18+

Подписка на журнал «Сеанс»

28 ДЕКАБРЯ, 2015 // Хроника

Кино-2015. Версия Петра Лезникова

Редакция «Сеанса» продолжает подводить свои итоги года. После Андрея Карташова, своими впечатлениями об увиденном делится наш художественный редактор Петр Лезников.

 

«Франкофония». Реж. Александр Сокуров. 2015

 

1.

Он показывает мне коллекцию ножей, и тогда начинается: я отрезаю себе руки, он приносит на блюде свою голову, и так далее. Он говорит: «Мне нравится, как вы не двигаетесь». Я говорю: «Давай соберём друзей». Выпили мы к тому моменту, надо сказать, изрядно: все ампутированные части перепутались, разбросались, какие-то — и вовсе утеряны. Скорняк задумался, пожевал губу, передал её мне и говорит: «Давай». Подвели к мясу электроды, пустили ток, — зашевелилось всё, — мы сапожной нитью стянули; подсхошую кровь соскоблили и снюхали; а из того, что осталось, — налепили котлет. Людоедение? Кровожадство? Самотребленье? Нет.

 

2.

Каждому времени — свой монстр; и роднее вампира или зомби, нам приходится безымянное и безмолвное чудовище Франкенштейна — одушевлённая вещь, которая собрана по кускам (из папы с мамой, бытовых приборов, любимых песен, вредных привычек, спутников жизни, сетевых мемов), не работает без электричества («ни у кого нет зарядки для айфона?») и, не зная любви или покоя, двигается как неуклюжий робот — не живой и не мёртвый — дальше.

 

3.

Посмотрел сайт Letterboxd и понял, почему перестал писать рецензии. Фильмы, которые мне нравятся, и фильмы, которые представляют ценность для киноискусства, — не всегда одни и те же фильмы. Настоящий критик всё-таки должен держать в уме какую-то схему, пусть и за скобками: иерархии, критерии, влияния, контекст, мода, динамика. Мысль о том, чтобы расставлять оценки, составлять списки, собирать коллекции, навевает на меня тоску. Я не против рационализации злых чувств, но не хочу сортировать и объяснять чужим свои пристрастия: так узнаешь, почему любишь, а от чего хорошо, и жить совсем наскучит.

 

4.

Второй сезон True Detective (беспочвенные ожидания, несправедливое осуждение) тем не менее рассказал важную историю: про отравленную землю, бессильных мужчин и бесплодных женщин; коррупцию и инцест — зацикленность, пожирание самих себя и друг друга, бесконечное переваривание; про то, что, кажется, единственный шанс спастись, — спастись бегством.

 

5.

«В мире, где уничтожены старые инфекции, в идеальном клиническом мире появляется неосязаемая, неумолимая патология, рождённая самой дезинфекцией. ‹…› Наличие вирусов есть патология замкнутых и целостных окружностей, скученности и цепной реакции. Это патология инцеста в широком и метафорическом смысле. Отсутствие изменений порождает другое, неуловимое, но абсолютное изменение, которое и являет собой вирус. ‹…› В любом принуждении к сходству, отказу от различий, в любой приближенности вещей к их собственному изображению, в любом смешении людей с их собственным кодом всегда есть угроза кровосмесительной вирулентности» (Жан Бодрийяр).

 

6.

Для человека, который не бывает на кинофестивалях и редко смотрит неамериканское кино, очевидно: неконтролируемый процесс деления на спин-оффы и слияния в франшизы на фоне отсутствия недорогих фильмов для взрослых людей достиг кульминации. Когда видишь график релизов по комиксам Marvel и продолжений Star Wars, распланированный на пять лет вперёд, становится и скучно, и страшно.

«Только то, что вы уже видели. Только то, о чём вы могли бы подумать сами. ‹…› Фансервис — своего рода игра на зрительских ожиданиях, эксплуатация тайных или явных желаний смотрящего. Феномен, смыкающийся с мерчендайзингом и компьютерными играми, он даёт зрителю свободу в рамках желаемого, медитативный покой привычного очарования и повторов. Мы живём в мире, где ценится не движение вперёд, а стабильность достижений, не метаморфозы, а аутентичность, сохранность» (Василий Степанов).

О, дивный политкорректный мир, где все должны быть обезврежены, обслужены и признаны, а насильники с жертвами кружатся в танце!

 

«На зов скорби» (2 сезон, 8 серия). Реж. Фабрис Гобер, Фредерик Гупил. 2015

 

7.

