18+
24 ИЮНЯ, 2013 // Рецензии

Когда я умирала

В пятницу на ММКФ был показан новый фильм Хон Сан Су «Ничья дочь Хэвон». О своем погружении в картину для «Сеанса» написал Борис Нелепо.

«Жизнь — это умирание», — напутствует на прощание красавицу Хэвон её мать. Они не виделись пять лет, а теперь мама уезжает навсегда в Канаду, где живет и брат Хэвон. Отец в кадре не появится, но и без того понятно, что Хэвон теперь совсем одна, ничья.

«Ничья дочь Хэвон». Реж. Хон Сан Су, 2013

Это четырнадцатый фильм Хон Сан Су (премьера следующего — через пару месяцев). Он нечасто выносит в заголовок имена своих героев — так было только с «Фильмом Оки» и «Девственницей, раздетой её холостяками», в оригинале называвшейся Oh! Soo-jung. Хон из тех режиссеров, кто снимает про человеческое, и именно к его картинам нужно обращаться в тот момент, когда на экране хочется увидеть живых людей во всей их неловкости, неуклюжести, нескладности. Они именно что нескладные — вспомнить хоть пляжного спасателя из «В другой стране» или героя «Истории кино», который вечно не знал, куда деть руки. Название фильма подчеркивает: Хэвон — особенная. Сокурсники по киношколе говорят, что её никто не любит; она полукровка, детство провела в разъездах по другим странам, свои длинные, изящные руки тоже не понимает, как приспособить, пытается ими обнять, обхватить кого-нибудь — даже если это будет приснившаяся ей Джейн Биркин, которая заблудилась на сеульских улицах. Хэвон восторгается ее дочерью; со своей мамой неловко смеется, когда повисает пауза, говорит чепуху, оттого что нечего сказать, показывает, как ходят модели по подиуму, чтобы не молчать.

После съемок «В другой стране» Изабель Юппер рассказывала в интервью, что метод работы Хон Сан Су остается для неё загадкой, поскольку до самого последнего момента он не показывает законченный сценарий, импровизирует и пишет сцены прямо перед съемками. Это непросто заметить со стороны, поскольку все его картины — сложные по своей архитектуре построения. Размышляя о новом фильме, хочется расчертить географию его локаций, составить список повторяющихся мотивов, обозначить мосты между возможными переходами из снов героини в реальность и обратно.

«Ничья дочь Хэвон». Реж. Хон Сан Су, 2013

Расстановка сил привычная для этого режиссера: в центре повествования — неблагополучная пара. Хэвон учится на актрису в киношколе, режиссер Ли там преподает, у них мучительный прерывистый роман, поскольку у него есть жена и ребенок. Отношения держатся в тайне, которая комична, поскольку ни для кого из окружающих они секретом не являются. Когда мама уезжает, Хэвон звонит ему, кому ещё? Это так понятно. Хона часто упрекают в том, что его герои последнее время всегда имеют отношение к кинематографу, но эта претензия абсурдна — просто режиссер обращается к понятной среде, которая позволяет ему не тратить время попусту, придумывая бэкграунд для своих историй; кино, которое снимает Хон, конечно, совершенно антисинефильское, если понимать под синефилией любовь постановщика к кинематографическим аллюзиям.

Здесь на редкость много шуток про смерть. Во время очередной ссоры с любовником Хэвон замечает ему, что не следует из-за всего этого переживать, ведь со временем всё закончится, истончится, смерть сама разрешит проблемы. «Ничья дочь Хэвон», конечно, не про «отношения»; самой точной критической интерпретацией этого фильма стали два промо-кадра, опубликованные перед премьерой на Берлинале. Два изображения одного и того же места: на одном — профессор Ли сидит на скамейке в одиночестве, после чего положит голову на колени и заплачет; на другом — он сидит на той же скамейке в обнимку с Хэвон (это финал). Если бы нужно было коротко сформулировать, о чем этот невероятно сложный, очень тонкой выделки фильм, то я бы сказал, что он — про появление и исчезание людей в пространстве. Матери и так не было в жизни Хэвон, но отъезд — её формальная утрата, первое столкновение с фактом окончательного, изничтожающего отсутствия. Повод осознать, что люди исчезают, выпадают из привычного мира. Матери могло не быть рядом физически, но она была тем, кто определяет пространство. Отсутствие родителей — как повод пережить зияние. О чем-то подобном было у Мандельштама в повести «Египетская марка»: «Он подходил к разведенным мостам, напоминающим о том, что все должно оборваться, что пустота и зияние — великолепный товар, что будет, будет разлука, что обманные рычаги управляют громадами и годами».

