18+
11 МАЯ, 2017 // Рецензии

«Леопард»: Сицилийский план

На выходных 13 и 14 мая в Москве и Петербурге пройдут II Балабановские чтения, которые проводят журнал «Сеанс» и кинокомпания «СТВ». Предваряют конференцию кинопоказы классических фильмов. Сегодня в 20.00 мы смотрим на большом экране «Родины» киноэпопею Лукино Висконти «Леопард». О картине рассказывает Андрей Плахов.

«Леопард». Реж. Лукино Висконти. 1963

Если бы «Леопард» состоял только из сорокапятиминутной сцены бала, где по зеркальной галерее палаццо Ганджи под музыку вальса Верди кружатся, сжимая друг друга в объятиях, Ален Делон с Клаудией Кардинале, фильм все равно хотелось бы смотреть без конца. Бал решен в красном, белом, зеленом — цветах гарибальдийского знамени; к ним примешивается извечная желтизна выжженной сицилийской земли.

Это Сицилия, пережившая множество исторических бурь, но неизменная в своих патриархальных основах. Она и является частью современной Италии, и ярче всего воплощает убеждение продвинутых итальянцев: «То, что южнее Неаполя — это уже Тунис». В итальянском искусстве, в кинематографическом особенно, Сицилия давно стала лакмусовой бумажкой, определяющей и решающей судьбу страны. Там на сицилийском диалекте с жителями рыбацкой деревни в главных ролях Висконти снял манифест неореализма «Земля дрожит». С юга Италии (а Сицилия — символ и квинтэссенция Юга) приехала в Милан семья Паронди, герои «Рокко и его братьев», драматической саги распада традиционной семьи в атмосфере бездушного урбанизма. Два эти фильма сформировали начало и середину «сицилийской трилогии» Висконти. Ее кодой, завершением стал «Леопард».

«Леопард» — классика не просто исторического, но историко-аналитического фильма. Его сюжет потомок ломбардских герцогов Висконти взял из романа князя Лампедузы. И главный герой этого сюжета — тоже потомственный аристократ. Князь Салина после победы Гарибальди понимает: чтобы все осталось по-прежнему, все должно измениться. Поэтому его любимый племянник Танкреди станет мужем не обожающей его некрасивой княжеской дочери, а сексапильной плебейки Анджелики: за нуворишами будущее.

«Леопард». Реж. Лукино Висконти. 1963

Висконти обеспечил экранизации роскошный кастинг. Князя Салину, аристократического леопарда, уходящую европейскую натуру, играет Берт Ланкастер — и никак не скажешь, что за ним стоит Новый Свет. Делон в привычной роли оппортуниста еще холоднее, чем обычно, с черной повязкой, закрывающей глаз. Кардинале выглядит роскошной и вульгарной, она исполнена витальной энергии плебса: недаром она внучка батрака по кличке Пепе-дерьмо. История по Висконти состоит в том, что на смену леопардам приходят шакалы — и с этим необходимо смириться.

О съемках «Леопарда» ходят легенды: как снесли целый район Палермо, одели в старые костюмы потомков местных патрициев и завезли розы самолетами из Ниццы. После победы «Леопарда» в Каннах много писали о реванше Висконти по отношению к Феллини с его «Сладкой жизнью». Но гораздо интереснее проследить, как взаимодействуют в структуре висконтиевского шедевра и во всей «сицилийской трилогии», история и миф, поистине вступая в поединок равных.

В «Земля дрожит» Висконтин использует сюжет романа Джованни Верги «Семья Малаволья», который он хотел экранизировать еще в первой половине 1940-х. Веризм (итальянская разновидность натурализма конца XIX века) был одним из родников, питавших новое итальянское кино, b воспринимался как символ народности. Но для Висконти настойчивое пристрастие к Верге имело еще и другой смысл. Человек у Верги жестко определен суммой сформировавших его обстоятельств, скорее даже не социальных, а биологических. То, что происходит с героем романа Нтони Малаволья, в котором «зародились первые беспокойные стремления к благосостоянию, смутная тяга к неизвестному, сознание, что живется плохо или что можно было бы жить лучше», рано или поздно происходит со всеми. У Верги оно столь же естественно, как и то, что море, до поры спокойное, в один прекрасный день вздыбится и разобьет рыбачьи баркасы. В финале романа мы видим Нтони (автор пишет, что он «глуп» и у него «доброе сердце») опустившимся до животного состояния, до убийства. Он напоминает «человека-зверя» Эмиля Золя, движимого биологическими инстинктами, как бы недочеловека, живущего в доисторическом, по сути — мифологическом мире.

Лукино Висконти, Ален Делон и Клаудиа Кардинале на съемках фильма «Леопард».

Висконти во многом отходит от Верги, не только перенося действие в современность и убирая мотив убийства, но выдвигая на первый план пробуждение классового сознания рыбаков рыбацкой деревни Ачи Трецца. И однако те, кто ждали от Висконти манифеста социального кино, уже тогда были разочарованы. В «Земля дрожит» мир прекрасен своей монументальностью и замкнутостью, своим формальным совершенством. Выверенность пластических композиций, мизансцен и натюрмортов, редкая для натурных съемок глубина кадра, музыкальность ритма, разработанная система живописных лейтмотивов — все это находится в сложных отношениях с социологической канвой фильма, нередко возвышаясь над ней.