Фильмы (в случайном порядке): «Ки№1. Новый год в Москве», Buzzard и Felt, The Lobster, Les Revenants, Blackhat, Glass Chin, Francofonia, клипы группы Death Grips; а также черновые сборки «Машины любви» Павла Руминова и «Яхонтов» Рустама Хамдамова, окончательные версии которых, я надеюсь, мы увидим в следующем году.

«Ки№1. Новый год в Москве»: молодой человек приезжает в столицу, чтобы попробовать пережить новогоднюю ночь на улице без денег и телефона. Как никакой другой фильм, храбрый и наглый дебют Семёна Исаева передаёт атмосферу русского праздника и массового психоза. (Михаил Дегтярёв метко называет картину «амфетаминовым селфи».) Смешались все и вся: хулиганы, идиотичность ТВ, полиция, классовое расслоение, мигранты, истеричный китч, Донбасс, обыкновенный фашизм и жажда человеческого счастья. Чего стоит кадр с шовиниствующим прохожим, объясняющим про «нашего» Деда Мороза — Николая Чудотворца на фоне запакованной в строительные леса Спасской башни, на которую проецируют изображение Спасской башни? Этот кадр стоит всех отечественных фильмов года.

The Lobster: людей, оставшихся без пары, вывозят за город, где каждый под угрозой перевоплощения в животное (в моём фильме их бы, конечно, принудительно переделывали в панд) должен найти себе партнёра — такое абсурдное реалити-шоу. Понятный, спокойный и беспощадный фильм о том, что человек — самый одинокий зверь, а единственное желание современного субъекта — желать. В качестве дополнения советую посмотреть цикл лекций Нины Савченковой об интерсубъективности (как будто Йоргос Лантимос экранизировал его) и японский фильм Wandâfuru raifu, показанный в этом году на «Послании».

Les Revenants: усталые мертвецы возвращаются к родным опять, а если не к кому — то молча бродят по улицам как в It Follows. Главный урок второго сезона: не отпустишь дорогого покойника, он тебя съест; с любимыми — расставайтесь.

Glass Chin: криминальная история о бывшем боксёре, который оказывается перед выбором — предать или пропасть, проигрывает — и в этом его сила. Пятый фильм американского режиссёра Ноа Бушеля, такой же скромный, умный и смешной, как его же The Missing Person.

Francofonia: бомбардировщик влетает в музей; океан Истории без смысла и совести поглощает людей; Наполеон и Марианна смотрят на «Джоконду»; война и коллаборация; цена культуры против цены жизни. Из всех образов и тем фильма сильнее мне запомнилось рассуждение о потребности рисовать человеческие лица, лежащей у истоков европейской цивилизации. (Вспоминаю об этом каждый раз, как вижу на ютубе школьные видеоролики с автопортретами, пропущенными через какие-то искривляющие фильтры, — дорогие, зачем вы себя так?) Так я снова полюбил крупные планы.

 

8.

Музыка: группа «Золото».

 

9.

События: удачный эксперимент по синтезу опиатов из дрожжей; открытие цирка на Фонтанке; обновления в петербургском метрополитене (современные составы и металлоискатели на входе (в какой вагон сядет террорист — первый или последний?)); роман «1984» попадает в десятку самых продаваемых книг в России; Олега Сенцова сажают в тюрьму на двадцать лет (невыразимый стыд); Пётр Павленский поджигает дверь ФСБ; а также специальные выпуски журнала «Логос» о плохом кино и о компьютерных играх, закрытие бумажной «Афиши», открытие сайта Arzamas. (Да, кстати: лемминги не совершают коллективных самоубийств, — их спихнули с обрыва для съёмок фильма студии «Дисней». Фильм был награждён премией «Оскар».)

 

10.

Пять лет назад, когда я устраивался на работу в «Сеанс», то представлял, что теперь каждый будний с девяти до семи буду сидеть под портретом Эйзенштейна, пить чай и беседовать с коллегами про Астрюка и Базена. В этом году мы работали круглосуточно и, например, провели Балабановские чтения, привезли ретроспективу Линча, открыли выставку про зарождение кино в России и что-то ещё, — называю, которыми действительно доволен. Поздравляю «Сеанс» с двадцатипятилетием и говорю: спасибо.

 

11.

Вопросы меня занимают простые. О чём думает камикадзе, когда входит в штопор? Как узнать, какой у тебя рейтинг в убере? Что страшнее разлуки? Ответ на последний меня успокаивает.

Ashes to ashes, funk to funky.

Библио
Skyeng
Чапаев
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»