«Ничья дочь Хэвон». Реж. Хон Сан Су, 2013

Как и у поэта с «разведенными мостами», у Хон Сан Су играют свою роль, словно актеры, не только слова, — в использовании которых ему нет равных в современном кинематографе, разучившемся говорить, — но и вещи. Ещё один ряд принципиальных героев: трижды появляющийся на одном и том же месте сигаретный окурок, сломанный участок забора, памятник. Хон зарифмовывает идею оставленности с тем, что мы оставляем. На прогулке мать показывает Хэвон школу, в которой когда-то училась, отдельным планом режиссер снимает статую, которая стоит очень давно — с её детства, в те дни, когда Хэвон не существовала. Другая локация — исторический парк Намхансансон на месте крепости 17-го века, куда Хэвон приходит с профессором Ли. Там они слушают на кассетнике Allegretto, знаменитую вторую часть седьмой симфонии Бетховена, вдохновленную народной песней, впервые исполненную на благотворительном концерте для раненых солдат, а два столетия спустя ставшую для героев фильма музыкальным сопровождением к их любовной боли. Это преобразование сродни перемене бывшей крепости, которая разрушалась много лет подряд, пока пятьдесят лет назад её не решили превратить в парк. В отличие от людей, материальные творения, гости из прошлого, могут менять функции, при этом сохраняя следы изначальной ауры.

Заходит разговор о создании форта, от которого остались только камни, которые помнят своих строителей. Мотив присутствия чего-то физического, материального, что может быть сделано человеком, но этого человека естественным образом всегда переживает, — постоянно возникает в творчестве только одного известного мне режиссера — Мануэля ди Оливейры, который буквально в каждом своем фильме, за очень редкими исключениями, запечатлевает восьмерками памятники, скульптуры и фигурки так, словно они равноправные герои повествования и способны дарить персонажам поддержку, сочувствие и утешение (это есть везде — будь то «Атласный башмачок», «Красавица навсегда», «Жебо и тень» или даже пятиминутный анекдот в альманахе «Исторический центр»). Что останется от режиссера Ли? Он перечисляет — фильмы, воспоминания о нём других людей — самое эфемерное — и ребенок. Ничья дочь Хэвон, которая выбрала призрачную, нематериальную профессию актрисы, — это тоже то, что остается от кого-то другого, но оставаться так тяжело, когда рядом школа, в которую ходила мама.

«Ничья дочь Хэвон». Реж. Хон Сан Су, 2013

Существование самого фильма Хон Сан Су, с его особенным стилем и внутренним устройством, работает на утверждение этих идей. Хэвон часто засыпает, грезит. Часть действия происходит во сне, часть в реальности, но границу между ними провести сложно, поскольку режиссер снимает и то, и другое совершенно одинаково. Встреча с Джейн Биркин — точно грёза, она обрамлена кадрами с засыпающей и просыпающейся героиней. Второй раз Хэвон засыпает за чтением книги в библиотеке, примерно в середине ленты. Снова следует кадр с её пробуждением, но здесь своего рода развилка: самая вероятная интерпретация всей оставшейся части фильма — как сна, поскольку последний кадр — снова пробуждение в той же библиотеке и с той же книгой. Ещё одно указание: прежде чем заснуть Хэвон ведет дневник и указывает даты, а после — вдруг перестает. И наконец вся вторая половина картины устроена так, что является отражением, как это почти всегда и бывает во снах, тех действительных событий, которые мы уже видели. Девушка снова оказывается, как и при прогулке с матерью, у не претерпевшего изменений за прошедшие дни сломанного забора, фрагмент которого остался в том же положении, проходит мимо брошенного окурка, знакомится с профессором из Штатов при тех же обстоятельствах и у входа в ту же книжную лавку, как и при не получившей продолжения случайной встречи с незнакомцем в самом начале. Повторяется сцена с парком, эхом воспроизводятся диалоги. Наконец, этот профессор из Штатов звонит Мартину Скорсезе, что тоже является зазеркаливанием сцены с Биркин.

