18+

Подписка на журнал «Сеанс»

30 НОЯБРЯ, 2012 // Видео

Где-то на уровне живота

Вчера вышел в прокат фильм Алексея Мизгирева «Конвой». По этому случаю мы публикуем видеозапись осеннего выступления режиссера в «Порядке слов» и небольшие выдержки из расшифровки.

Креативный класс меня не волнует. Я даже не очень понимаю, кто эти люди. Те, кто ставит «лайки» в фейсбуке? Не думаю, что у них слишком много креативности.

Все говорят об этих девках, которые напялили чулки и наделали дел в храме. Об этом рассказывается как о событии религиозного значения. А это было событие исключительно политическое!

Люди хотят комфорта. Делать комфортное некомфортным — самый главный упрек, который предъявляют автору. Стремление к комфорту сделало из людей уродов.

У нас вроде бы нет конфликта со средой: мы можем свободно выезжать за границу, носить то, что хотим. Интернет не закрывают. Телевизор перестал быть фактом интересной жизни.

«Бубен, барабан» — это история про подпольное. Я думаю, что я все о себе знаю, что я нормальный человек, а оказывается, что в определенных обстоятельствах я себя не узнаю. Собственно история Кати для меня — это история про героиню, которая кончает с собой, потому что понимает, что гибнет как личность и хочет предотвратить эту гибель. Это не шаг отчаяния. Это поступок сильного человека, а не слабого. И как каждый поступок силы он не безнадежен.

Большинство просто включает телевизор, оно его не смотрит. Люди ложатся спать рано, жизнь угасает и они просто включают вечером телевизор. А на телевидении делают вид, что у них рейтинги. Я не знаю ни одного человека, который сказал бы — ура! — я голосую за «Единую Россию», я понимаю, что это сила, я смотрю Первый канал и понимаю, что это мое окно в мир. Таких людей нет.

На показе «Конвоя» начался скандал. Женщина кричала: я не хочу правды, я хочу плацебо! Дайте мне лекарство, пусть это будет самообман. Она довольно искренне это кричала. Люди не хотят поворачиваться лицом к реальности. Несчастная «новая волна», которая не является никакой новой волной, пытается честно рассказывать о времени, в котором мы живем, но это никому не нужно.

Все шахтерские поселки выглядят одинаково. В центре — ДК. Обязательно — водокачка. Когда мы построили в поселке декорацию библиотеки, к нам на площадку фильма «Бубен, барабан» случайно зашла женщина, которая раньше работала библиотекаршей в этом здании. Увидев нарисованную нами фреску «Ахиллес и Аякс», она начала просить нас не смывать ее, когда мы уедем, чтобы она могла там проводить уроки внеклассного чтения.

Целых городов больше нет. Жизнь ушла из шахтерских поселков еще в 1990-е, когда Ельцин распродал все шахты под кредиты Валютного фонда. Но я снимал фильм не о мертвечине, а о живых людях, которые живут в мертвом месте. Они тоже радуются, они покупают хлеб, у них есть дети. Они не ходят понурые, как в фильмах, которые демонстрируются на фестивале в Локарно.

«Креативный класс» придумал Сурков. Все подхватили это определение, стали говорить о «рассерженных горожанах». Тем самым они отсекли деревню. Отсекли рабочих. Типа какие-то люди даже не то чтобы из офиса, а из какого-то творческого офиса. И так они — бах! — этот пирог и разрезали.

«Конвой». Реж. Алексей Мизгирев, 2012

Как говорил режиссер Герман, с государством нельзя играть в очко. Ты набираешь 22 и узнаешь, что вчера был указ — очко теперь 21. Или 19. Все, ты проиграл, у тебя перебор. Государство выделяет финансирование, если ты приходишь к нему с частными деньгами в кармане. Государство думает, что со временем оно будет сокращать свои расходы, а бизнес будет брать их на себя, и постепенно у нас народится киноиндустрия. Но это пока только грезы.

Кино в России — это не бизнес. Кино живет на дотации. Но у государства не так много денег, оно не может финансировать всю линейку кинематографа. У нас есть ура-патриотические блокбастеры и авторское кино. А серединной прослойки, новых эльдаров рязановых нет. Люди хотят увидеть в кино «Жестокий романс» или что-нибудь в этом духе. А им подсовывают «Бубен, барабан». Всех жалко.

Продюсеры мечтают снимать на мобильный телефон собачку своей бабушки. Это все ерунда. Если ты хочешь снять нормальный фильм, ты будешь вынужден тратить деньги. Когда ты пишешь роман — это не стоит ничего. Но когда авторы фильма нажимают клавишу на своем компьютере, это стоит огромных, огромных денег. В этом — принципиальнейшая разница. Художник купил краски, нарисовал мелом х** на разводном мосту — и пошел гулять дальше.

Сокуров тоже будет снимать на цифру, когда не будет пленки. Сейчас цифровые камеры почти догнали пленку, обычным глазом одно от другого уже не отличить. Раньше была проблема выбора между пленкой и цифрой. Сейчас я думаю, что года через три цифра будет нормой.

Большой бюджет в российском кино — это подарок судьбы. Вещь абсолютно тупиковая. Ты завязан на одного конкретного дядьку, на один золотой мешок, на котором ты сидишь. Вот как сидит Илья Хржановский — долгие годы. Он нашел человека, который финансирует его проект, его гигантскую декорацию, которую, кстати, строил или уже сломал тот же художник, что работал на «Бубне, барабане» (Денис Шибанов — прим.ред). Он много лет сидит в Харькове, где из стен произрастают хоботы и пенисы, и они все абсолютно счастливы и упиваются тем, что происходит. Это, конечно, здорово. Но к индустрии не имеет никакого отношения.

Первый, кто расслабляется, это режиссер-постановщик. Так работает психология человека: дали денег — и все, могу делать что хочу. И в итоге выясняется, что он вообще картину не снял. Есть дичайшие случаи, когда люди тратят две трети бюджета, и имеют вместо часа материала пять минут материала. Потому что у кого-то было ощущение, что не надо сегодня снимать.

Артхаусные картины мне глубоко антипатичны. Я не люблю, когда мне долго показывают банку на столе. Режиссер должен стремиться к тому, чтобы его фильм воспринимали где-то на уровне живота. Это свойство киноязыка. Именно это его отличает от литературы, которая формулирует смыслы.

Все наши ребята должны снять по жанровой картине. Может быть, это выход. Перестать вчитывать смыслы в текст, а снять по жанровой картине, чтобы окончательно не потерять контакт с людьми, контакт с публикой, контакт со страной, контакт со временем и так далее. Забыть о фестивалях в Венеции, Локарно, Берлине . Забыть! Снять жанровую картину, показать, на что способно поколение сорокалетних. Пришло время высказаться.

Артхаус
Party
Чапаев
Библио
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»