Висконти чуждо опьянение революционным пылом, что он обдумывает завтрашнюю перспективу, проигрывает, переживает ее в свете исторического опыта с присущим ему горьким стоицизмом. Из коммунистических доктрин режиссеру оказалась ближе всего формула Антонио Грамши: «Пессимизм интеллекта — оптимизм воли». Висконти чувствует, что вслед за эмоциональным подъемом революционных настроений первых послевоенных лет вскоре наступит спад. Здесь-то режиссеру и пригодился Верга с его мифологической картиной движения истории, ее «вечного возвращения», здесь ему и понадобилась окруженная мифическим ореолом Сицилия, в которой веками ничего не меняется.

Неореализм, рожденный на руинах Второй мировой, вернул кинематографу дыхание живой жизни, обратил его к своей реалистической природе — это огромным достижением. Но есть негласный закон: искусство не может долго питаться копированием, его тянет к обобщающим, укрупненным, гротескным образам. Так было в свое время в литературе конца XIX — начала ХХ века, когда она максимально приблизилась к жизненной эмпирии. Нечто подобное произошло и в живописи. Именно в это время, вопреки натурализму и передвижникам возникли символизм и другие контр-течения.

Еще интереснее, что сама «натуральная школа» обнаружила в себе мощный мифологический потенциал. Об этом сказал в 1933 году Томас Манн: «Возьмем хотя бы Золя и Вагнера, „Ругон-Маккаров“ и „Кольцо Нибелунга“ — лет пятьдесят назад едва ли кому-нибудь пришло бы в голову поставить в один ряд имена этих творцов, эти произведения. И все же их место рядом друг с другом. Сродство духа, намерений, приемов ныне бросается нам в глаза. Их связывает не только честолюбивая приверженность к огромным масштабам, не только творческое влечение ко всему грандиозному и массовому и не только — в отношении техники — эпические лейтмотивы; основное, что их родни, — это натурализм, возвышающийся до символа и перерастающий в миф; ибо кто может отрицать в эпике Золя символизм и тяготение к мифичности, возносящее созданные им образы над действительностью?» (Манн.Т. Страдания и величие Рихарда Вагнера. Собр соч в 10-ти т.т. М., с. 104). Гениальный диагноз, применимый и к «сицилийской трилогии» Висконти.

Ее второй фильм появился, когда неореализм уже утратил мощь вдохновлявшего его импульса. Италия прошла через революционную ситуацию, но она разрядилась не взрывом, а экономическим бумом, превратившим отсталую страну в индустриальную. Правда, «экономическое чудо» преимущественно вершилось в больших городах на севере — Милане и Турине. Юг по-прежнему оставался отсталым и мафиозным. Проблемы не были решены, их лишь загнали в подполье. Социальные контрасты подретушировали, и на первый план вышли фрустрации общества потребления. Висконти писал в это время: «Мифологическое мировоззрение, которым проникнуты романы Верги, уже не удовлетворяло меня. Я испытывал настоятельную потребность выяснить, в чем историческая, экономическая и социальная трагедия, которую переживает наш Юг».

«Леопард». Реж. Лукино Висконти. 1963

Режиссер словно изымает своих героев из стихии народного эпоса и перемещает в тесное урбанистическое пространство, где царят вечные сюжеты городской мелодрамы. Но при этом вернулся мотив животного убийства, а с фигурой брата Симоне — сама концепция «человека-зверя». Она переплетается с сюжетами использованной фильме прозы Джованни Тестори, а любовный треугольник Надя — Рокко — Симоне отсылает к «Идиоту» Достоевского. «Рокко и его братья» — мучительный эксперимент по имплантации исторического сюжета в современность, где поддержкой для него становится литературный миф, но этого явно недостаточно для художественной гармонии.

В «Леопарде» Висконти приходит к «большому стилю». Этот стиль можно назвать романным, но в равной степени он является оперным. Как в свое время в «Чувстве», здесь присутствует тема Верди, эмоционалльно связанная пафосом Рисорджименто — объединения Италии. Но композиция фильма, выстроенная на сюжетных и живописных лейтмотивах, тяготеет не к лирической вердиевской, а к эпической, ритуальной вагнеровской опере. Здесь рождается лейтмотив, историческая аналогия с современностью. Рисорджименто не было доведено до конца, выродилось в буржуазную империю. Судьба революции была предопределена пассивностью, застойностью сицилийского общества, противостоянием прогрессу этой «итальянской Вандеи». Висконти, предельно аналитичный в исследовании механики регресса и поражения революции, не скрывает в то же время трагического изумления: это сообщает картине оттенок напряженной горечи и выстраданного стоицизма.

Историческую тему и мифологический подтекст у Висконти корректирует неожиданно сильное лирическое начало. Речь идет о теме князя Салины, чей внутренний взор обращен к звездам. В «Леопарде» мы впервые ощущаем то, что Андре Базен применительно к Висконти назвал «эстетическим соучастием в историческом развитии». Режиссера теперь больше занимает не социология, а то, что можно назвать эстетикой Истории.

«Леопардом» завершается сицилийский сюжет в творчестве Висконти. История и миф опять вступят в плодотворный конфликт в его «немецкой трилогии».

Чапаев
Kansk
3D
Форсайт
Синяя птица
3D
3D
Московская школа нового кино
Петербургская школа нового кино

Друзья и партнеры

Порядок словTour de FilmRosebudМузей киноКиносоюзЛенфильмKinoteИное киноAdvitaФонд киноВыход в ПетербургеЛегко-легкоКиношкола им. МакГаффинаБибилиотека киноискусства им. ЭйзенштейнаМосковская школа нового киноКинотеатр 35 ммРоскино
© 1990–2016 МАСТЕРСКАЯ «СЕАНС»