«Ничья дочь Хэвон». Реж. Хон Сан Су, 2013

Важна ли эта деталь и может ли быть здесь простой ответ? И да, и нет. Хон Сан Су почти во всех своих работах оставляет принципиально неинтерпретируемые фрагменты, которые противятся однозначному толкованию. Например, «В другой стране» состоял из трех новелл, написанных начинающей сценаристкой, про трех разных женщин, оказавшихся в одних и тех же обстоятельствах и сыгранных одной и той же Изабель Юппер. Можно смотреть их как три вариации, но истории связаны как раз вещами (как в «Ничьей дочери»): на второй минуте на пляже возникает осколок бутылки из-под соджу, которую героиня бросит в другой новелле, а в самом финале она вдруг достанет зонтик, предусмотрительно оставленный предыдущей героиней; следовательно, можно попробовать выстроить хронологию между всеми тремя новеллами, но увязать их в одну последовательность, как ни тасуй, не получается — образовывается временная петля. На прямой вопрос режиссер мне ответил лукавым «не знаю».

«Ничья дочь Хэвон». Реж. Хон Сан Су, 2013

Его самая сложная картина, теоретическая «История кино», также была снята в одном стиле, когда невозможно отличить фильм-в-фильме от «реальности», как невозможно провести границу между «сном» и «не-сном» в «Ничьей дочери». Эти временные петли, загадочные появления объектов — вроде оказывающегося на одной и той же улице окурка — приводят к самому сложному измерению кинематографа Хон Сан Су с его идеей бесконечной вариативности людей, предметов и ситуаций (одним грандиозным воплощением которой является сама обширная фильмография режиссера с повторяющимися мотивами и сюжетами). С сигаретой возникает еще одна сцена: мы наблюдаем, как абсолютно одинаковым движением закуривают у входа в книжную лавку три мужчины Хэвон — её любовник, вымышленный профессор из сна и случайный прохожий. В любом случае, какой смысл для нас разделять в фильме пространства онейрического и действительного, если мы в любом случае смотрим кино, художественное произведение, о придуманных героях в придуманных обстоятельствах, будь это кино-«реальность» или кино-«сон»; Хэвон — сама просто греза Хон Сан Су. Получается, что сам фильм — некое материальное запечатлевание варьирующихся в пространстве людей, которое благодаря камере и монтажу становится реальным произведением, переживающих этих людей. Кинематограф — искусство мерцания, кратковременной проекции на экран того, что вскоре исчезнет.

«Ничья дочь Хэвон». Реж. Хон Сан Су, 2013

Книга, которую читает Хэвон, называется «Одиночество умирания», написал её Норберт Элиас — немецкий социолог, который тоже был ничьим — родился во Вроцлаве, преподавал во Франкфурте-на-Майне, бежал от Гитлера в Лондон, жил в Африке. «Одиночество умирания» он написал в 85-летнем возрасте, за семь лет до смерти. Тонкая, меньше сотни страниц, брошюра заканчивается словами, экранизацией которых словно и является «Ничья дочь Хэвон»: «Смерть не прячет в себе тайн и не открывает дверей. Это конец человека. Остается то, что от него (или от нее) получили другие люди; то, что хранится в их памяти. Если человечество исчезнет, все, чего люди добились, все, ради чего они жили и сражались друг с другом, включая все светские и сверхъестественные системы верований, потеряет смысл». Хэвон её не дочитала, уснула, но она сама однажды сказала, что актерскому мастерству нет необходимости учиться, а нужно просто жить — значит, чтобы научиться жить и умирать, ей тем более не понадобится никаких книг.

Чапаев
Kansk
3D
Форсайт
Синяя птица
3D
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»