко писала сценарий «Войны». Это трудная задача — перенести на экран шершавую, завораживающе смелую интонацию. И чрезмерная укомплектованность фильма метафорами, просчитанность эффектов ее не упрощают. «Война Анны» порой слишком рациональна. А холодное рацио вступает в конфликт с той живой материей, из которой соткан фильм — как исполнительской (исходящей от молчащей юной актрисы Марты Козловой), так и операторской (Алишер Хамидходжаев). Грубо говоря, когда камин, в котором живет героиня, все-таки разжигают, и девочка-призрак начинает давиться вполне реальным дымом, одна половина мозга задыхается вместе с ней, а другая фиксирует жуткую галочку у тега «холокост». Что делать с этим эффектом, мне лично не очень понятно, но, пожалуй, это единственная претензия, которую можно всерьез предъявить фильму.

Кубрик
Пылающий
Киносцена
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБиблиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2018 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»